Страница 57 из 124
«Хвостик» оказался ветхим строением, таким закопченным, будто какой-то недовольный клиент попытался спалить заведение, да кабачок оказался крепким орешком. Вместо вывески над входом болтался счастливо скалившийся жестяной поросенок. Было не совсем ясно, чему так радовалось животное, если учесть воткнутый ему в зад вертел. Кай подтащил товарища к облупившейся двери. Он как раз потянулся к медному кольцу в виде свиного хвостика, когда нижняя половинка двери с грохотом распахнулась. Оттуда выползло на четвереньках человеческое существо, хрюкнуло, выблевало в ближайшую канаву и тихо ткнулось носом в грязь.
— Интересное заведение, — прокомментировал Аджакти. — Хоть клиенты тут и бесхвостые, но на всех четырех ходят.
— Кажется, мне такая походочка как раз подойдет, — слабо улыбнулся Токе и, пошатнувшись, привалился к двери.
Под его весом верхняя створка подалась. Горец, несомненно, провалился бы в недра «Хвостика», если бы Кай вовремя не ухватил его за шиворот. Так они и заявились в самый злачный кабак Церрукана: едва стоящий на ногах, бледный как полотно Токе и Аджакти, белая грива которого, казалось, осветила царящий внутри полумрак. Невнятный гул разговоров, заполнявший заведение, смолк, будто по волшебству. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как кто-то сплюнул на пол. Несколько дюжин очень недружелюбных глаз уставились на пришельцев от массивных изрезанных ножами столов.
— Может, уйдем? — пробормотал едва живой Токе. — Папаша, верно, ошибся.
Вместо ответа Кай поволок друга к барной стойке. Она едва виднелась за завесой дыма, плавающей в спертом, полном кухонных запахов воздухе. Бармен поразил Аджакти размерами своей нижней челюсти, выступавшей вперед, как незадвинутый ящик комода.
— Вам чего? — недружелюбно осведомился трактирщик писклявым голосом, совершенно не подходившим гориллоподобной внешности.
Жирный черный поросенок, бродивший между столами в поисках объедков, подтрусил к ногам непрошеных гостей и вопросительно хрюкнул.
— Нам бы комнату, — тихо произнес Кай. Ему казалось, оборванные личности вокруг ловят каждое его слово.
— Все занято, — пискнул бармен и принялся натирать щербатую кружку донельзя замусоленной тряпицей.
Аджакти покосился на повисшего на стойке Токе и попробовал еще раз:
— Мы хорошо заплатим.
Амбал повернулся к ним спиной и ткнул через плечо большим пальцем:
— Выход там.
Кай решил сменить тактику:
— Жаль. Папаша говорил, что в «Хвостике» всегда найдется местечко для своих людей.
— Не знаю такого, — отрезал обладатель комодной челюсти, наполняя архи кружку очередного клиента. Тот косился в сторону гладиаторов гноящимися глазами убийцы-рецидивиста.
— Проверь записную книжку, — Кай постучал пальцем по лбу. — Парень с косичками вместо бороды и буквой «В» во лбу. Кстати, он должен быть здесь с минуты на минуту. И наверное, очень расстроится, не найдя своих друзей.
— Уи-уи! — громогласно высказал свое мнение черный поросенок, обнюхав сапоги Токе. Встав на задние копытца, животное оперлось передними о штаны Аджакти, заглядывая ему в лицо умными маленькими глазками.
Бармен просиял:
— Так вы друзья Захра? Чего ж сразу-то не сказали?! — Он свистнул, сунув в рот два сосискообразных пальца.
Резкий звук будто вернул заведению приостановившуюся в нем жизнь. Клиенты потеряли всякий интерес к странным незнакомцам, вернувшись к кружкам, тарелкам и обсуждению собственных темных дел. Откуда-то из глубин кабачка выплыла необъятных размеров бабища, украшенная фамильной челюстью и цветастым платком, завязанным узлом на лбу.
— Шани, покажи гостям их комнату, — обратился к ней бармен.
Бабища переглянулась с братом, махнула Каю унизанной аляповатыми перстнями рукой и поплыла через тесно заставленный столами зал.
В каморке, указанной Шани, едва хватило места для двух узких кроватей, стола и колченогого табурета. Скудная обстановка была еле различима в слабом свете, пробивавшемся через закопченное окошко второго этажа. Токе скорее упал, чем сел, на жалобно скрипнувшую койку. Утонувшие в жировых складках глазки провожатой скользнули по его бледному лицу, но женщина спросила только:
— Вам чего-нибудь нужно?
— Кувшин архи, горячей воды, полотенца, иголку и нитку. Да, еще пожрать. Токе, ты будешь?
Горец только слабо качнул головой.
— Одну порцию.
Шани кивнула и тихо прикрыла за собой дверь. Горец обессиленно вытянулся на постели, морщась от боли:
— Ты уверен, что наша очаровательная хозяйка не вернется сюда с отрядом стражи вместо жратвы?
— Так же крепко, как в том, что твой матрас полон клопов. Думаю, у нее аллергия на представителей закона.
Токе инстинктивно почесался:
— А что ты намерен делать этой иглой?
— Вышивать крестиком! — Аджакти швырнул себя на соседнюю кровать. — Ты думал, я за лекарем пошлю, когда нас полгорода ищет?!
Парень недовольно покосился на Кая, отодвинулся к стене и, нахохлившись, затих.
— Да не ссы, ты ничего не почувствуешь, — Кай осторожно выглянул в закопченное окошко. Оно выходило в глухой тупик: ничего, кроме облезлой стены соседнего здания, видно не было.
Дверь скрипнула, заставив Токе испуганно дернуться. В каморку бесшумно вплыла Шани и водрузила на стол поднос с каевым заказом. Удивительно, как тихо и ловко двигалась эта огромная толстуха! Поблагодарив, Аджакти высыпал в пухлую ладонь горсть монет из полегчавшего кошеля Токе и попросил сообщить, когда Захр объявится в «Хвостике». Гладиатор впился зубами в сочную колбаску, прежде чем за хозяйкой успела закрыться дверь.
— Мм, вкуснятина! — Аджакти махнул огрызком в сторону Токе. — Ты точно не хочешь?
Токе только издал булькающий звук, будто его вот-вот вырвет, и уставился на лежащую в центре подноса здоровенную иглу с суровой нитью.
— Ладно, посмотрим, что у тебя там, — заявил Кай, запихивая в рот последний кусок колбаски и вытирая руки о штаны.
Глава 8
Нежное сердце
Полураздетый Токе сидел на койке. Комната плыла перед ним, покачиваясь в такт далекому голосу Кая. Наверное, колдовавший над его левым боком считал, что треп отвлекает товарища от боли, но Токе и так было хорошо: влитые в него полкувшина архи сделали свое дело. Казалось, он парит высоко в лазоревых облаках, вдали от измученного тела, так что хотелось смеяться и никогда не найти дорогу обратно. Но тут бок обожгла волна огня, вставшая до небес и смывшая его вниз, на продавленный, кишащий клопами матрас.
Кай прижал лицо Токе к своему плечу, заглушая крик.
— Эй, чур не кусаться! Это же чтоб рану промыть, — Аджакти тряхнул кувшином, который только что опустошил на бок раненого. — На, глотни еще, тут на донышке осталось.
Край посудины стукнулся о сжатые зубы, вонючее пойло потекло Токе в рот, заставляя слезы навернуться на глаза. Едва он успел отдышаться, как раскаленное железо ткнулось под ребра — Кай начал зашивать рану. Горец скрежетал зубами, подавляя вопль, и ненавидел товарища всей душой. Тот, как ни в чем не бывало, тыкал в него иголкой, пережевывая вторую колбаску. Это, впрочем, ничуть не мешало Каю продолжать треп:
— Шрам, конечно, останется — я же не белошвейка. Ничего, это нравится женщинам.
— Ты-то откуда знаешь? — простонал Токе. — Что, Лилия без ума от шедевра у тебя на спине?
— Лилия? Не знаю, не спрашивал. Но, кажется, он произвел впечатление на А… одну аристократку.
— Так это правда, что говорят? — прокряхтел Токе сквозь сжатые зубы. — Ту ночь после игр, когда ты не ночевал в казармах, ты провел со свободной женщиной?
Он просто поверить не мог, что этот подлец способен был вот так просто похваляться своими похождениями перед товарищами, когда Лилия…
— Ага, — Кай снова воткнул в Токе иглу, так что у того потемнело в глазах. — Причем в первый раз.
— Ты имеешь в виду, первый раз — со свободной? — просипел Токе, отпуская угол засаленной подушки, в который вцепился зубами.