Страница 78 из 93
— Альтамонт, — сказал капитан, протягивая руку американцу, — будьте участником нашей славы, и отправимся вместе открывать Северный полюс!
И недавние враги горячо, от всего сердца пожали друг другу руки.
Повернувшись к доктору, они увидели, что он плачет.
— Ах, друзья мои, — бормотал он, вытирая слезы, — у меня, кажется, сердце разорвется от радости. О дорогие мои товарищи, чтобы содействовать общему успеху, вы отбросили национальные предрассудки! Вы сказали себе, что Англия и Америка в данном случае ни при чем и что узы тесной дружбы должны соединять вас для достижения великой цели. Лишь бы Северный полюс был открыт, а кто его откроет — это уж не важно! К чему унижать себя — кичиться английским или американским происхождением, когда можно с гордостью сказать про себя: я человек!
Растроганный доктор сжимал в своих объятиях примирившихся врагов, он не мог совладать с охватившей его радостью.
Новые друзья сознавали, что любовь этого достойного человека еще теснее связывает их между собой. Клоубонни без умолку говорил о том, какое безумие всякое соперничество и как необходимо согласие между людьми, заброшенными в такую даль от родины. Его слова, слезы, ласки изливались из глубины души.
Наконец, обняв в двадцатый раз Гаттераса и Альтамонта, он успокоился.
— А теперь — за работу! За работу! — сказал он. — Я оказался никуда не годным охотником, так используйте по крайней мере мои другие дарования.
И Клоубонни стал рассекать на части тушу быка, которого назвал «быком примирения». Он делал это с удивительной ловкостью и напоминал опытного анатома, производящего вскрытие.
Товарищи с улыбкой смотрели на него. Через несколько минут он искусно отсек от туши около ста фунтов лучшего мяса и разделил его на три части; каждый охотник взял свою долю, и отряд направился к форту Провидения.
В десять часов вечера, когда солнце бросало на землю косые лучи, охотники добрались до Дома доктора, где Джонсон и Бэлл уже приготовили им хороший ужин.
Но, прежде чем садиться за стол, доктор с торжеством сказал Джонсону, показывая на своих товарищей по охоте:
— Слушайте, старина: я увел с собой англичанина и американца — не так ли?
— Да, доктор, — отвечал боцман.
— А привожу назад двух братьев!
Моряки радушно протянули руки Альтамонту; Клоубонни рассказал о том, что сделал американский капитан для английского капитана, и в эту ночь ледяной дом послужил приютом пяти совершенно счастливым людям.
18. ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ
На следующий день погода переменилась; снова ударил мороз; в течение ряда дней перемежались дожди, снег и метели.
Бэлл окончил шлюпку, которая вполне соответствовала своему назначению. Она была до половины покрыта палубой, у нее были высокие борта; подняв фок и кливер, она могла выдержать бурю в открытом море. К тому же она была легка, так что собаки без особого труда могли везти ее на санях.
Наконец, в полярном море произошло долгожданное событие. Лед в заливе тронулся. Огромные льдины, подтачиваемые водой, при первой же буре должны были оторваться от берегов и превратиться в плавучие айсберги. Но Гаттерас хотел отправиться в путь прежде, чем разойдутся ледяные поля. Часть путешествия предполагалось совершить сухим путем, поэтому в данный момент не имело значения, свободно ли море ото льда. Итак, он назначил отъезд на двадцать пятое июня; к этому времени должны были закончить все приготовления. Джонсон и Бэлл привели в исправность сани, укрепили кузов и приладили новые полозья. Путешественники решили использовать несколько недель хорошей погоды, выпадающих на долю гиперборейских стран. Таким образом они избегнут лишних страданий и легче будет преодолевать препятствия.
За несколько дней до отъезда, двадцатого июня, между льдинами образовались свободные проходы. Путешественники воспользовались этим, чтобы испробовать шлюпку, и отправились в ней к мысу Вашингтона. Правда, море еще далеко не освободилось ото льда, но оно уже не представляло сплошной твердой поверхности, и совершить такое путешествие пешком по разбитому льду было бы невозможно.
Это плавание позволило путешественникам оценить мореходные качества шлюпки.
На обратном пути они были свидетелями любопытного происшествия — охоты громадного медведя на тюленя. К счастью, медведь был слишком занят своим делом и не заметил шлюпки, а то он непременно бы за ней погнался. Он сторожил возле отдушины, в которую, по-видимому, нырнул тюлень. Медведь ждал появления животного с терпением заправского охотника, или, вернее, рыбака, — потому что в сущности он занимался рыбной ловлей. Он подстерегал добычу, застыв на месте, не выдавая себя ни звуком, ни движением.
Вдруг поверхность воды заколыхалась, амфибия поднималась подышать воздухом. Медведь растянулся на льду и охватил лапами отдушину.
В следующий миг тюлень высунул голову из воды, но нырнуть он уже не успел, лапы медведя сомкнулись как рычаги, с огромной силой сдавили тюленя и вырвали его из родной стихии.
Борьба длилась недолго, несколько мгновений тюлень еще боролся, но скоро был задушен на груди исполинского врага; медведь без труда тащил большое животное и, легко перепрыгивая с льдины на льдину, скрылся со своей добычей.
— Счастливого пути! — крикнул Джонсон. — Каковы, однако, лапищи у этого молодца!
Шлюпка вскоре вошла в маленькую бухточку, обнаруженную Бэллом между льдинами.
Только четыре дня оставалось до отъезда. Гаттерас поторапливал товарищей; ему хотелось поскорей покинуть Новую Америку, потому что земля эта принадлежала не ему, не он ей дал название, он не чувствовал себя здесь как дома.
Двадцать второго июня стали грузить на сани лагерные принадлежности, палатку и провизию. Путешественники брали с собой сто фунтов солонины, три ящика овощей и мясных консервов, пятьдесят фунтов рассола и лимонного сока, пять квартеров муки, несколько мешочков кресс-салата и ложечной травы с «плантаций» доктора; все это, включая двести фунтов пороха, инструменты, оружие, различные мелкие вещи, надувную лодку и шлюпку, — весило около тысячи пятисот фунтов — немалый груз для четырех собак. Эскимосы заставляют своих собак работать только четыре дня подряд, у путешественников не было собак на смену, и их бедным псам приходилось тянуть без передышки. Путешественники решили в случае необходимости помогать собакам и делать ежедневно лишь небольшие переходы. Бухта Виктории отстояла от полюса всего на триста пятьдесят миль; это пространство можно было пройти в один месяц, делая по двенадцати миль в день. Но, если они дойдут до края материка, закончить путешествие можно будет на шлюпке, уже без всяких хлопот и не утруждая собак. Впрочем, и люди и животные были здоровы; зима, хотя и суровая, кончалась в благоприятных условиях. Благодаря советам доктора удалось избежать болезней, свойственных полярному климату. Все несколько похудели, что приводило в восторг достойного доктора. В суровых условиях они закалились душой и телом, прекрасно акклиматизировались, и теперь им было легче переносить усталость и холод.
К тому же они движутся прямо к цели, к недосягаемому полюсу. Тесная дружба связывала всех пятерых участников экспедиции, она должна была им помочь одолеть все трудности, какие встретятся на пути, и никто не сомневался в успехе.
Предвидя продолжительное путешествие, Клоубонни советовал товарищам заранее к нему приготовиться и как следует потренироваться.
— Друзья мои, — говорил он, — я не советую вам подражать английским бегунам, которые после двух дней тренировки теряют в весе восемнадцать фунтов, а после пяти — двадцать пять фунтов. Но, во всяком случае, необходимо подготовиться к долгому пути. Тренировка имеет целью — устранить из организма излишки жира, что достигается с помощью слабительных и потогонных средств и усиленного движения. Жокеи и бегуны в точности знают, сколько они потеряют веса от таких-то лекарств, и поэтому достигают иногда поразительных результатов. Иной до тренировки не мог пробежать, не задыхаясь, и одной мили, а после нее легко проделывает двадцать пять. Говорят, будто знаменитый бегун Таунсед проходил, не останавливаясь, сто миль в двенадцать часов.