Страница 14 из 35
В это время какой-то специальный курьер прибыл с секретными приказами для немецкого посла. Однажды утром Зорге зашел в посольство для очередного «выкачивания» информации из ничего не подозревающего полковника Отта. Как раз в этот момент незнакомец был введен в кабинет военного атташе и представлен Зорге как Хаак. Этот человек сказал, что много слышал о Рихарде Зорге в Берлине и, как большинство других официальных лиц, считает статьи журналиста содержащими ценную и обширную информацию. Они немного поговорили, и Зорге вдруг осенило, что Хаак, должно быть, чиновник высокого ранга, раз Отт относится к нему с таким явным почтением. Инстинктивно он почувствовал, что этот человек может иметь какую-то связь с переговорами в Берлине, которые, он думал, по-прежнему продолжались. Он с радостью принял приглашение на обед с Оттом и Хааком в ресторане «Ломейер», любимом месте немецких чиновников, желавших поговорить о деле.
Вскоре Хаак, абсолютно уверенный, что Зорге — один из самых преданных нацистов на Дальнем Востоке, начал свободно рассказывать Отту о последних событиях в Берлине и о страшно медленном процессе переговоров, которые велись с помощью меморандумов. Открытие это поразило Зорге, но каково было его изумление, когда Хаак объявил, что он и есть секретный курьер, осуществляющий связь между Осимой, Риббентропом и Канарисом. Более того, он находится в Токио потому, что является единственным посредником, используемым в этом качестве. Обмен мнениями пока временно прекратился до возвращения его, Хаака, в Берлин с важной информацией от японского министра иностранных дел. Возвратясь домой, Зорге подготовил короткое сообщение для передачи по радио об открытиях этого дня с полным описанием Хаака. «Я думаю, что с тех пор он тоже попал под наблюдение», — сказал позже Зорге.
Почти целый месяц группа Зорге не выходила в эфир, так как не могла добыть материалов, которые могли бы оправдать риск проведения сеанса радиосвязи. Зорге стал раздражительным и требовал от группы почти невозможного, пытаясь раздобыть новые сведения. Мияги первый навел Зорге, а через него и Кремль, на след переговоров. На случайной встрече со своим знакомым майором из штаба ВВС он спросил шутя, не прибыли ли его гости. Майор пробурчал, что, похоже, он никогда не встретится с представителями немецких ВВС. Зорге передал это безобидное замечание Одзаки, который сразу же связался с секретарем премьер-министра. Он прямо сказал этому вежливому чиновнику, что слышал, будто берлинские переговоры провалились, и, поскольку источник этой информации вполне надежный, собирается ее опубликовать, если не получит официального опровержения.
Тот факт, что Одзаки добился немедленной реакции на свои слова, показывает, насколько он был уважаем в кругах японского правительства. Секретарь сообщил ему подробности соглашения, подписанного между Германией и Японией, которое еще не обсуждалось японским кабинетом. Пункт за пунктом Одзаки собрал вместе то, что теперь известно под названием Антикоминтерновского пакта, подписанного Германией и Японией. Вечером Одзаки присутствовал на обеде у Макса Клаузена и его жены. Кроме него там были Зорге и Мияги.
В тот вечер Клаузен начал передачу для «Мюнхена» позывным сигналом для срочных и важных сообщений Половина важных сведений была передана в течение нескольких минут, остальное обещали передать в три часа ночи. После этого обед продолжался.
Группа Зорге добилась невиданного успеха. Подробные сведения об Антикоминтерновском пакте достигли Кремля через сорок восемь часов после подписания и почти за тридцать часов до того, как он стал известен японскому кабинету и германскому верховному командованию. После этого прошел целый месяц, когда о нем узнал весь мир.
Вечеринка закончилась, и Зорге был уже дома в постели, когда зазвонил телефон у его кровати.
— Алло, — пробормотал он сонно.
— Алло! Агнеса там?
— Никакая Агнеса здесь не живет, — ответил он.
— Простите, наверное, не тот номер, — сказал голос в трубке. Послышался щелчок — звонивший повесил трубку. Зорге заснул. Телефонный звонок был условным сигналом, который означал, что вторая часть сообщения в Москву была передана без осложнений.
Двумя неделями позже высокий худой мужчина с небольшой сединой в волосах стоял и курил сигарету в тенистом уголке храма Неба в Пекине. Прячась от лучей палящего солнца, к нему подошел другой мужчина и вытер пот на шее.
— Жарко, — пробурчал он. — Вы не возражаете, если я немного разделю с вами тень?
Не дожидаясь ответа, он, ворча, сел на землю и начал рыться в своих карманах. Высокий мужчина достал пачку английских сигарет и предложил их незнакомцу.
— Нет, спасибо, я предпочитаю французские. А! Вот они! — И он вытащил измятую пачку французских сигарет из кармана брюк.
Двое мужчин начали разговор о Китае, его традициях и культуре. Прошло минут тридцать, прежде чем незнакомец поднялся и протянул руку для прощания. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. В кармане незнакомца оказался пакетик, которого не было там, когда он подошел сюда, — небольшой ролик фотопленки. Это был полковник Алекс, начальник курьерской службы Четвертого управления, а высокий мужчина — Рихард Зорге, находившийся в Пекине под предлогом написания статьи для «Франкфуртер цейтунг».
В Москве Берзин, начальник Зорге, считал, что информация, содержащаяся на той пленке, была столь важной, что главный разведчик в Токио должен был лично доставить ее в Пекин, чтобы там вручить самому надежному курьеру управления. На пленке был обобщенный доклад об Антикоминтерновском пакте, еще не известном миру, составленный Одзаки, Мияги и Зорге. Точность данной при этом трактовки пакта подтвердила история. Япония хотела заключить с Германией договор, направленный против своего традиционного противника — России, но не хотела вызывать ее гнев, который мог бы привести к войне в Манчжурии прежде, чем Япония будет готова к ней. Несмотря на давление Германии, стремившейся заключить военный договор, который оставил бы Россию без тыла в случае войны на Западе, Япония не пошла на это. Было найдено компромиссное решение, заключавшееся в антикоминтерновской формуле: провозглашалась решимость обеих стран препятствовать распространению мирового коммунизма. Поскольку Коминтерн был важным органом коммунистического движения, но не являлся частью Советского государства, юридически договор Германии с Японией нельзя было рассматривать как выпад против Советского Союза. Целью этого компромиссного договора было не дать никому оправдания для войны и в то же время не оставить во всем мире никакого сомнения в том, на чьей стороне в конце концов Япония. Это был краеугольный камень будущего пакта стран оси.
Зорге, довольный, пробивался через переполненные людьми улочки Пекина. Он приступил к сбору материала для статьи, которую надо было написать для оправдания своего приезда. Это было настолько простым делом, что он начал относиться к своей поездке, как к отпуску, находясь в счастливом неведении о неприятностях, готовившихся в Токио.
ГЛАВА VI
СНОВА В ТОКИО
Зорге вернулся в Токио и обнаружил, что группа его приостановила работу. Она занималась обычными официальными делами и держалась в тени событий. Как-то вечером он насел на Вукелича в баре «Рейнгоулд» и строго спросил, почему не подготовлено никаких докладов к его приезду. В те дни начала 1937 года Токио был городом невероятных слухов, касавшихся главным образом подготовки к войне, хотя никто толком не знал, против кого и где. По своей природе японцы — заядлые сплетники и подобно китайцам крайне любопытны, когда дело касается секретов, будь то официальных или личных. Поэтому Токио всегда был местом самых фантастических слухов.
Вукелич, бледный, явно нервничая, нагнулся над столом и рассказал о серьезной и опасной ошибке. Во время отсутствия Зорге все слухи свидетельствовали о военной активности Японии. Группа занялась поисками первоисточника слухов. Вукелич выяснил, что посольства Англии и США считали, что Япония разрабатывает какую-то иностранную авантюру, возможно массированное нападение на сибирскую границу с маньчжурского трамплина. Французы же были убеждены, что главным объектом военных приготовлений Японии является Индокитай. Докапываясь до истины через вереницу личных секретарей и младших штабных офицеров, Одзаки и Мияги решили, что в фокусе политики правительства находятся Манчжурия или Северный Китай. Мияги считал, что кнопка для пуска в ход военной машины находится в Манчжурии. Вместе с Одзаки и Вукеличем он подготовил доклад, который нужно было передать Клаузену для зашифровки и отправки в Россию. В соответствии с неписаными правилами группы это сообщение перед передачей Клаузену было переведено на английский язык.