Страница 53 из 93
Доктор задал американцу последний вопрос: встречал ли он свободное ото льдов море под восемьдесят третьим градусом широты?
— Нет, — ответил Альтамонт.
На этом беседа закончилась. Немедленно начали готовиться к походу. Бэлл и Джонсон в первую очередь занялись санями, которые требовали основательной починки. В дереве не было недостатка, и кузов значительно укрепили. Путешественники использовали опыт, приобретенный ими во время похода на юг. Теперь они уже сумели лучше подготовиться. И так как можно было ожидать обильных и глубоких снегов, то кузов значительно приподняли.
Бэлл устроил в санях для Альтамонта что-то вроде койки, а над ней натянул полотнище палатки. Продуктов было мало, и они не слишком отягчали сани, которые нагрузили до отказа деревом.
Приводя в порядок съестные припасы, доктор составил им тщательную опись. По его расчетам, в продолжение трехнедельного пути каждый путешественник должен был получать три четверти пайка. Полный паек выдавался только четырем упряжным собакам. Если бы Дэк стал в упряжку, то и он имел бы право на полную порцию.
Сборы в путь пришлось, однако, прервать. К семи часам вечера путешественников стала одолевать дремота. Но перед сном они собрались вокруг печи; дров не жалели, и бедняги могли вдоволь наслаждаться теплом, от которого уже давно отвыкли. Пеммикан, немного сухарей и несколько чашек кофе повысили у них настроение; к тому же их теперь окрыляла надежда.
С семи часов утра снова взялись за работу и закончили ее к трем часам дня.
Начинало уже темнеть. Хотя с 31 января солнце стало появляться над горизонтом, но давало еще слабый свет и оставалось на небе недолго. К счастью, в шесть часов вечера всходила луна, которая в ясную погоду хорошо освещала дорогу. За последние дни наблюдалось похолодание. Термометр показывал -33F (-37C).
Наступила минута отъезда. Альтамонт радовался путешествию, хотя тряска должна была усилить его страдания. Он объяснил доктору, что на борту «Порпойза» имеются противоцинготные средства, необходимые для его излечения. Американца перенесли в сани и уложили как можно удобнее. Запрягли собак, в том числе Дэка. Путешественники в последний раз взглянули на ледяное ложе, где раньше находился «Форвард». На краткий миг лицо Гаттераса исказилось гневом, но он тотчас же овладел собой. Маленький отряд тронулся в путь, держа направление на северо-северо-запад, бодро шагая по застланной туманом равнине.
Каждый занял свое обычное место: Бэлл — во главе каравана, доктор и Джонсон шагали возле саней, наблюдая за их ходом и при случае помогая упряжным собакам, Гаттерас замыкал шествие. Он проверял направление, следя, чтобы шли друг за другом по прямой линии.
Продвигались довольно быстро; крепкий мороз выровнял, как бы разгладил поверхность снегов, и был хороший санный путь; пять собак без труда везли груз, не превышавший девятисот фунтов. Однако люди быстро утомлялись и часто останавливались перевести дух.
К семи часам вечера из тумана выплыла большая красноватая луна. Льды заискрились под ее бледными лучами. Ледяное поле простиралось на северо-запад необозримой белой пеленой. Ни бугра, ни тороса. Эта часть моря, казалось, замерзла спокойно, точно какое-нибудь тихое озеро.
То была безбрежная пустыня, плоская и однообразная. Доктор поделился своими впечатлениями с Джонсоном.
— В самом деле, доктор, — сказал старый моряк, — это настоящая пустыня, но здесь мы не рискуем умереть от жажды.
— Это несомненное преимущество! — ответил доктор. — Но пустыне не видно конца, а это доказывает, что мы очень далеко от материка. Вообще близ берегов встречаются ледяные горы, однако здесь их не видно.
— Горизонт затянут туманом, — заметил Джонсон.
— Это так, но с самого начала пути мы идем по ровному ледяному полю, и впереди все такая же равнина.
— А знаете вы, доктор, что наша прогулка очень опасна? К этому как-то привыкаешь, не думаешь об этом, но мы ведь идем по ледяной коре над бездонной глубиной.
— Совершенно верно, мой друг, но мы не рискуем провалиться. При тридцати семи градусах мороза лед становится чрезвычайно прочным. Заметьте к тому же, что ледяная кора с каждым днем все утолщается, Потому что в полярных странах девять дней из десяти идет снег, и это в апреле, мае и даже июне; по моим расчетам, толщина ледяного поля достигает тридцати — сорока футов.
— Это очень утешительно, — сказал Джонсон.
— Да, мы не похожи на тех конькобежцев на реке Серпентайн, которые каждый миг могут провалиться, катаясь по тонкому льду. Такая опасность нам не грозит.
— Известна ли сила сопротивления льда? — спросил старый моряк, всегда старавшийся чему-нибудь научиться у доктора.
— Еще бы не известна! — отвечал Клоубонни. — В наше время научились измерять все на свете, кроме человеческого честолюбия! И в самом деле, разве не честолюбие влечет нас к Северному полюсу, которого человек стремится во что бы то ни стало достигнуть? Возвращаясь к нашей теме, я могу вам сказать следующее. При толщине в два дюйма лед выдерживает тяжесть человека; при трех с половиной дюймах — лошадь вместе с всадником; при пяти дюймах — восьмифунтовое орудие; при восьми дюймах — полевую артиллерию с лошадьми, а при десяти дюймах — целую армию! Там, где мы сейчас идем, можно было бы с успехом построить здание вроде ливерпульской таможни или лондонского парламента.
— Трудно даже представить себе такую прочность, — сказал Джонсон. — Вы только что сказали, доктор, что снег здесь идет девять дней из десяти. Это, конечно, так, и я не буду возражать. Но откуда же берется такая масса снега? Ведь замерзшие моря не могут производить такого громадного количества паров, из которых состоят облака.
— Совершенно правильное замечание, Джонсон. По-моему, большая часть падающих здесь снегов и дождей состоит из воды морей умеренного пояса. Снежинка, которую вы видите, быть может, просто капля воды из какой-нибудь европейской реки, капля, которая поднялась в атмосферу в виде пара, вошла в состав облаков и упала на эти поля. Очень может быть, что, утоляя жажду этим снегом, мы пьем воду рек нашей родины.
— Возможно, что и так, — согласился Джонсон.
Разговор их был прерван окриком Гаттераса, указывавшего правильный путь. Туман сгущался, поэтому трудно было держаться прямого направления.
Наконец, к восьми часам вечера, пройдя пятнадцать миль, сделали привал. Погода установилась сухая; поставили палатку, растопили печь, поужинали, и ночь прошла спокойно.
Погода благоприятствовала путникам. Несколько дней они продвигались без затруднений, несмотря на лютую стужу, от которой ртуть замерзала в термометре. Поднимись ветер — и путешественникам не выдержать бы такой температуры. По этому поводу доктор констатировал точность наблюдений, произведенных Парри во время его путешествия на остров Мелвилла. Этот знаменитый мореплаватель утверждает, что тепло одетый человек может безнаказанно переносить самые жестокие холода, лишь бы не было ветра. Но при большом морозе даже легкий ветер обжигает лицо, вызывая жгучую боль; начинаются жестокие головные боли, и человек может быстро умереть. Доктора это очень тревожило, так как при первом же порыве ветра путники промерзли бы до костей.
5 марта Клоубонни был свидетелем явления, которое можно наблюдать только в полярных странах. Безоблачное небо сверкало звездами, но вдруг повалил густой снег, хотя не было видно ни малейшего облачка. Звезды мерцали сквозь снежные хлопья, которые в каком-то стройном ритме, кружась, падали на лед. Снег шел около двух часов, потом внезапно прекратился. Доктору так и не удалось найти исчерпывающего объяснения этому явлению.
Последняя четверть луны была на исходе; полный мрак царил семнадцать часов в сутки. Пришлось связаться длинной веревкой, чтобы не потерять друг друга. Было почти невозможно идти по прямому направлению.
Между тем отважные путешественники начинали уставать. Железная воля толкала их вперед, но они брели уже с трудом. Все чаще приходилось отдыхать, хотя нельзя было терять ни минуты, ибо припасы быстро таяли.