Страница 39 из 71
Она стояла у микрофона так, словно родилась на сцене. Голос свободно и без напряжения поднимался на высоту, до которой большинство выступавших и не мечтало дотянуть. Этот дивный голос не столько ласкал слух, сколько притягивал к себе внимание и не отпускал его. Марк был очарован голосом Карлы и ее удивительным талантом. Неужели это заметил только он? На секунду оторвавшись от сцены, он огляделся по сторонам и увидел, что женщины стараются сдержать слезы и мечтают, чтобы у песни был другой, счастливый конец.
Когда голос Карлы упал почти до шепота и осталось всего несколько аккордов, сопровождавших слова: «Все кончено, живи один. Воспоминания лучше обещаний, которые ты не в силах сдержать...», женщина за соседним столиком горько всхлипнула.
Марку показалось, что рядом кто-то закурил: глаза защипало, и он начал усиленно моргать. Соседка наклонилась к нему и с чувством сказала:
— У вашей жены необыкновенный талант.
— Спасибо. — Да, это был именно талант, и, когда Карла взяла заключительную ноту, Марк вместе со всеми вскочил на ноги и крикнул «браво!» Эхо повторяло восторженные крики.
Видя знакомую полуулыбку, ямочки на щеках и волосы, сиявшие в свете прожекторов, он ощущал что-то до смешного похожее на гордость.
Улыбающаяся Карла наклонилась к микрофону.
— Спасибо вам всем огромное! Я давно не пела и с удовольствием спою еще, только дайте мне минутку отдохнуть!
Он словно увидел ее впервые. Особенно впечатляло, что на этот раз он смотрел на нее глазами других людей. Теперь это уже не та застенчивая и скромная девушка, которая была рядом с ним и всеми силами заставляла его жить. Теперь она виделась ему изящной, но сильной и энергичной женщиной, обладавшей голосом с диапазоном от ангельской нежности до сурового драматизма, от которого мурашки бежали по коже.
Ведущий подал ей стакан воды, который Карла с жадностью осушила. Зал бушевал: крики «бис», свист, топанье ног. Карла о чем-то быстро поговорила с оркестром, певец на секунду исчез и вернулся с гитарой.
Тут потрясенный Марк окончательно утратил дар речи.
— Я написала эту песню давным-давно, но ее никто никогда не слышал. Это мой подарок всем в знак признательности за то, что вы сделали этот вечер совершенно необыкновенным.
В зале воцарилась такая тишина, что стало слышно уханье совы на росшем неподалеку дереве. Карла стояла перед микрофоном, закрыв глаза, собираясь с силами и отсчитывая такт.
Она коснулась одной струны, затем другой, — словно пробовала мелодию, а затем начала петь.
Иди по жизни медленно.
Если будешь спешить, ничего не увидишь.
В жизни есть много такого, что не разглядишь на бегу.
Так иди по жизни медленно, милый,
Иначе ты не заметишь,
Что для меня в тебе весь мир.
Оркестр подхватил мелодию. Карла обернулась, послала музыкантам теплую улыбку и продолжила петь. Публика снова замерла, завороженная голосом, который погружал сердца в океан нежности. Умелые пальцы извлекали из гитарных струн серебристые звуки. Если первой песней она покорила жителей Джанипер Фоллс, то второй сразила их наповал.
И Марка тоже.
Карла замедлила темп, прикрыла глаза, глубоко вздохнула, затем отыскала глазами мужа и посмотрела ему в лицо.
Даже если я умру, стараясь доказать это.
Милый, знай правду:
Ты значишь для меня все,
И я хочу заменить тебе весь мир.
Пока Карла кланялась, благодарила публику и возвращала гитару, Марк пробирался к эстраде. Уайтхед совершенно забыл, что она пьяна. Очень пьяна. Когда все в едином порыве подняли руки вверх и устроили овацию, Марк потерял Карлу из виду и почувствовал панику.
— Кажется — воскликнул певец, — благодаря нашей очаровательной новобрачной сегодня вечером я остался без работы! — Аплодисменты не утихли даже тогда, когда он помахал рукой; прося внимания. — Заслуженная оценка прекрасной работы, дамы и господа! Но, может, мы наконец вспомним о муже и отпустим Карлу к нему?
Однако дамы и господа не сдавались. Жители Джанипер Фоллс только что открыли талант и не собирались выпускать его из рук.
Карла вела себя с грацией и непринужденностью, которыми обладают только профессиональные артисты. Голосом, хрипловатым от волнения, она сказала:
— Думаю, мой муж не будет возражать, если последнюю песню мы споем хором.
Вместе с певцом, оркестром и всей публикой Карла запела быстрый танцевальный мотив, соревнуясь с Грегом, оттеняя и ведя партию вместе с ним. Ее высокий и ясный голос сливался с голосом солиста, глубоким и волнующим.
Когда певец поблагодарил Карлу, поцеловал в щеку, а потом поднял ее руку, повернувшись к публике, толпа зрителей взорвалась восторженными криками.
— Если вам когда-нибудь понадобится работа... — шепнул Грег и сунул Карле визитную карточку, которую она спрятала в задний карман джинсов.
— Я не забуду об этом, Грег Гоуэр! — Она улыбнулась и легко сбежала по ступенькам. Тем временем певец начал новую песню, облегчая ей отступление.
Марк, в голове которого не осталось ни одной мысли, шел ей навстречу. Люди останавливали Карлу, восхищались и жали ей руку. Даже вне сцены она была окружена всеобщим вниманием и наслаждалась им.
— С тобой все в порядке? — Он встал сбоку и обнял ее за плечи. Проход быстро расчистился. Люди охотно уступали Карле дорогу, но и Марк внес в этот процесс свою долю.
— Рада снова видеть тебя. — Она хрипловато рассмеялась и обняла его за талию. — Я думала, меня разорвут на кусочки.
— А я на что? Я бы этого не допустил. — Они прошли в заднюю часть здания, где было прохладнее. И только здесь Марк понял, что нисколько не покривил душой. — Хочешь пить?
Она кивнула, чувствуя одновременно усталость и дикое возбуждение.
Марк усадил ее и быстро вернулся, держа в руках стакан.
— Ох, как хорошо, — сипло сказала она. — В горле саднит. Сказывается отсутствие практики.
Как только Уайтхед опустился рядом, она положила голову ему на плечо. Их пальцы переплелись.
— Не могу поверить. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь пела. Иначе я бы этого не забыл. Это было чудесно.
— Я никогда тебе не говорила, — просто ответила она, потом зевнула и улыбнулась. Ее влажные от воды губы были так близко, что искушение стало невыносимым. Едва здравый смысл на секунду перевел дух, как Марк тут же приник к ее рту. Он клятвенно пообещал своей совести, что вынесет себе строгий выговор. Потом. Утром...
Карла лениво потянулась. В воздухе витал дразнящий аромат кофе. Ее взгляд упал на незнакомые светлые занавески, которыми играл легкий ветерок, и, встревожившись, она тут же села.
— О! — Она прикрыла рот рукой, стараясь скрыть смешок. — Привет!
— И тебе тоже. — Улыбающийся Марк вышел из ванной, голый до пояса, в расстегнутых джинсах. Его чудесные волнистые волосы были тщательно расчесаны. При виде груди Карлы у него потемнели глаза. Затем он поднял взгляд и спросил: — Как спалось?
— Наверное, хорошо. — В ее глазах снова заискрился смех. — Я ничего не помню. Где мы?
— Там, где есть постель и завтрак. — Он чуть улыбнулся, явно забавляясь. — Я прикинул, что тащить тебя на спине до самого трейлера — это уж слишком.
Карла застонала и закрыла лицо руками.
— Уайтхед, если я сделала что-то предосудительное, лучше оставь меня в неведении! — Она искоса посмотрела на мужа, пытаясь понять его реакцию, но лицо Марка осталось невозмутимым.
— О, ты была неподражаема! — Его взгляд обжигал, как дыхание костра.
— Ну и слава Богу, — сказала она в спину наливавшему кофе мужу. Неподражаема? Может, ночью мы любили друг друга, а я ничего не помню? Нет, этого бы я не забыла... А может... И тут она вспомнила. Пение, волна вдохновения, высокая как никогда раньше, и то, как он был нежен с ней после выступления. Он это имел в виду?
Было бы в высшей степени оскорбительно, если бы Кларк наконец переспал с ней, а она бы ничего не помнила. Особенно учитывая их отношения! Совершенно очевидно, что он просто раздел ее и спал рядом. Острый мужской запах пропитывал постель.