Страница 13 из 22
Де Вир забросил на плечо ремень своего кофра с фотоаппаратурой. Ткнув рукой в направлении судов, спросил:
– Какое из них?
Дан Орлифф посветил карманным фонарем на записку, полученную часом раньше от ночного редактора городских новостей, которому передали информацию по телефону.
– Нам нужен “Вастервик”, – ответил он. – Сдается, им может оказаться любое из этих.
Он повернул направо, фотограф побрел за ним следом. Уже через минуту-другую после того, как они вышли из такси, их пальто промокли насквозь. Дан почувствовал, как брюки липнут к ногам, противная струйка холодной воды скользнула за воротник.
– Им бы тут справочную поставить с хорошенькой барышней, – пожаловался Де Вир.
Они осторожно пробирались между разбитыми ящиками и металлическими бочками из-под горючего.
– Кстати, что это за тип, которого мы ищем? – поинтересовался фотограф.
– Какой-то Анри Дюваль, – сказал Дан. – В редакции сказали, что у него нет гражданства и ни в одной стране его не пускают на берег.
– Жалостная история, а? – понимающе кивнул фотограф. – Рождество на носу, а бедняге негде приклонить голову и все такое прочее…
– Что-то в этом духе, – согласился Дан. – Может, ты и напишешь?
– Только не я, – решительно возразил фотограф. – Как только здесь закончим, я вместе со снимками залезаю в сушильный шкаф. К тому же ставлю десять против пяти, что все это вранье.
Дан покачал головой:
– Не пойдет. Еще выиграешь.
Они уже прошли половину правого причала, внимательно выбирая путь вдоль вереницы железнодорожных вагонов. В пятидесяти футах под ними мрачно отсвечивала черная вода, дождь звучно барабанил по ленивой прибрежной зыби.
У первого судна они задрали головы, чтобы прочитать название. Что-то по-русски.
– Не то, – сказал Дан. – Пошли дальше.
– Вот увидишь, наше окажется последним, – предсказал фотограф. – Всегда так бывает.
На этот раз нужное им судно оказалось вторым. Название “Вастервик” ясно читалось на освещенном носу. Ниже букв шла облупленная ржавая обшивка.
– Неужто эта корзина заклепок и впрямь плавает? – в голосе Де Вира слышалось неподдельное изумление. – Или нас кто-то дурачит?
Они взобрались по хлипкому трапу и очутились на главной палубе.
Еще в некотором отдалении, с причала, “Вастервик” даже в темноте выглядел потрепанным и неухоженным. Теперь же, вблизи, его дряхлость и следы годами копившегося небрежения особенно бросались в глаза. Облупившаяся краска обнажала огромные пятна ржавчины, покрывающей надстройки, двери, переборки. Кое-где пожухлыми струпьями свисали последние клочки краски. В свете одинокого фонаря над трапом они увидели у себя под ногами слой жирной пыли, а неподалеку – ряд ящиков без крышек, переполненных отбросами. Чуть впереди валялся изъеденный ржавчиной покоробленный вентилятор, выломанный из корпуса. Вероятно, не подлежащий ремонту, он тем не менее был бессмысленно, но крепко принайтовлен к палубе.
Дан повел носом и шумно потянул воздух.
– Ага, – подтвердил фотограф, – я тоже чую. Вонь удобрений тягуче поднималась откуда-то из нутра судна.
– Попробуем сюда, – Дан потянул металлическую дверь прямо перед собой и пошел по узкому проходу.
Через несколько ярдов <Ярд – около 91 сантиметра.> проход раздваивался. Направо шел ряд кают – очевидно, командного состава. Дан повернул налево, направляясь к приоткрытой двери, откуда лился свет. За дверью оказался камбуз.
За столом в промасленном комбинезоне сидел Стабби Гэйтс, увлеченный иллюстрированным журналом с пикантными картинками.
– Привет, дружище! Ты кто такой? – встретил он Дана вопросом.
– Я из “Ванкувер пост”, – представился репортер. – Ищу человека по имени Анри Дюваль.
Моряк расплылся в улыбке, обнажив покрытые темным налетом зубы.
– Анри недавно здесь крутился, но вроде пошел спать.
– Как, по-вашему, ничего, если мы его разбудим? – поинтересовался Дан. – Или нам лучше повидать капитана?
Гэйтс покачал головой:
– Шкипера лучше не трогать. Он не любит, когда его будят на стоянке. А вот Анри мы сей момент вытащим из койки. – Он взглянул на Де Вира. – А это кто?
– Он будет делать снимки.
Моряк поднялся из-за стола, запихивая журнал в карман комбинезона.
– Ладно, джентльмены. Пошли со мной. Они спустились по двум трапам и прошли к носовой части судна. В полутемном коридоре, едва освещенном одинокой маломощной лампой, Стабби Гэйтс громыхнул кулаком в дверь и, повернув ключ, распахнул ее. Пошарив рукой по переборке внутри каюты, включил свет.
– Подъем, Анри! – скомандовал он. – К тебе пара джентльменов.
Отступив от двери, Гэйтс кивком головы пригласил Дана войти.
Шагнув к дверному проему, Дан увидел заспанную фигурку, пытавшуюся сесть на узкой металлической койке. Он оглядел каюту.
«Боже милостивый, – мелькнуло у него в голове, – неужели человек может здесь жить!»
Каюта представляла собой металлическую коробку не более шести квадратных футов. Когда-то давным-давно переборки были выкрашены унылой охрой, но краска сошла, уступив место ржавчине. И ржавчина, и остатки краски были покрыты сплошной пленкой влаги, гладь которой кое-где нарушалась более тяжелыми каплями, собиравшимися в стекавшие вниз струйки. Большую часть внутреннего пространства занимала тянувшаяся вдоль одной из переборок металлическая койка. Над ней находилась полочка около фута длиной и дюймов <Дюйм – около 2,5 сантиметра.> шесть шириной. Под койкой стояло железное ведро. И все.
Иллюминатора в каюте не было, только в верхней части одной из переборок виднелось что-то похожее на вентиляционное отверстие.
Воздух в каюте был тяжелым, спертым.
Анри Дюваль потер кулаками глаза и уставился на посетителей. Дан Орлифф про себя удивился, как молодо выглядел этот заяц. У него правильные черты круглого лица и глубоко посаженные темные глаза. На Дювале была майка под расстегнутой фланелевой рубахой и грубые брезентовые штаны. Под одеждой угадывались сильные мускулы.
– Добрый вечер, месье Дюваль, – обратился к нему по-французски Дан. – Извините за беспокойство. Мы из газеты. Нам кажется, что ваша история заинтересует читателей.
Дюваль медленно покачал головой.
– С французским у вас ничего не выйдет, – вмешался Стабби Гэйтс. – Анри не понимает ни слова. Сдается, у него все языки в голове перемешались еще с пеленок. Лучше попробуйте на английском, только помедленнее.
– Хорошо, – согласился Дан и, повернувшись вновь к Анри, повторил по-английски, тщательно выговаривая слова:
– Я из “Ванкувер пост”. Из газеты. Хотим, чтобы вы рассказали о себе. Понимаете?
Наступила пауза. Дан сделал новую попытку.
– Я бы хотел побеседовать с вами. Потом напишу о вас в газете.
– Почему написать? – В этой первой произнесенной Дювалем фразе прозвучали неуверенность и подозрение.
Дан терпеливо объяснил:
– Возможно, я смогу вам помочь. Вы ведь хотите сойти с судна на берег?
– Вы помочь мне уйти с корабль? Взять работу? Жить на Канада? – коверкая слова, но с откровенной надеждой выговорил Анри.
– Нет, этого я не могу, – покачал головой Дан. – Но то, что я напишу, прочитает множество людей. Кто-нибудь из них, возможно, возьмется вам помочь.
Стабби Гэйтс внушительно добавил:
– А что тебе терять, Анри? Вреда от этого не будет, а может, и к лучшему обернется.
Анри Дюваль погрузился в раздумье.
Внимательно приглядываясь к нему. Дан пришел к выводу, что вне зависимости от прошлого молодого человека в нем, несомненно, чувствовалось природное внутреннее достоинство.
Дюваль наконец кивнул головой в знак согласия:
– О'кей, – просто сказал он.
– Вот что я тебе скажу, Анри, – вступил Стабби Гэйтс. – Ступай-ка умойся, а мы пока с ребятами поднимемся и подождем тебя в камбузе.
Молодой человек вновь согласно кивнул и молча спустил ноги с койки.
Сделав несколько шагов по коридору, Де Вир с нескрываемым сочувствием пробормотал: