Страница 67 из 124
Принцесса лежала, не шевелясь, как мраморная богиня, опершаяся на локоть. По саду прошел ветерок, и тени от ветвей бросили на ее лицо узорное кружево, будто закрыв его искусной маской.
— Те гайены… Зачем ты убил их?
Темнота заполнила паузу. Теперь Кай понял: признание Аниры вынуждало его сказать правду.
— «Псов» на площади прикончил мой друг. Я помог ему бежать. Товарищи убитых напали на нас в переулке. Горец был ранен. Я просто защищал его.
Снова молчание и мрак.
— Твой друг не слишком умен. Что толкнуло его на это безумие?
— Гайены убили людей, которых он любил.
— Значит, он пожертвовал своей жизнью ради мертвых?
— Он еще жив! — Кулаки Аджакти невольно сжались. Лицо Аниры оставалось узорной маской, но он был уверен — принцесса заметила жест. Настало время действовать. — Спаси его! Ты — дочь амира, ты можешь приказать Скавру не выдавать Горца. Одного твоего слова будет достаточно! Ведь в твоих руках власть.
Принцесса оказалась на ногах так быстро, что край покрывала, в которое она запахнулась, хлестнул Аджакти по щеке.
— Луноподобная! — Голос девушки звенел, как сталь под молотом кузнеца. — Забыл, как следует обращаться к твоей госпоже, тварь?! — Босая нога пнула Кая в грудь, опрокинув на ковер. — Да как ты смеешь чего-то у меня просить?!
Кай остался лежать. Он впервые обратил внимание на то, что потолок спальни был украшен золотыми звездами, имитировавшими ночное небо. Они слабо мерцали отраженным светом. Ясность была здесь, совсем рядом.
— На самом деле у тебя нет никакой власти, так, Луноподобная? За тебя все решает отец, а когда он умрет, будет решать брат. И кажется, я знаю, каким будет его первое решение. Навряд ли он захочет запятнать свой трон браком с отродьем плебейской…
Анира обрушилась на него быстро и бесшумно, как дикая кошка. Не успей он перехватить ее запястья, длинные ногти выцарапали бы ему глаза.
— Не думай, будто ты что-то обо мне знаешь! — шипела принцесса, стараясь вырваться из его хватки. Черные локоны упали на лицо, верхняя губа приподнялась, обнажая острые зубы. — Ты вообще не должен думать, раб! Только делать то, что тебе прикажут!
Аджакти почувствовал движение воздуха на лице — где-то открылась дверь. Он не хотел причинить Анире боль. Когда сила, сжимавшая ее запястья, внезапно пропала, принцесса по инерции упала вперед и шлепнулась носом в мягкий ковер. Вездесущая Шазия мгновенно оказалась между госпожой и откатившимся в сторону гладиатором. Острие ее меча угрожающе кольнуло воздух в направлении голого раба:
— Выпустить ему кишки или вспороть горло, Луноподобная? — хладнокровно поинтересовалась чернокожая, не сводя с Аджакти настороженного взгляда. Кай не стал дожидаться выбора Аниры.
— Если бы я не думал, то не знал бы, как помочь тебе обрести власть, — на одном дыхании выпалил он и осторожно добавил, косясь на Шазию: — Луноподобная.
— Пожалуй, кишки. Так больнее будет, — решила для себя мтеха и шагнула к распростертому на полу гладиатору.
— Нет!
Телохранительница замерла и удивленно уставилась на Аниру:
— Но, госпожа, я же видела, это животное напало на вас.
— Никто на меня не нападал! — Анира плюхнулась в кресло, царственным жестом запахнув покрывало на груди. — Это была игра. Ну что пялишься, как дура?! Пошла! Надо будет, позову.
Бросив убийственный взгляд на Аджакти, Шазия развернулась, бросила меч в ножны и направилась к двери, печатая шаг.
— Подожди!
Кай напрягся, замерев на коленях, приколотый к полу взглядом принцессы. Телохранительница поклонилась, ожидая дальнейших указаний.
— Зажги свечи.
Аджакти не выпускал Шазию из виду, пока она, ворча себе под нос, не подцепила тлеющий в камине уголек и, выполнив желание хозяйки, не скрылась за дверью. Мягкий желтый свет озарил лицо принцессы. По его выражению Кай понял — одно неверное слово, один намек на ложь — и Анира велит Шазии прикончить его и на этот раз не отзовет свою сторожевую овчарку.
— И чем же думающий раб полезнее говорящего попугая? — скривила губы принцесса. — У тебя есть одна минута, чтобы убедить меня.
Аджакти облизнул пересохшие губы:
— Раб будет звучать убедительнее со штанами на заднице.
Анира усмехнулась и легко кивнула. Кай поторопился всунуть ногу в штанину. «Интересно, минута уже пошла? Я знаю слишком мало, значит, придется рискнуть и надеяться на то, что мои догадки верны».
— Ходят слухи, что амир долго не протянет.
— Неужели? — оборвала принцесса, критически вскинув бровь.
— Дурные настают времена. Достойные люди умирают до срока. Вот и Джамал…
— А что — Джамал? — снова прервала Анира, но на этот раз в ее глазах горел искренний интерес. Аджакти справился наконец с поясом штанов и опустился на ковер перед принцессой, скрестив ноги. «Похоже, настала пора припомнить, чему учил меня Мастер Ар».
— Луноподобной известны четыре опоры власти? — Вопрос, заданный тихим голосом, прозвучал почти как утверждение.
— Напомни мне, — растянула губы в улыбке принцесса. — Память у меня девичья.
— Сила. Богатство. Вера. Закон. Четыре опоры. Без одной из них любая власть неустойчива. Без двух — обречена, — Аджакти замолчал, проверяя реакцию принцессы. Девушка пожирала его глазами, чуть приоткрыв губы, будто пробуя каждое слово на вкус. Но, заметив взгляд гладиатора, Анира наигранно резко махнула рукой:
— Все это — пустая философия. Ближе к делу. У тебя осталось… — Принцесса обернулась на песочные часы, но только тут сообразила, что забыла перевернуть склянку. — Гм, скажем, десять секунд.
Кай понизил голос еще больше — на случай, если Шазия способна была опуститься до подслушивания:
— В Танцующей школе сто обученных гладиаторов. Любой новобранец стоит двух солдат, которые присягнут Омеркану. Последний из ветеранов — пяти. В Королевской школе триста закаленных ареной бойцов. Всего в Церрукане порядка пятидесяти крупных и мелких школ. Сколько насчитывает церруканская армия?
— Включая городскую стражу, примерно пять тысяч, — Анира нахмурилась, между красиво изогнутыми бровями залегла глубокая складка. — Куда ты клонишь? Гладиаторы — рабы и сражаются только на арене.
— За что?
Анира задумчиво покачала головой:
— О чем ты? — Похоже, она забыла про десять секунд.
— За что они сражаются?
Принцесса презрительно фыркнула:
— Они — обесчещенные! Их гонит в бой плеть и приказ мясника!
— Это верно. Но многие из них никогда бы не принесли клятву гладиатора, если бы не одно обещание, одна надежда.
— Деньги? — сморщила носик Анира. Кай покачал головой:
— Свобода. Эти люди пойдут за тем, кто даст им свободу.
Принцесса откинулась в кресле и прикрыла глаза. Несколько мгновений она сидела без движения, только вздымалось и опадало атласное покрывало на груди. Внезапно она распахнула глаза. Зрачки светились в полумраке, как раскаленные угли:
— Это безумие. Допустим, рабы Скавра послушают тебя. Но как насчет других школ? Королевская подчиняется Омеркану напрямую…
— И гладиаторы презирают принца за истеричность и слабость к мальчикам, — быстро закончил за Аниру Аджакти. — Конечно, на организацию потребуется время, и его у нас немного. Все должно завершиться до прихода весны и открытия караванных путей — тогда Омеркану будет неоткуда получить поддержку. Зима — время дворцовых переворотов.
Анира смотрела на него так, будто пыталась заглянуть в самые дальние уголки души и убедиться, что там не притаилась измена. Наконец она порывисто поднялась на ноги, подошла к кувшину с водой и отпила прямо из горлышка. Обернувшись к Аджакти, принцесса смерила его взглядом с головы до пят, будто пыталась определить ему цену:
— Что ты за это хочешь?
— Свободу, — твердо ответил Кай. — Для всех выживших гладиаторов. Безоговорочно и сразу, как только Луноподобная взойдет на престол.
Анира качнула рукой, прислушиваясь к плеску оставшейся в кувшине воды.
— Мало захватить власть, надо еще ее удержать. Как я это сделаю без одной опоры?