Страница 6 из 35
В Японии Вукелич сосредоточил свои усилия на газетной работе. Он перезнакомился со многими корреспондентами, вступил в токийский пресс-клуб и представил себя в пресс-бюро министерств. Он снял один из самых роскошных особняков в Токио и буквально через несколько недель стал одним из самых популярных журналистов японской столицы.
Токийский проект, созданный Зорге под наблюдением Берзина, уже не был планом на бумаге. Первые два секретных агента прибыли и закрепили свое «прикрытие». До приезда Зорге Вукелич мог легко встретиться с Одзаки, но ни один из них не знал о миссии другого. Об этом им стало известно лишь после прибытия руководителя группы.
ГЛАВА III
ПЕРВЫЙ ИНСТРУКТАЖ
Для прикрытия Зорге избрал профессию журналиста, которая держала его в постоянном напряжении. Успех его зависел только от умения лавировать по бурным морям нацистских интриг, а также от умения обходить мели гестаповских расследований.
За много лет до этого он открыто вступил в Гамбурге в Коммунистическую партию Германии под именем доктора Рихарда Зорге. Теперь же он думал возвратиться в Германию под видом долго путешествовавшего по белому свету сына фатерланда, приехавшего отдать дань уважения новой Германии. Он хотел выглядеть преданным нацистом. С рекомендательными письмами от живущих за границей немцев, которые и не подозревали, что помогают отнюдь не немецкому журналисту, Зорге возвратился в Германию. Он уже в течение многих лет время от времени приезжал в Берлин, чтобы сохранить за собой квартиру и повидать друзей детства. Теперь он приехал надолго. Рекомендательные письма открыли ему доступ во влиятельные круги нацистской партии, однако он хотел большего.
Нацистские журналисты намекнули Зорге, что его будет ждать лучший прием, если он вступит в нацистскую партию. Тогда, избрав в качестве поручителей одного из своих коллег и друга семьи, Зорге официально обратился с просьбой о приеме и с нетерпением стал ждать результата. Он понимал, что гестапо заинтересуется его прошлым, но все же решился пойти на риск. А теперь он стал сомневаться в правильности этого шага. Ему казалось, что гестапо обязательно докопается до его деятельности в Гамбурге. Он взвесил все «за» и «против» и решил, что игра стоит свеч, ибо в конечном счете эффективность его работы в Токио в первую очередь зависела от его репутации в Берлине. Время шло. Нервы его успокоились, и он решил как можно чаще появляться в популярных нацистских клубах. Прием сработал. По необъяснимым причинам заявления двух его поручителей — один из них подтверждал правильность его биографических данных, а другой его профессиональную подготовленность — были приняты гестапо после весьма поверхностной проверки ряда незначительных фактов. С конца сентября Рихард Зорге стал носить значок нациста.
Когда без особых трудностей был взят этот барьер, уверенность Зорге в своих силах заставила его действовать быстрее, чем он планировал. Первоначально он рассчитывал стать токийским корреспондентом трех газет средней величины, что дало бы ему возможность занять достаточно прочное положение. Теперь же его дерзость требовала дальнейших шагов на пути обеспечения абсолютно надежного прикрытия. За пределами Германии наиболее влиятельной немецкой ежедневной газетой считалась «Франкфуртер цейтунг». Геббельс заставил большинство газет избрать нацистский курс, но в то же время он понимал, что ни один иностранец не поверит сообщениям, опубликованным в газетах, принадлежащих нацистской партии. Поэтому он освободил «Франкфуртер цейтунг» от официального контроля, вменив ей в обязанность лишь публикацию правительственных коммюнике. Газете было разрешено, например, назначать сотрудников для работы в Германии и за границей. Ее зарубежные корреспонденты были такого калибра, что придавали ей видимость объективности. С помощью знакомых берлинских журналистов Зорге встретился с редактором этой газеты и получил назначение, которое автоматически делало его старшим представителем немецких газет в Токио.
После этого он возвратился из Франкфурта в Берлин, чтобы закрепить свое положение нациста. В удивительно короткий срок его имя стало известным в самых высших кругах нацистской партии, и его стали приглашать на приемы, на которых бывали только близкие друзья Гитлера, Геринга и Геббельса. Вскоре разнесся слух, что у Рихарда Зорге из «Франкфуртер цейтунг» сильные друзья в политических кругах, в том числе глава гестапо Генрих Гиммлер.
Перед отъездом Зорге на Дальний Восток нацистский пресс-клуб в Берлине дал в его честь обед, на котором присутствовали Геббельс и начальник иностранного отдела нацистской партии Боле. Поэтому в Токио считали, что нацистская партия официально поддерживала Зорге. На самом же деле Зорге сам организовал этот обед, стремясь создать такое впечатление. На следующий день Зорге выехал в Токио через Соединенные Штаты и Канаду под «прикрытием», которое вводило в заблуждение страны оси в течение девяти лет.
В первые три недели своего пребывания в Токио Зорге наносил визиты представителям служб информации различных министерств, знакомился с иностранными пресс-атташе. Он получил приглашение на обед в немецком посольстве, стал членом токийской ассоциации иностранных корреспондентов, присутствовал на большинстве официальных пресс-конференций и впервые встретился с Вукеличем, прибывшим из Парижа.
Зорге выбрал Вукелича за его храбрость и способность выпутываться из трудных положений. В лицо они не знали друг друга. Были известны случаи, когда контрразведка ликвидировала или похищала иностранного агента и подменяла его своим человеком, который должен был служить приманкой для более крупной дичи. Желая исключить подобную возможность, Зорге распорядился, чтобы взаимное опознавание произошло только при обмене условными знаками на заранее организованной встрече.
И вот однажды вечером Вукелич официально встретился со своим начальником в баре гостиницы «Мегуро». Высокий худощавый человек заказал стакан вина, присел к столу и начал читать книгу. Вошел Вукелич и сел за тот же стол. «Вы Зорге из „Франкфуртер цейтунг“, не правда ли? — любезно осведомился он. — Если помните, мы встречались на прошлой неделе на пресс-конференции в министерстве иностранных дел».
Зорге оторвался от книги и улыбнулся. «Конечно! Вас зовут Вукелич. Рад вас видеть!» Вукелич взглянул на книгу. «Увлекательная книга. Я читал ее, — заметил он. — Как помнится, в ней описывается необыкновенная женщина… Вы знаете, у меня привычка запоминать номера страниц с эпизодами, заинтересовавшими меня. Я время от времени их перечитываю. Вспомнил… страница сто двадцать восемь. Образ этой женщины поразил меня, потому что она удивительно похожа на мою двоюродную сестру. Я даже собирался написать ей и спросить, не думает ли она, что знакома с автором гораздо ближе, чем это подобает приличной девушке».
«О, тогда я с удовольствием познакомился бы с вашей двоюродной сестрой. — Зорге широко улыбнулся и стал листать страницы. — Каждый мечтает встретить такую девушку, и, если вы имеете в виду тот же эпизод, что и я, память на этот раз подвела вас. Это страница сто семьдесят один».
На лице Вукелича появилась усмешка. Придумают же такое! Он имел в виду пароли, которыми они только что обменялись. Страница 128 была паролем Вукелича, а страница 171 —отзывом Зорге. Эта встреча была организована в Москве еще до того, как оба они выехали в Токио. Вукелич и не предполагал, что этот пароль придумал Зорге, неистощимый на выдумки.
Следующим шагом Зорге было установление связи с Одзаки. Это было легче сделать. Зорге распорядился, чтобы Вукелич устроил неофициальный прием и пригласил на него Одзаки. Там они и встретились, и там же Зорге представил Одзаки Вукеличу. Теперь три разведчика были готовы к действиям. Они начали устанавливать профессиональные связи и, естественно, включились в общественную жизнь Токио. Зорге терпеливо ждал, когда прибудут остальные два члена группы.
Один из них был человеком, которого Зорге выбрал в помощники Одзаки. Он встретил этого художника в Калифорнии. Мияги Етоку зарабатывал на жизнь, рисуя портреты людей, обедавших в Лос-Анжелеском районе «Малый Токио». Время от времени он получал заказы на портреты и от клиентов, которым нравились его наброски. Он изучал живопись в течение нескольких лет. Теперь же, когда время учебы прошло, он получал за свою работу больше денег, чем приносил ему ресторанчик «Сова», которым он владел какое-то время.