Страница 35 из 64
Люк кивает, беря свой телефон и поднимаясь со стула.
— Уже позаботились. Одно должно подъехать где-то в пять.
Сет машет бутылкой перед моим лицом, и жидкость брызжет по стеклу.
— Давай, расслабься. — Он наклоняется, понизив голос. — Тебе нужно расслабиться, Келли. Ты была слишком напряжена в последнее время.
Он прав. Я и так нанервничалась и мне нужно расслабиться, хоть на секунду забыть о тяжелом грузе на моих плечах. Я беру у него бутылку и без всяких раздумий подношу горлышко к губам, откидываю голову, делая слишком большой глоток. Я остро реагирую, роняя бутылку и хватаясь я грудь.
Кайден выставляет руку вперед, лови бутылку прежде, чем она приземлится на пол.
— Черт возьми, — говорит он, а затем подходит ко мне, поглаживая мою спину. — Успокойся.
Я кашляю и борюсь с рвотным позывом. Я не любитель выпить, и обычно пью в небольших количествах.
— Немного перестаралась, — говорю сквозь кашель, держа руку на груди.
Он убирает мои волосы назад, и его ладонь задерживается на моей щеке. Он продолжает касаться, и действует так, как не должен. Я смущена и задыхаюсь, а мне просто хочется почувствовать себя свободной.
— Келли, ты не должна пить, если не хочешь. — Он говорит это так тихо, что только я могу его услышать.
Я отступаю и расправляю плечи.
— Знаю. Это и тебя касается.
Он снова смотрит на меня и сглатывает.
— Вот. — Он протягивает бутылку Сету и спешит к двери, открывая ее. Выходит на улицу, и дверь захлопывается, оставляя нас троих в растерянности и смущении. Не знаю, что мне нужно сделать, нужно ли идти за ним. Я понятия не имею, что ему нужно.
Внезапно, я осознаю, что вообще много о нем не знаю.
Кайден
Она думает, что я злюсь на нее, но это не так. Я злюсь на себя. За то, что приехал сюда. За то, что поцеловал ее. За то, что прикасался к ней так, как хотел. Она заслуживает лучшего. А я не настолько силен или хорош, чтобы держать от нее подальше.
Я договариваюсь с Люком, и меня садят на переднее сиденье в такси, а Сет и Келли садятся сзади. Это дает мне время остыть и перестать думать о ней в этом проклятом платье. Все, что я хочу сделать – это утащить ее обратно в дом, сорвать одежду и заняться с ней любовью снова. Но я должен прекратить думать об этом. И нужно перестать пить, потому что это пробуждает во мне чувства, которые я пытаюсь держать запертыми внутри моего стального сердца.
Люк и Сет продолжают передавать друг другу Джека и делать глотки, низко опуская головы, чтобы таксист – молодой человек с длинными волосами и козлиной бородкой – не увидел. Сет предлагает его несколько раз Келли, но она качает головой и отказывается на все предложения. Она даже не взглянула на меня, после того как мы покинули дом, и продолжает возиться с завязками на платье и смотреть в окно на небо. Небо темное, и рождественские огни горят на улице, свечение которых отражается в ее глазах. Они кажутся самыми печальными на свете, еще печальнее, чем когда я встретил ее впервые, если это вообще возможно.
На радио играет какая-то глупая песня. Какой-то парень поет о любви, и я ловлю себя на мысли, что хочу проткнуть свои барабанные перепонки, или, по крайней мере, сделать парочку надрезов на коже. Я не хочу думать о любви и о том, что она значит для меня. Я ни о чем не хочу думать.
Я уже собираюсь попросить Люка передать мне бутылку, как такси останавливается перед длинным кирпичным зданием, вклиняным между себе подобными. Около него выстроилась толпа, и музыку, играющую внутри, можно услышать даже на дороге.
Люк вынимает деньги из бумажника и отдает их таксисту, а затем проскальзывает в открытую дверь.
— Вы, ребята, платите за напитки. — Он собирается выходить, и я качаю головой, пока Люк выскальзывает и выбирается из машины.
Я жду Келли, но она не двигается. Когда я, наконец, осмеливаюсь заглянуть через плечо, то обнаруживаю, что она смотрит на меня. Я кладу руку на спинку сиденья и нагибаюсь, чтобы быть лицом к ней.
— Все в порядке? — спрашиваю ее.
Она прикусывает нижнюю губу и трясет головой.
— Нет.
Я борюсь с желание прикоснуться к ней.
— Что случилось?
Она освобождает нижнюю губу и скользит к краю сиденья.
— Я не знаю кто ты.
Моя челюсть чуть ли не падает на землю.
— Что?
Она делает прерывистый вздох, вытаскивая ноги из машины.
— Я не знаю кто ты. Не буквально, но это причиняет боль. — Она больше ничего не говорит, выбираясь наружу, оттягивает платье за подол и присоединяется к Сету и Люку на тротуаре.
Не знаю, как воспринимать то, что она сказала. Я рассказал ей больше, чем кому-либо другому. На самом деле, когда думаю об этом, то понимаю, что никому ничего не рассказывал, а перед ней полностью обнажился. Мои ботинки шаркают по гравию, когда я захлопываю дверь. Такси отъезжает, скрипя шинами, а я остаюсь стоять на обочине.
Келли цепляется за руку Сета, но я не могу точно сказать, кто за кого держится. Люк уже тянется за сигаретами и вставляет одну в рот. Люди говорят, смеются, веселятся, но внутри моей головы ураган.
Она не знает меня.
Она действительно не знает меня.
И это потому, что я не позволяю ей.
Внезапно я чувствую себя мудаком. Я обязан объяснить ей, почему она нашла меня истекающим кровью на полу.
Я теряюсь в своих мыслях, когда очередь продвигается вперед, и мы заходим внутрь здания. Люк нашел клуб от восемнадцати и старше, поэтому нам не нужно поддельное удостоверение. Как только мы переступаем порог двери, то нас окутывает удушающая атмосфера. Слишком много гребанных людей, плотно забивших маленькое помещение. Спертый воздух, но, к счастью, здесь не разрешают курить. Музыка оглушительна. И пол вибрирует от нее. Я раньше никогда не возражал от подобных мест, но внезапно на меня накатывает слабенькая клаустрофобия. Я думаю, что у Келли также, потому что она цепляется за заднюю часть куртки Сета, словно ее жизнь зависит от нее, пока он идет впереди, расталкивая толпу. Люк исчезает в толпе.
Кто-то спотыкается, идя из бара, и разливает пиво по всему полу рядом с ногами Келли. Она отпрыгивает в сторону, пальцы ее отпускают Сета, но снова тянутся к нему. Но люди мешают ей, и я могу утверждать, что она пытается не паниковать.
Я делаю несколько больших шагов и хватаю ее за талию. Ее тело напрягается, и я быстро целую ее в голову и шепчу, — Расслабься, это я.
Она кивает на звук моего голоса и ее плечи смягчаются. Я медленно приближаюсь к ней, пока ее затылок не прижимается к моей груди, и тогда я обнимаю ее за талию, надежно прижав к себе, и движусь сквозь толпу. Я убеждаюсь в том что, держу локти так, чтобы никто не смог подобраться близко и прикоснуться к ней, и, когда мы, наконец, вырываемся из толкучки, то оба делаем глубокий вдох.
Мои руки расслабляются вокруг нее, но я не позволяю ей отстраниться, пока мы движемся к угловому столику, где сидят Люк и Сет. Я отпускаю ее только для того, чтобы выдвинуть стул, а она дарит мне неуверенную улыбку, когда садится. Я сажусь с другой стороны стола, желая не быть здесь.
— Боже, здесь просто сумасшедший дом, — говорит Люк, взъерошивая свои волосы, пока оглядывается на бар, толпу возле двери и на танцпол в углу. — И жарко.
Сет кивает и тянется за сигаретами, что лежат в его переднем кармане. Но затем его лицо мрачнее, и он смотрит на столики вокруг нас.
— Минуточку. Здесь нельзя курить, да?
Люк качает головой, откидываясь на стуле и разминая мышцы, и скрещивает руки.
— Да… Это просто убивает меня.
— Думаю, что это сигареты те, кто собираются тебя убить, — нервно шутит Келли, пока ее глаза мельком глядят на танцпол.
Люк стреляет в нее смертоносным взглядом, но потом качает головой и улыбается.
— Ну, раз я не смогу курить, то хотя бы буду пить. — Он отодвигает стул подальше от стола и поднимается на ноги. — Что будете?
— Самое слабое, что есть в наличие, — отвечает Келли, заламывая руки на коленях и впиваясь ногтями. Она беспокоится, и я хочу знать почему. Это из-за меня, или это что-то другое?