Страница 366 из 484
– Будь же как дома, садись с господами за компанию, – уговаривал его Симэнь. – Нынче ведь не званый обед.
Вану пришлось, наконец, занять место с левого боку. Немного погодя подали суп и рис. А когда поставили на стол жареного гуся внизу начались пляски казенных танцоров. За ними выступили забавники и скоморохи, актеры разыгрывали небольшие сценки, а потом вышли не спеша певицы и поклонились господам.
Каждая из них была прекраснее цветка, на какую ни глянь – фея в жемчугах и бирюзе. Они заиграли на серебряных цитрах, ударили в нефритовые кастаньеты, и полились чудные мелодии, а среди букетов ярких цветов слышались шутки и смех.
Да,
Почетное место, само собою разумеется, занимал бывший дворцовый евнух-смотритель Лю. На чаевые ушло много серебра. Пировали и веселились вплоть до первой ночной стражи. Когда гости отбыли, Симэнь отпустил музыкантов и актеров, предварительно наградив их серебром. Певицы все еще пели в покоях Юэнян. У Иньэр хозяйка оставила ночевать, а остальные перед уходом зашли в залу, чтобы поклониться Симэню.
– Завтра Ли Гуйцзе с собой приводи, опять петь будете, – обратился он к Чжэн Айюэ.
Айюэ понимала, что не звали Гуйцзе из-за приглашенного на пир Вана Третьего.
– Что, батюшка, овладел полководец логовом, и бежали разбойники? – улыбаясь, говорила певица. – Кого же завтра приглашаете?
– Только родных и друзей.
– Если будет Попрошайка Ин, я не приду, – заявила Айюэ. – Видеть не могу этого урода – приставалу противного.
– Его не будет.
– Вот и хорошо! Придет задира, петь не станем.
Певица отвесила земной поклон и, выпрямившись во весь рост, ушла.
Симэнь дождался, пока убрали посуду, и направился в покои Ли Пинъэр, где провел ночь с Жуи, но не о том пойдет наш рассказ.
Утром Симэнь отбыл в управу, чтобы препроводить в управление в Дунпин допрошенных накануне преступников.
Когда Симэнь вернулся, было накрыто двенадцать столов. Приглашение получили настоятель У, шурин У Второй, шурин Хуа Старший, свояк Шэнь, свояк Хань, доктор Жэнь, сюцай Вэнь, Ин Боцзюэ с побратимами, Ли Чжи, Хуан Четвертый и Ду Третий, а также двое приказчиков. Вином обносили гостей певицы Ли Гуйцзе, У Иньэр и Чжэн Айюэ. Пели Ли Мин, У Хуэй и Чжэн Фэн.
Во время пира вошел Пинъань и доложил:
– Дядя Юнь Второй свидетельствует свое глубокое почтение по случаю получения наследственного чина.
За облаченным в темный полотняный халат с квадратными нашивками и круглым воротником Юнь Лишоу, который шествовал в чиновничьей шапке, препоясанный золотым поясом, следовали слуги, несшие подношения. Первым делом хозяину была вручена визитная карточка. Симэнь прочитал:
«Недавно получивший по наследству пост помощника командира правого гарнизона в уезде Цинхэ, Шаньдун, ваш покорный слуга Юнь Лишоу с нижайшим поклоном и почтением подносит скромные дары здешних мест: десять собольих шкурок, морскую рыбу, пакет сушенных креветок, четыре копченных гуся, десяток уток и пару занавесей из глянцевитой промасленной бумаги. Не осудите за столь скромные знаки внимания».
Симэнь велел слугам принять подношения и поблагодарить Юнь Лишоу.
– Ваш покорный слуга только вчера вернулся домой и тотчас же поспешил нанести вам визит, сударь. – Юнь сделал полагающиеся земные поклоны и продолжал: – Я от души благодарен вам за великие милости. Пусть скромные дары здешней природы будут выражением моей искренней признательности.
Юнь Лишоу потом поклонился остальным собравшимся. Как к особе чиновной Симэнь относился к Юнь Лишоу с особым почтением и предложил место рядом с шурином У Вторым. Слуги сей же час поставили перед ним прибор, подали суп и рис. Сопровождающих Юня было велено накормить мясным и поднести вина.
Симэнь осведомился о постигшей Юнь Лишоу утрате и получении потомственного титула. Юнь обстоятельно рассказал, как обстояло дело.
– Благодаря его сиятельству Юю из Военного ведомства, – говорил Юнь, – весьма сочувствовавшему нам по случаю кончины на своем посту моего старшего брата, переходивший по наследству титул и пост был сохранен за нами и о моем назначении в здешнее управление было послано надлежащее письменное уведомление.
– Поздравляю, от души поздравляю тебя! – воскликнул Симэнь. – Как-нибудь на днях отдам тебе визит и с назначением поздравлю.
Гостей угощали вином сперва слуги, потом певицы. Немного погодя захмелел Юнь Лишоу. А Ин Боцзюэ походил на куклу, которую дергают за веревочки. Он то и дело вскакивал с места и непрестанно дразнил Ли Гуйцзе и Чжэн Айюэ. Одна из них называла его оборотнем, злодеем м скандалистом, другая величала противным мучителем, смутьяном, Боровом[9] и грабителем с большой дороги.
– Ну а вы? Кто вы такие?! – не уступал Боцзюэ. – Рабские отродья! Гнать вас следовало бы, дикарок чернявых! Стоит вам рот открыть – на рвоту тянет.
Но не будем говорить, как пировали и шутили гости. Казалось, их окружали букеты ярких цветов. Вздымались кубки – пир был в самом разгаре. Веселье длилось до второй ночной стражи. Когда все разошлись, Симэнь отпустил певиц и пошел ночевать к Старшей.
На другой день он встал поздно и, позавтракав рисовым отваром в покоях Юэнян, облачился в парадное платье. Он намеревался отдать визит Юнь Лишоу, но тут вошел Дайань.
– С вами хочет поговорить Бэнь Четвертый, батюшка, – доложил он.
Симэнь догадался, зачем пришел Бэнь Дичуань. Его просили сопроводить семейство Ся Лунси в столицу. Симэнь направился в переднюю залу.
Бэнь достал из рукава письмо командира Ся и, вручая его хозяину, сказал:
– Его сиятельство Ся хотят, чтобы я проводил их семейство в столицу. Я скоро вернусь. Пришел за вашим разрешением, батюшка.
Симэнь Цин пробежал письмо. В нем говорилось о расставании, выражалась благодарность Симэню за постоянную заботу о его семье и содержалась просьба отпустить на время переезда Бэнь Дичуаня.
– Раз тебя просят, надо ехать, – согласился Симэнь. – А когда в путь трогаются?
– Меня нынче с утра просили прийти, – отвечал Бэнь. – Отъезд назначен на шестое число. Я только месяца через полтора вернусь. С этими словами он вручил хозяину ключи от лавки на Львиной.
– Ладно, поезжай, – заключил хозяин. – А я шурина У Второго попрошу. Он пока в лавке поторгует.
Бэнь Дичуань откланялся и ушел домой собирать вещи.
Симэнь в парадном одеянии сопровождаемый слугами отбыл с визитом к командиру Юню.
В тот день собиралась домой супруга У Старшего. Нанятый паланкин ожидал ее у ворот. Хозяйка устроила в честь гостьи прощальное угощение и вручила две коробки сладостей.
Когда они вышли к паланкину, – и надо же было тому случиться! – Юэнян заслышала плач. Неподалеку от ворот, прижавшись к конюшне, рыдал Хуатун. Как его ни уговаривал Пинъань, он не унимался.
– Ты что к нему пристаешь, арестант? – проводив сноху, спросила Пинъаня хозяйка. – Что случилось?
– Его учитель Вэнь зовет, а он идти не хочет, – пояснил Пинъань – И меня ругает.
– Ну и пусть идет, – говорила Юэнян. – Раз тебя учитель зовет, надо идти. И нечего плакать!
– Не лезь не в свое дело! – заявил Пинъаню Хуатун. – Не пойду я и все и не приставай ко мне.
– Почему ты не пойдешь? – спрашивала хозяйка.
Хуатун молчал.
– Ишь ты какой упрямец! – вмешалась Цзиньлянь. – Почему не отвечаешь, арестант проклятый, когда тебя матушка спрашивает, а?
Пинъань дал Хуатуну пощечину, и тот зарыдал громче прежнего.
– А ты его за что бьешь, негодник? – возмутилась Юэнян. – Надо по-хорошему уговорить. Но почему ты все-таки не хочешь идти?
Тут верхом на коне в ворота въехал Дайань.