Страница 99 из 125
– Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать политические противоречия, – повысил голос Аммар, все еще пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. – Скажите, вертолет поврежден?
– Что вы! На нем нет ни царапины. Могу добавить, что ваши пилоты все еще живы. Это вас обнадеживает?
– С вашей стороны было бы разумней сложить оружие и отдать мне вертолет и его команду.
– Ха-ха-ха!
Аммар был потрясен. Он ни минуты не сомневался, что ему удастся запугать Питта, и теперь он был крайне разочарован явной неудачей.
– Сколько у вас людей? – холодно полюбопытствовал он. – Четверо? Пятеро? Наше численное превосходство – восемь к одному.
Питт кивнул на тела, лежащие возле стены.
– Мне кажется, что изрядную часть вашего отряда составляют покойники. – Потом, будто что-то вспомнив, он добавил: – Да, пока я не забыл. Могу дать вам слово чести, что мы пальцем не тронем ваш вертолет. Он ваш со всеми потрохами, если только вы сумеете его взять. Если же вы причините вред хотя бы одном заложнику, я без промедления взорву его, ко всем чертям. Это единственное, о чем вы можете со мной договориться.
– Это ваше последнее слово?
– Совершенно верно.
В этот момент на Аммара снизошло озарение, и он поспешил поделиться своим открытием.
– Это ты! – брызгая слюной, завопил он. – Ты привел сюда американских спецназовцев!
– Мне просто повезло, – честно признался Питт. – После того как я нашел затонувший контейнеровоз «Генерал Браво» и потерянный рулон пластика, все стало на свои места.
В течение минуты Аммар не мог произнести ни слова, потом все же пришел в себя:
– Вы приуменьшаете силу своего интеллекта, мистер Питт. Могу признать, что койот перехитрил лису.
– А вот вы себе льстите, мистер Аммар, – в тон ему отвечал Питт. – Быть может, вы имели в виду не лису, а личинку мухи?
Глаза Аммара сузились.
– Я лично убью тебя, Питт, – прошипел он, – и, уверяю тебя, получу большое удовольствие, видя, как твое тело будет разорвано на куски. Что ты на это скажешь?
В глазах Питта не было ни ярости, ни ненависти. Он взирал на Аммара с удивлением и отвращением. Примерно таким взглядам смотрят на кобру за стеклом террариума.
– Передайте мои приветы Бродвею, – сказал он, повернулся к Аммару спиной и не спеша направился к двери дробилки.
Кипящий от гнева Аммар отбросил белый флаг и направился в противоположном направлении. По пути он незаметно вытащил из кармана свой американский полуавтоматический девятимиллиметровый «Ruger Р-85».
Резко развернувшись, он сорвал маску, принял классическую позу для стрельбы, держа «ругер» двумя руками, и, как только увидел в прицеле спину Питта, шесть раз подряд нажал на спусковой крючок.
Он видел, как пули впились в лыжную куртку, оставляя на ней неровные дыры, и как человек, которого в данный момент он ненавидел больше всех на свете, споткнулся и налетел на стену здания.
Аммар ждал, чтобы Питт упал. Его противник, он знал это совершенно точно, был уже мертв, но все же ему хотелось видеть его поверженным наземь.
60
Прошло совсем немного времени, и Аммар понял, что Питт ведет себя совсем не так, как ему хотелось.
Прежде всего он не упал на землю бездыханным. Вместо этого он обернулся, и Аммар увидел на его лице улыбку – улыбку самого дьявола.
Выругавшись, Аммар осознал, что его перехитрили. Очевидно, Питт ожидал трусливой атаки в спину и защитил ее пуленепробиваемым жилетом, которого не было видно под мешковатым лыжным костюмом.
Парализованный шоком, Аммал увидел, что рука в перчатке, видневшаяся из рукава лыжной куртки, была ненастоящей. Старый трюк, но какой действенный! Из-под куртки появилась настоящая рука, сжимавшая кольт сорок пятого калибра.
Аммар снова поднял «ругер», но Питт выстрелил первым.
Одна пуля угодила Аммару в правое плечо и отбросила его в сторону. Вторая размозжила подбородок и нижнюю челюсть. Третья раздробила запястье – Аммар как раз поднял руку, чтобы защитить лицо. Четвертая прочертила глубокую борозду на лице.
Аммар покатился по гравию и упал на спину. Он уже не слышал оружейных выстрелов и свиста пуль, не знал, что Питт, целый и невредимый, успел проскочить в дверь дробилки еще до того, как террористы открыли огонь.
Он только почувствовал, что Ибн-Тельмук подхватил его под руки и куда-то тащит, как оказалось, в безопасное место – за массивную стальную емкость для воды. Он нащупал пальцами руку Ибн-Тельмука и цепко ухватил его за плечо.
– Я тебя не вижу, – прошептал он.
Тот нашел в висящем на поясе мешке индивидуальный пакет и начал бинтовать изуродованное лицо друга.
– Аллах и я позаботимся о тебе, – сказал он.
Аммар закашлялся, харкнул кровью и прохрипел:
– Я хочу, чтобы этот дьявол, Дирк Питт, и все заложники были немедленно уничтожены.
– Атака уже началась, – ответил Ибн-Тельмук, – им осталось жить считаные минуты.
– Если я умру... убей Язида.
– Ты не умрешь.
Аммар снова закашлялся и не сразу сумел заговорить:
– Неважно... Американцы, наверное, теперь уничтожат вертолет. Но ты должен найти способ выбраться с острова. Оставь, прошу тебя, оставь меня. Это моя последняя просьба.
Не говоря ни слова, Ибн-Тельмук поднял Аммара на руки и понес прочь с поля боя.
Когда он заговорил, его голос был хриплым, но звучал мягко, почти нежно:
– Крепись, Сулейман Азиз. Мы вернемся в Александрию вместе.
Питт успел проскочить в дверь, выдернуть два пуленепробиваемых жилета, закрепленных на спине, надеть один из них и отдать Джордино второй, когда террористы открыли яростный огонь. На деревянные стены обрушился град пуль.
– Жилет теперь совсем испорчен, – посетовал Питт, вжимаясь в пол.
– Ты бы уже стал грудой мертвой плоти, если бы он выстрелил тебе в грудь, – сказал Джордино, пытаясь лежа натянуть жилет. – Откуда ты знал, что он станет стрелять в спину?
– У него зловонное дыхание и глаза как бусинки.
Финдли начат перебегать от окна к окну, бросая в каждое гранату.
– Они здесь! – выкрикнул он.
Джордино перекатился по дощатому полу и открыл огонь, прячась за тачкой, полной руды. Питт поднял «томпсон» как раз вовремя, чтобы остановить двоих террористов, каким-то чудом забравшихся в разрушенный боковой офис.
Армия Аммара осаждала здание со всех сторон. Яростные атаки не прекращались ни на минуту. Террористы, казалось, были везде. В резкий треск малокалиберных АК-74, которыми были вооружены террористы, вплетался громкий голос принадлежавшего Питту «томпсона» и глухое уханье винтовки Финдли.
Джордино прикрывал отход Питта и Финдли до тех пор, пока все трое не оказались под не слишком надежной защитой сооруженного ими форта. Террористы были весьма удивлены, не увидев противников, выходящих с поднятыми руками и молящих о снисхождении. Ворвавшись в здание, они ожидали моментально подавить засевшую там горстку людей своей численностью, а вместо этого попали под огонь «форта» и были вынуждены сами искать укрытие.
Питт, Джордино и Финдли отбили первую волну. Но арабы были фанатично храбры. Следующей атаке предшествовал интенсивный огонь и взрывы нескольких гранат – своего рода артиллерийская подготовка.
Тела погибших устилали пол, и арабы укрывались от пуль за трупами своих товарищей. Картина была ужасающей: свист пуль, грохот гранат, крики и проклятия на двух языках. Здание содрогалось. Пули и осколки высекали искры из металла. Воздух был наполнен запахом гари и пороха.
Кое-где уже виднелись языки пламени, но этот факт был проигнорирован обеими сторонами. Брошенная Джордино граната начисто снесла хвостовой винт вертолета. Но, лишившись последней надежды на спасение, арабы, вопреки всякой логике, усилили натиск.
Старый автомат Питта выплюнул последнюю пулю и затих. Дирк отбросил пустой барабан и поставил новый – последний. Им владела холодная решимость, какой он никогда не чувствовал раньше. Он, Джордино и Финдли, даже попав в отчаянное положение, не собирались выбрасывать белый флаг. Они уже миновали точку, за которой нет ни возврата, ни страха смерти. Они сражались за жизнь и были намерены идти до конца.