Страница 121 из 124
— Эй, сестренка! Поддержи огнем!
Летиция хотела что-то возразить, но он уже исчез в черных, воняющих гарью клубах. Мгновение — и остальных тоже поглотила мгла. Чародейка всматривалась в нее до боли в глазах, надеясь понять, откуда приходит смерть, что ее посылает и сможет ли дюжина храбрецов справиться с ней. Но все, что она различала, — сиренево-синие вспышки, визг разрываемого воздуха и, кажется, крики. «Огня! Они просили огня! — внезапно опомнилась она. — Но я не могу ничего сделать, когда не видна цель!»
Закусив губу, Летиция бросилась вперед, пригибаясь по примеру солдат. Сапожки, не предназначенные для подобного испытания, скользили, зачерпывали снег, спотыкались… Обо что-то, припорошенное смесью белого и черного, что-то, напоминающее странно вывернутое человеческое тело. Казалось, солдат рухнул с большой высоты или был брошен на землю с небывалой силой и сломался, как деревянная кукла.
Летиция всхлипнула и, качаясь, снова поднялась на ноги. Снег и гарь качались вместе с ней. В ушах стучала кровь, требовательно давя на перепонки: «Ог-ня! Ог-ня!» Она так устала — устала бежать, устала мерзнуть, устала бояться. Издав нечленораздельное рычание, чародейка всплеснула руками, чувствуя растущее между пальцев тепло.
— Ild tag jer! Hver og alle!
Она вложила в удар всю силу, не только от плеча, но из самого центра, из подвздошной области рвущийся клокочущий сгусток. Пламя выстрелило из ладоней широкими струями, растопляя снег, поджигая скрытую под ним почву. За его стеной кто-то закричал со звериной неизбывной мукой, но Летиции было все равно, палила она своих или чужих. Лишь бы все кончилось. Лишь бы она могла вернуться. Но куда? Чародейка смутно помнила путешествие через белую равнину, ворона, падение. А что было до того? Ведь что-то же было, что-то кроме войны и искореженных тел. Только что?!
Земля снова дрогнула под ногами. За опавшими языками пламени и дымом, будто в испуге жавшимся к почерневшему снегу, показался огромный бесформенный силуэт. Длинные ноги, похожие на птичьи, но закованные в стальную броню, быстро несли монстра прямо на Летицию. Его чудовищный вес сотрясал все вокруг. Раскрыв рот, чародейка застыла, не в силах отвести взгляд от зрелища собственной смерти. Страшной была она — скрежещущей, пахнущей неживым, безлицей и безглазой, равнодушной к тому, что она давила своей черной тушей.
Когтистая лапа с хорошее дерево толщиной зарылась в снег рядом с женщиной. Слабо вскрикнув, она осела на ворох заляпанных юбок, беспомощно прикрылась рукой. Сейчас монстр наползет на нее, навалится всей тяжестью бесчувственной утробы. Мгновения шли, но ничего не происходило. Летиция всхлипнула, открыла глаза и рискнула взглянуть в щелку между закрывавшими лицо пальцами.
Темное брюхо монстра нависло прямо над ней между согнутых коленчатых лап. А в брюхе открылась дверь, из которой лился мягкий оранжевый свет. И залитый этим светом, как чудо, как посланник небес, стоял на пороге Мастер Ар и протягивал ей руку:
— Летиция, сюда! Здесь ты будешь в безопасности!
Не раздумывая, чародейка протянула ладонь, и его крепкие длинные пальцы схватили ее.
Гнилостный дух ударил в ноздри, и чародейку чуть не вывернуло прямо на сапоги спасителя — неужели они оказались в кишках чудовища?! Но вокруг был всего лишь монастырский подвал, зреющие на полках сыры и обмякшее тело у ее ног — из уха послушника вилась тонкая красная струйка, пятная ворот подрясника.
— Как вы себя чувствуете, милая? — спросил бархатный голос. Унизанные перстнями пальцы заботливо отвели локон, упавший ей на лицо.
— Это не было воспоминанием, — прошептала Летиция, все еще чувствуя горький привкус пепла на языке. — Не было прошлым. Вообще не было.
Мастер Ар кивнул, понимающе улыбаясь:
— Но оно будет. Случится со всеми нами. И это будущее не отменить, не изменить, не предотвратить и не отсрочить. Все, что вы можете, — золото вспыхнуло в устремленных на нее зрачках, — это выбирать. На какой стороне вы хотите оказаться? Под ногами «Молота ведьм»? Или внутри него, управляя им, уничтожая врагов сотнями, тысячами, держа их жизни вот в этой руке? — Мастер поднял ее дрожащую ладошку и медленно сжал пальцы, складывая в кулак.
Летиция вздрогнула всем телом, снова переносясь в ужас мгновения, когда она, беспомощная, лежала в грязи, ожидая своей участи, не в силах и пальцем шевельнуть ради собственного спасения. А ведь оно было так близко и требовало совсем немногого: всего лишь отступиться от тех, кто всю жизнь лгал ей, заставляя играть вслепую, карабкаться на вершину горы, которая на самом деле оказалась болотной кочкой.
— Я с вами, милорд, — тихо, но твердо сказала она. — С вами до конца. Что от меня требуется?
Глаза Мастера сверкнули, будто что-то древнее и нездешнее выглянуло из них, но тут же спряталось в глубине зрачков:
— Всего лишь принять печать.
Бледные руки коснулись ее шеи, заставляя кожу гореть под прохладным прикосновением. Пальцы скользнули по вороту платья к корсажу, умело потянули шнурок. Чародейка никогда раньше не позволяла мужчине так распоряжаться собой, но Ар не был обычным мужчиной, и в его действиях сквозил подтекст, значение которого Летиция безуспешно силилась разгадать. Возбуждение, одновременно чувственное и более глубокое, почти экстатическое, охватило ее. Она стояла, тяжело дыша, с полузакрытыми глазами, которые застилал туман слез, пока незнакомец освобождал ее грудь от корсажа и батистовой сорочки. Наконец она осталась перед ним полуобнаженной. Холодный воздух заставил соски затвердеть.
Мастер сбросил сутану. Распустил шнурок хитона и распахнул одежду на груди — бледной и гладкой, как у юноши. Там, прямо под левым, тоже твердым, но темным, соском сплелись руны, образуя искусно выполненный черный символ: огонь, воздух, земля и вода, замкнутые в кольцо вечности, обрамляли пугающее лицо — глаза без век, зашитый рот с высунутым языком, раздвоенным, как у змеи. Маг подступил ближе, мускулы на груди шевельнулись, и лицо ожило: зрачки дрогнули и нашли Летицию, змеиный язык жадно заскользил по мраморной коже, ловя новый запах. Чародейка попятилась, но Мастер снова коснулся ее шеи, погладил растрепавшиеся локоны, успокаивая, нежно отклоняя ее голову назад, заставляя смотреть себе в глаза — уже полные расплавленного золота.
Мгновение — и их тела встретились. Пылающая кожа Летиции прижалась к прохладной и гладкой, как мрамор, груди мага, его руки обхватили ее спину, плотнее, еще плотнее — пока правую грудь не ожег сухой лед, пронзая чародейку до мозга костей.
Она пришла в себя на полу. Мастер Ар пристроил обмякшее тело у себя на коленях, подложив одну руку чародейке под голову. В другой он держал здоровенный кусок сыру, который с аппетитом уминал. От вида пористой желтой массы Летицию замутило, она попыталась отвернуть голову. Заметив ее движение, маг улыбнулся:
— Ну как мы себя чувствуем? Мне вот, например, всегда так хочется есть после… — Он протянул чародейке остатки сыра, но та из последних сил замотала головой:
— Спасибо, я в полном порядке.
Летиция неловко завозилась, пытаясь встать и одновременно привести в порядок одежду. Ей удалось подняться на колени, и тут она замерла. Под правым соском жирным пауком уселся тот же символ, что прятался под лиловой сутаной Ара. Чародейка осторожно коснулась печати кончиками пальцев. Их обожгло, будто она на морозе дотронулась до лезвия ножа. В то же время подушечки кольнуло ощущение дремлющей силы — силы, которую она в любой момент могла разбудить и призвать на помощь.
— И которая в любой момент может покарать, — произнес Мастер, будто прочитав ее мысли. Он помог Летиции встать на ноги. — Настала пора доверить тебе тайну Анклава. Доверенная один раз, она не подлежит разглашению. Эта тайна передается только с печатью. Нарушение закона карается смертью. Мгновенно.
Чародейка вздрогнула, но маг уже развернул ее лицом к себе и, глядя в самую глубь навеки меченного существа, начал говорить.