Страница 97 из 169
— Не сделают? Черта с два, — с горечью проговорил Пит. — Мы все трое повязаны и должны держаться втроем. Верно я говорю, мисс… Верно, Фрайди?
— Господи, ну конечно, да! «Один за всех и все за одного!» Подхвати ее справа, Пит, а я — с этого бока.
Мы двинулись вперед на пяти ногах. Не то чтобы очень быстро, но позади нас оставалось все больше леса, мы все дальше уходили от погони. Спустя некоторое время Пит предложил понести Тилли на закорках. Я остановила его и предложила:
— Давай послушаем.
Шума погони слышно не было. Не было слышно ничего, кроме незнакомых звуков незнакомого леса. Крики птиц? Трудно сказать… Знакомое и чужое — одновременно. Трава, которая как бы не совсем трава… Деревья, казалось, сохранились от другой геологической эпохи. Их листья были подернуты красноватыми прожилками. Может, тут была осень? Как холодно тут по ночам? Искать людей в ближайшие три дня представлялось опасным. Мы могли продержаться это время без пищи и воды. Только бы не замерзнуть!
— Ладно, — сказала я. — На закорках так на закорках. Но — по очереди.
— Фрайди! Ты не сможешь меня нести!
— Прошлой ночью я носила Пита. Пит, скажи ей. Думаешь, не смогу поднять тебя — маленькую японскую куколку?
— «Японская куколка»! Клянусь моей разбитой коленкой, я такая же американка, как ты!
— Боюсь, побольше меня. Я-то не слишком американка. Потом расскажу. Забирайся.
Метров пятьдесят я ее протащила на себе, потом меня сменил Пит, и мы прошли еще метров двести. И так далее. Пит решил, что так будет поровну. Примерно через час мы вышли на дорогу — что-то вроде лесной просеки, но, на ней были видны следы колес и лошадиных копыт. Дорога поворачивала налево, уводя нас от места посадки катера. Туда мы и направились.
На пути нам встретился фермерский домик. Наверное, нам стоило обойти его стороной, но пить мне хотелось гораздо сильнее, чем остаться в безопасности, и потом, мне хотелось вправить Тилли коленку, пока она не стала размером с ее голову.
На веранде в кресле-качалке сидела пожилая седоволосая женщина, аккуратно причесанная и чистенькая. Она что-то вязала. Заметив нас, она поманила нас рукой.
— Меня звать миссис Дуглас, — сообщила она. — Вы с корабля?
— Да, — призналась я. — Меня зовут Фрайди Джонс. Это Матильда Джексон, а это — наш друг Пит.
— Пит Робертс, мадам.
— Проходите все и садитесь. Вы уж простите, что я не встаю. У меня с поясницей неважно. Так вы беглецы, что ли? Удрали с корабля?
(Скушать пилюлю. Но приготовиться бежать.)
— Да. Мы — беглецы.
— Понятно. И ничего такого странного. Половина удравших всегда сначала попадает к нам. Ну что же… судя по тому, что сейчас передали по радио, вам надо спрятаться на три дня. Тут вы будете в безопасности. Мы гостей любим. Конечно, вы можете сразу отправиться в переселенческие бараки — там вас эти, с корабля, тоже не посмеют тронуть. Только, правду говоря, не хочется вас туда отпускать. Замучают всяческими беседами и вопросами. После обеда решите. А сейчас не выпьете ли по чашечке чайку?
— Да! — радостно воскликнула я.
— Вот и славно. Малькольм! Эй, Малькольм!
— Что, мама?
— Поставь чайник и котел!
— Чего-чего?
— Чайник и котел. А что у тебя с ногой, детка?
— Похоже, вывих, мадам.
— Конечно, вывих, точно. Ты — как, ты сказала, тебя звать? Фрайди? Пойди, детка, разыщи Малькольма и скажи ему, что нужен большой поднос со льдом. А сама принеси всем чаю, пока Малькольм наколет льда. А вы, сэр, мистер Робертс, помогите мне подняться с кресла, потому что нам понадобится еще кое-что, чтобы привести в порядок ножку этой бедняжки. Нужно будет туго перевязать ее, когда опухоль спадет. А ты мне вот еще что скажи, Матильда, у тебя аллергии на аспирин нет?
— Нет, мадам.
— Мам! Котел кипит!
— Ну, Фрайди, иди к нему, детка. Я пошла за чаем.
В сердце моем звучала песня радости.
ГЛАВА 33
Прошло двадцать лет. Лет Пальмиры. Но разница невелика. Двадцать добрых лет — вот что главное. Мемуары, которые вы заканчиваете читать, основаны на записях, которые я сделала в «Песках Пахаро», и на тех заметках, которые я сделала уже здесь. Заметки я писала с целью «сохранить свидетельства». Поначалу я думала, что мне грозит выселение с Пальмиры.
Но когда мои преследователи утратили реальную возможность использовать меня, они утратили и интерес к моей персоне. Это было вполне логично: для них я была всего-навсего ходячим инкубатором. А потом и вообще вся эта история стала носить чисто академический характер. И Первый Гражданин, и Дофина погибли в одну ночь — им в кровати были подложены бомбы.
Наверное, эти воспоминания должны были завершиться моим прибытием на Пальмиру. С этих пор в моей жизни совсем не стало никаких драматических моментов. О чем вспоминать обычной крестьянке-домохозяйке? Сколько яиц от наших кур мы собрали в прошлом сезоне? Вам интересно? Мне-то — да, но вам — вряд ли.
Люди занятые и счастливые не пишут мемуаров и дневников. Они живут — и все.
Но, просматривая записки, я нашла кое-какие невыясненные факты. Карточка «Виза», принадлежавшая Жанет, была арестована — для нее это означало, что я погибла. Джордж провел в нижнем-Виксберге целое расследование и был уверен, что во время катастрофы никто не уцелел. Потом он разыскал Жанет и Яна — как раз перед тем, как они собирались уехать в Австралию, будучи предупреждены об опасности виннипегским агентом Босса. Так что, вполне естественно, она аннулировала свою кредитку.
Самое странное — это то, как я нашла свою «семью». Но Жанет упорно утверждает, что гораздо более странно то, что я оказалась здесь. Они-то просто-напросто устали от Земли, надоело им там. А куда им было отправиться? Они выбрали Пальмиру. Не наугад, конечно. Пальмира — хорошая планета, она напоминает Землю, какой она была много веков назад — но с современной наукой и техникой. Она не такая примитивная, как Форест, и не такая безумно дорогущая, как Гальцион или Фемида. Мои друзья, конечно, потеряли много денег за счет вынужденно срочной продажи поместья и квартир, но все же им хватило денег на билеты до Пальмиры и на уплату взноса в колонию. И еще осталось.
Знаете, здесь, на Пальмире, никто двери не запирает! У большинства даже замки не вставлены. Как в сказке, правда?
Жанет говорит, что самое потрясающее совпадение — это то, что мы оказались на одном корабле. Но на самом деле не было и тут ничего потрясающего. На «Дирак» они не успели, а на «Форвард» хотели попасть очень — Жанет хотела добраться до цели, пока ребенок еще был у нее в животе, а не на руках. Но конечно, даже если бы они вылетели более ранним или более поздним рейсом, мы бы обязательно встретились здесь. Наша планета размером почти такая же, как Земля, но колония у нас до сих пор небольшая, все живут близко. И почти все любят заводить новых друзей. Нет, мы должны были встретиться!
Ну а если бы мне не предложили эту работу с доставкой ребенка? Да, в жизни всегда полно «если бы да кабы», но я думаю, что половина шансов все равно была за то, что я выберу Пальмиру.
«Судьба сводит все концы с концами» — я на свою судьбу не жалуюсь. Мне нравится, что я — колонистка-домохозяйка в семейной группе из восьми человек. Формально, это — не «С»-семья, поскольку тут у нас пока нет строгих законов о семье и браке. Все мы ввосьмером и наши дети живем вместе в большом доме, который придумала Жанет, а строили все мы вместе. Я не такой уж большой специалист по внутреннему убранству, но из меня вышел неплохой плотник для грубой работы. Соседи никогда не задавали нам глупых вопросов о том, кто чей ребенок, — Жанет уж ответила бы, если бы спросили. Тут до этого никому нет дела — на Пальмире обожают детей, и пройдет еще много веков, пока тут станут поговаривать о «перенаселенности» и «демографическом взрыве».
Эту книжку никогда не прочитают наши соседи, поскольку единственное мое произведение, которое я тут собираюсь опубликовать, — это моя собственная книга кулинарных рецептов. Она выйдет под моим именем под редакцией двух великих поваров — Джорджа и Жанет. Есть в ней и кое-какие советы для молодых домохозяек, которые составлены по воспоминаниям о моем «медовом месяце» с Голди. А уж тут я спокойно могу поведать вам наши маленькие родительские тайны. Джордж женился на Матильде, когда я вышла замуж за Персиваля. Думаю, они тянули жребий. Конечно, мой ребенок никогда не услышит глупой поговорки насчет пробирки и скальпеля — я ее на Пальмире ни разу не слышала.