Страница 149 из 224
— Джоконол, пойдем со мной, — сказала Девятая Зеландони своему первому ученику. Это еще больше усилило любопытство, но никто и не мечтал задавать вопросы, даже Джоконол, хотя он обрадовался, что ему, вероятно, удастся все выяснить гораздо быстрее.
Тормадена оказалось не так уж легко найти, а потом его пришлось еще долго уговаривать бросить все дела, чтобы пойти к источнику, ведь Джохарран не объяснил ему причины столь неожиданной прогулки.
— Эйла нашла кое-что такое, о чем, по нашему мнению, тебе следует узнать, поскольку это ваши земли, — сказал ему Джохарран. — Несколько человек из нашей Пещеры уже узнали об этом, поскольку Эйла рассказала при них о своей находке, — но я полагаю, что ты должен узнать о ней до того, как узнает весь Летний Сход. Ты же понимаешь, как быстро разносятся слухи.
— Ты действительно думаешь, что это так важно? — спросил Тормаден.
— Неужели я стал бы тебя затруднять в ином случае, — ответил Джохарран.
Предстоящий поход в обнаруженную Эйлой пещеру все восприняли как настоящее приключение, и несколько человек предложило захватить наряду с факелами корзины с едой, чтобы устроить там пикник. Многие радовались, что не успели уйти из лагеря, когда Эйла пришла со своей новостью, и поэтому в числе первых увидят новую и необычайно красивую — по мнению этой интересной женщины, приведенной домой Джондаларом, — пещеру. Они предполагали, что увидят там красивые сталактитовые драпировки, что это окажется еще одна пещера, подобная Милому гроту, находившемуся неподалеку от Девятой Пещеры.
И вот спустя какое-то время две группы наконец встретились. Джохарран и Тормаден пришли последними, но пришедшая первой группа Девятой Пещеры поджидала их на заднем склоне холма. Собравшуюся на вершине толпу людей сразу заметили бы из главного лагеря, а они не хотели привлекать внимание. Легкая таинственность усиливала ощущение необычности происходящего, и то и дело кто-то из них поднимался к источнику и, прячась за деревьями, высматривал, не идет ли Эйла с Зеландони и Джоконолом или Джохарран с вождем Девятнадцатой Пещеры.
После обмена ритуальными приветствиями — Эйлу официально представили Тормадену как вождю Девятнадцатой Пещеры — Эйла, за которой по пятам следовал Волк, начала наискосок спускаться по едва заметной тропинке через колючие кусты, ведя за собой остальных. Она велела Волку не отходить от нее, и его это явно порадовало. Вокруг было слишком много людей, и он чувствовал, что должен защищать ее, а сама она не хотела, чтобы этот большой хищник причинил кому-то беспокойство, хотя большинство людей Девятой Пещеры уже вполне привыкли к нему. Им понравилась реакция, которую он вызывал у других людей, пришедших на Сход, и неизбежное повышенное внимание, которое благодаря этому зверю оказывали всей Пещере.
Спустившись вниз, она пошла по сухому руслу. По прибытии на место все сначала увидели остатки ее костерка, но вскоре заметили и проход, проделанный ею в зарослях колючего, стелющегося кустарника. Рушемар, Солабан и Тормаден немедленно занялись расширением прохода, а Джондалар занялся разведением костра. Всем уже не терпелось поскорее увидеть таинственную пещеру, в особенности Джондалару. Как только удалось зажечь несколько факелов, все бодро направились к темному отверстию, открывшемуся в зеленом массиве.
Тормаден был очень удивлен. Он уже понял, что это вход в пещеру, но прежде даже не догадывался о ее существовании. На этом склоне обычно лишь собирали ягоды в конце лета. Весь холм покрывали труднопроходимые заросли диких ягодных кустарников, которые росли там с незапамятных времен. Каждый год, обновляя проложенные ранее тропинки, люди собирали эти ягоды, и их было так много, что всем с лихвой хватало уже того, что росло по краям, даже во время Летних Сходов. Никто и не думал прорубаться через густые заросли или вырубать кусты, чтобы найти пещеру.
— Эйла, что побудило тебя вырубить ежевику именно в этом месте? — спросил Тормаден, когда они направились к темной дыре входа.
— Исчезновение Волка, — сказала она, поглядев на своего четвероногого приятеля. — Именно он нашел ее. Я бродила вокруг, решив немного поохотиться, может, подбить зайца или тетерева. Волк часто помогает мне отыскать мелкую живность, у него отличный нюх. Он исчез за этой грудой камней, забрался в кусты и долго не возвращался. Я заинтересовалась, где же он пропадает. Вырубила кусты и обнаружила пещеру, потом сделала факел и обследовала ее.
— Я так и думал, что тебя побудила к этому какая-то причина, — сказал он, отмечая, помимо странного произношения, и ее неординарную внешность. И особое обаяние этой красивой женщине придавала ее улыбка.
Тормадену и Эйле вручили факелы, и она — на пару с Волком — возглавила шествие, за ней к пещере направился вождь. Следом тянулись Зеландони и Джоконол, Джохарран, Мартона и Джондалар. Эйла уже поняла, что люди обычно невольно выстраиваются в том порядке, который привыкли соблюдать в особых иди торжественных случаях, типа похорон, и сама она почувствовала себя неловко оттого, что вылезла вперед. Ей казалось, что она не заслуживает того, чтобы возглавлять такой строй.
Она подождала, пока все подойдут ко входу в пещеру. Последней шла Ланога с Лоралой на руках, дети Тремеды, жены Ларамара, той семьи, что всегда занимала последнее место. Она улыбнулась им и получила в ответ от Ланоги робкую улыбку. Хорошо, что она решила прогуляться со всеми. Щечки Лоралы уже округлились, ребенок приобрел здоровый вид и прибавил в весе, так что теперь юной приемной матери стало тяжелее таскать его, но ее, видимо, это вполне устраивало. Ланоге часто приходилось заходить к молодым матерям Пещеры, и, слушая, как они хвалятся своими детьми, она тоже начала понемногу рассказывать о достижениях Лоралы.
— Пол скользкий, поэтому будьте осторожны, — предупредила Эйла, уводя группу людей в подземелье. Благодаря факельному освещению сразу стало очевидно, что расширяющаяся входная галерея идет под уклон. На сей раз Эйла отметила холодную сырость пещеры, запах влажной глины, услышала приглушенный звук капающей воды, а также дыхание идущих за ней в полном молчании людей. Сама пещера, видимо, побуждала к молчанию, к некоему предвкушающему затишью, примолкли даже дети.
Выйдя на ровный пол, Эйла замедлила шаг и опустила факел. Остальные, последовав ее примеру, разглядывали глинистый пол галереи. Когда все вышли на ровное место, Эйла подняла факел вверх. Когда остальные поступили так же, то пещерный зал сначала огласился невольными восхищенными возгласами, все охали и ахали, а потом вдруг замерли, молчаливо в потрясение созерцая великолепную белизну известнякового свода, покрытого кристаллизовавшимся кальцитом, вобравшим в себя живые отблески факельных огней. Красота этой пещеры совершенно не связывалась с причудливыми сталактитами, их здесь почти не было, но она была прекрасна, и более того, от нее веяло каким-то величием, магическим, сверхъестественным и священным.
— О Великая Земная Мать! — воскликнула Верховная жрица. — Это Твое святилище, Твое чрево. — Чуть погодя она запела Песню Матери своим великолепным грудным и звучным голосом:
Отражающиеся от стен звуки ее голоса словно создавали аккомпанемент. Потом кто-то заиграл на флейте, действительно начав аккомпанировать ей. Эйла оглянулась, поискав взглядом музыканта. Незнакомый молодой мужчина наигрывал мелодию песни. Он выглядел смутно знакомым, но она поняла, что он был не из их Пещеры. Судя по одежде, он принадлежал к Третьей Пещере, и тут она поняла, почему он показался ей смутно знакомым. Он был похож на вождя Третьей Пещеры, Манвелара. Эйла попыталась вспомнить, встречалась ли уже с ним, и в уме всплыло имя Моризан. Он стоял рядом с Рамилой, пухленькой и симпатичной темноволосой девушкой, одной из подруг Фолары. Должно быть, он зашел к ней в гости и решил прогуляться вместе со всеми.