Страница 25 из 76
Маугли помчался следом. Чтобы попасть на вокзал, нужно было двигаться по тому же самому маршруту, что и раньше, так что заблудиться они не должны были. На бегу дождь и вовсе был почти не ощутим. От подсохшей в универмаге одежды всё чесалось, так что теперь дождь приятно охлаждал тело. Акела бежал большими прыжками, будто стараясь оправдать своё славное имя. Он будто летел, распластываясь в воздухе, стряхивая со шкуры дождевые капли. По сравнению с утренними часами народу на улице прибавилось. Акела и Маугли стремглав мчались сквозь толпы прохожих и потоки машин. Они скользили, как тени — во всяком случае, они должны были казаться тенями всем встречным. Два чёрных силуэта летели вперёд, и только ветер свистел за спиной. Акеле было неведомо, как в действительности воспринимают их окружающие. Самого главного глазами не увидишь. В своей пушистой лоснящейся шкуре со свинцовым отливом он стремительно и грациозно мчался среди обезьян. Малыш Маугли трусил за ним, изо всех сил стараясь не отстать. У человеческого детёныша нет ни когтей, ни клыков. И такой роскошной серой шкуры у него тоже нет. Несчастный голенький человеческий детёныш. Он должен всему научиться у Акелы. Сам же Акела испытывал такое чувство, которое, наверное, каждый отец в этом мире испытывает к своему ребёнку. Он, Акела, знал и чувствовал, что должен уберечь детёныша от опасностей. В этом краю оба они, Акела и Маугли, чужаки. Тем более оба должны соблюдать Закон джунглей. Здесь ведь неведомые джунгли. Дороги неизвестны, и речь здесь не та… А потому чужакам лучше помалкивать и бежать дальше по своим делам — быть бесплотными, словно тени, словно запахи.
Акела весело мчался большими прыжками под моросящим дождём.
Мчаться сквозь туманную мглу за убегающей дичью вдогон!
Рьяно стремиться в тёмные недра ночи!
К шорохам ночи и ночным приключеньям!
Эй, все сюда! Нам предстоит сраженье!
Лайте! Лайте! Лайте!
Ему припомнилась «Охотничья песня рыжих собак», и теперь он, как зачарованный, повторял её на бегу. Рыжие собаки долу — это дикие собаки, безжалостные свирепые убийцы, которые, в отличие от волков, не соблюдают Закона джунглей. Волки живут небольшой стаей, а рыжие собаки сбиваются в огромные своры голов по сто, всем скопом нападают и могут убить даже тигра или слона. Там, где прошли рыжие собаки долу, остаются только белые кости зверей. Долу, ничего не страшась, идут напролом туда, куда хотят, словно оползень в барханах, словно селевый поток, словно гигантский смерч — и ничто не в силах их остановить. Даже волки бегут от своры рыжих собак. Если они будут сражаться, их мигом обгложут до костей. Но Акела и Маугли остановят и отбросят рыжих собак, чтобы спасти охотничьи угодья стаи. Маугли применит свою человечью мудрость и хитрость, чтобы воспользоваться помощью диких пчёл, которые сумеют ослабить собачью орду. Потом волки в сумерках встретят выбирающихся из реки на берег рыжих собак, не привыкших сражаться в темноте, и навяжут им бой. Это будет великая и страшная битва, о которой останется память в истории волчьего рода. И Маугли тоже будет сражаться — но не клыками и когтями, а кинжалом. И волчицы, и годовалые братья-волчата тоже будут сражаться. Один из них погибнет, и волчица будет горестно выть над ним. А ему, Акеле, суждено пасть в той страшной битве…
Когда Акела вдруг вспомнил, что ему предстоит, ему захотелось остановиться. От быстрого бега дышать становилось всё тяжелее. Однако ноги несли его всё дальше и дальше. Вот уже осталась позади столовая, в которой они ели утром, впереди показался большой поворот. Оттуда уже по прямой до вокзала совсем недалеко.
Да, в том бою на Акелу напали сначала три рыжих пса, потом ещё шестеро. Он сумел справиться с ними со всеми, но и сам получил смертельные раны. Под конец он положил голову Маугли на колени и испустил дух.
«— Я хочу умереть рядом с тобой. Много лет прошло с тех пор, как ты голенький ползал в грязи, — говорил Акела, тяжело дыша. — Когда-то я помог тебе, а сегодня ты помог твоим братьям-волкам. Да, свет очей моих, охота окончена. Ты человек. Возвращайся к людям…
— Нет! — вскричал Маугли. — Я волк! Я из свободного народа джунглей! Я ни за что не вернусь к людям!
На это Акела сказал:
— Кончится лето, и настанет сезон дождей. За сезоном дождей придёт весна. Возвращайся сам к людям, пока стая не изгнала тебя. Если настало для Маугли время перестать быть Маугли, иди! — говорил Акела. — Иди туда, где живут люди.
— Что ж, если настало для Маугли время перестать быть Маугли, я пойду! — отвечал Маугли.
— Мне больше нечего сказать, — промолвил Акела. — Маленький братец, подними меня на ноги. Я был вожаком свободных волков.
И тогда Акела громогласно запел Песню смерти. Ту самую Песню смерти, которую всегда поёт вожак стаи на прощанье. Что же это за песня? Она разносилась по ночным джунглям, и внимали ей все звери и птицы. А когда Акела допел свою песню, он высвободился из рук Маугли, высоко подпрыгнул, приземлившись на груду дохлых рыжих собак — и так ушёл из жизни».
Перечитывая это место, Акела в детстве всегда не мог удержаться от слёз. Какая достойная смерть! Только так и пристало умереть благородному вожаку стаи. В ушах у Акелы, словно тоненький свист, звучала мелодия той Песни смерти. Даже сейчас на бегу он чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. А Маугли до рассвета сидел рядом с мёртвым волком Акелой. В конце концов Маугли послушался медведя Балу и мудрого удава Каа: проливая слёзы, он покинул джунгли. Балу сказал:
Маленький Лягушонок, иди своей дорогой. Заведи себе друзей среди себе подобных и устрой себе логово рядом с ними. Но не забывай, если только тебе понадобятся ноги, глаза и зубы, что джунгли всегда останутся для тебя родным домом. А теперь иди. Только сначала подойди ко мне. Иди сюда, о смышлёный Лягушонок!
Акела утёр лицо, мокрое то ли от слёз, то ли от дождя, то ли от пота, и наконец остановился под навесом углового дома перед поворотом на улицу, ведущую к вокзалу. Маугли отстал и, подбежав наконец к Акеле, сразу обмяк, присел на корточки. Спина у него так и ходила, тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из груди. Акела тоже с трудом переводил дыхание. Они минут десять молча пробыли под навесом. До вокзала было уже совсем близко, и хотелось поскорее туда добежать. Подождав, пока Маугли оправится, они снова побежали под дождём, но уже не так быстро. Акеле уже не хотелось, как раньше, мчаться большими скачками. Он чувствовал, что всё тело отяжелело. Но вокзал был уже рядом. Не такое уж это суровое испытание. Должно быть, и бегущий позади Маугли это понимает. Акела бежал и бежал, вспоминая о страшной битве с рыжими собаками.
Отважный старый вожак Акела пал смертью храбрых в бою с рыжими собаками. А потом человеческий детёныш Маугли вернулся к своей родной матери. Так было в «Книге джунглей». Но ведь я, Акела, на самом деле не волк. И Маугли не «человеческий детёныш». Прежде всего, в реальной жизни время не бежит с такой быстротой, как в книге. Даже неделю спустя Маугли всё равно останется ещё малышом, а Акела будет всё ещё молодым и сильным, настоящим героем. Сейчас Акела и Маугли ещё не могут предугадать, что с ними будет через пятнадцать или двадцать лет, да им это и не очень интересно. Что сейчас, что потом между Акелой и Маугли особой разницы нет и не будет. Акела ведь ещё не состарился, так что о его судьбе, о его немощи можно пока не беспокоиться. Ведь в реальной жизни не так, как в книжке, — здесь существует только настоящее время. Для него самого интересен только нынешний молодой герой Акела. Но Акеле пока только семнадцать лет. А Маугли всего лишь двенадцатилетняя девочка. Даже через пять лет у Маугли всё равно голос не будет ломаться, как у мальчиков, и борода не вырастет. И участвовать в битве с рыжими собаками он, наверное, не сможет. Бедный Маугли! Но зато этому Маугли после битвы с рыжими собаками не обязательно будет возвращаться в мир людей. И Акела тогда не умрёт.