Страница 89 из 169
Мистер By, помощник казначея, следивший за высадкой экскурсантов, стоял около люка с блокнотом в руках.
— Мисс Фрайди, — сообщил он мне, — вы в списке экскурсантов не значитесь.
— Но я точно записывалась! Либо запишите меня сейчас, либо позвоните капитану.
— Я не могу этого сделать.
— Вот как? Ну что ж, тогда мне придется сесть на пол прямо тут, около люка. Не нравится мне это, мистер By. Если это какая-то бюрократическая ошибка, мне это нравится еще меньше.
— М-м-м. Не думаю, что это бюрократическая ошибка. Времени осталось совсем мало, так что вы можете пока пройти и сесть, а я займусь с остальными.
Он не возражал, чтобы меня сопровождала Шизуко. Мы прошли вперед по длинному коридору — даже посадочные катера на «Форварде» колоссальных размеров — и попали в довольно-таки обширное помещение, чем-то напоминавшее интерьер воздушного омнибуса: впереди был пульт управления, за ним салон с креслами для пассажиров. Большой иллюминатор переднего обзора. Впервые за все время с тех пор, как мы покинули Землю, я увидела «солнечный свет».
Это светило солнце Форта, выхватывая из тьмы тонкий белый серпик планеты. Самой звезды видно не было. Мы с Шизуко нашли свободные места, пристегнули ремни — точно такие же, как на полубаллистических кораблях. Зная, что катер антигравитационны, я хотела ограничиться только поясным ремнем, но моя вечная спутница склонилась надо мной и пристегнула все, как положено.
Вскоре появился мистер By, оглядел салон, заметил меня, наклонился ко мне через соседнее кресло, занятое незнакомым мне мужчиной, и сказал:
— Мисс Фрайди, мне очень жаль, но вас все-таки нет в списке.
— Правда? А капитан что сказал?
— Мне не удалось с ним связаться.
— Так, значит, я остаюсь?
— Очень жаль. Нельзя.
— Нельзя? И что же вы думаете предпринять? Учтите, вам придется позвать кого-нибудь на помощь, чтобы меня выволокли отсюда. А я буду вырываться и вопить, это уж будьте уверены — кусаться, царапаться и орать я умею.
— Мисс Фрайди, это не положено!
Мужчина, сидевший рядом со мной, вмешался:
— Молодой человек, хватит дурака валять. Эта молодая леди — пассажирка первого класса. Я ее видел за столиком рядом с капитаном. Так что будьте добры, уберите свой дурацкий блокнот — вы мне уже все лицо истыкали им. Займитесь чем-нибудь более полезным.
Совершенно ошарашенный, выпучив глаза, мистер By с позором удалился. Вскоре загорелся красный свет, взвыла сирена, и громкий голос произнес: «Покидаем орбиту! Приготовьтесь к перегрузкам!»
О, что за ужасный день!
Три часа ушло на то, чтобы добраться до поверхности планеты, два часа мы провели там, еще три часа добирались обратно на корабль. По дороге туда звучала музыка вперемежку со скучнейшей лекцией про Форт. На обратном пути, слава богу, только музыка играла. Те два часа на планете могли бы быть и поприятнее, если бы мы могли покинуть борт катера. Но нам пришлось остаться внутри. Разрешили отстегнуть ремни и пройти в помещение, которое было названо «фойе», но на самом деле это был просто кафетерий, где подали кофе и сэндвичи. Там были довольно большие иллюминаторы. Из них было видно, как выгружают грузы, доставленные на Форт.
Низкие покатые холмы, покрытые снегом… какая-то скудная растительность примерно на полпути к холмам… ближе к кораблю — одноэтажные постройки, соединенные между собой крытыми переходами. Прибывшие на планету были тепло одеты, но все равно торопились добраться до зданий как можно быстрее. Багаж и грузы ставили на ленту транспортера, работавшего с помощью какой-то диковинной машины, изрыгавшей клубы черного дыма. Ну просто картинка из книжки по истории для детей! Но не картинка — чистая правда.
Я услышала, как стоявшая рядом женщина сказала своему спутнику:
— Кто же может решиться поселиться тут?
Ее спутник дал ей какой-то невразумительный ответ типа «На все воля божья», и я отошла от них подальше. Интересно, как это можно ухитриться — дожить до семидесяти лет и не знать, что на Форте никто не «решал» поселиться, ну разве если только слово «решить» подходит для ситуации, когда человек стоит перед выбором — поселиться на Форте или кончить свои дни в камере пожизненного заключения на Земле?
Желудок мой все еще давал о себе знать, так что сэндвичей отведать я не решилась, но подумала, что чашечка кофе мне не повредит. И сразу же убедилась, как была не права. Я быстро прошагала в рекреационный зал, который, на счастье, находился поблизости, где присвоила самой себе звание «Фрайди — железная челюсть». Никто, кроме меня, не знал, как я заслужила это громкое звание: все кабинки были заняты, и пришлось ждать. Ждала я, до боли сжав зубы. Через пару столетий одна дверца наконец открылась, я бросилась в кабинку, и меня тут же вырвало. Желудок был совсем пустой — даже кофе не пахло.
Обратный путь тянулся бесконечно.
Вернувшись на «Форвард», я тут же позвонила своему приятелю Джерри Медсену, младшему офицеру-медику, и сказала, что хочу его видеть как пациентка. По корабельному расписанию врачи принимают пациентов с девяти часов утра, а в остальное время обслуживают только тех, кому нужна экстренная помощь. Но я знала, что Джерри не откажется повидаться со мной, каков бы ни был повод. Мне просто хотелось получить от него какие-нибудь таблетки, которые он обычно прописывал старушкам со слабыми желудками, склонным к морской болезни. Он попросил, чтобы я зашла к нему в кабинет.
Вместо того чтобы дать мне таблетки, он провел меня в комнату для обследования.
— Мисс Фрайди, послать за сестрой? Или вы хотите, чтобы вас осмотрела врач-женщина? Я могу позвать доктора Гарсиа, но мне не хотелось бы будить ее. Она почти всю ночь не спала.
Я удивилась:
— Джерри, к чему все это? И с каких это пор я уже не Мардж для тебя? Что это за нудные речи? Мне просто нужно горсточку таблеток. Ну, такие, розовенькие, маленькие…
— Сядьте, пожалуйста. Мисс Фрайди… ну ладно, пусть будет Мардж, дело в том, что мы прописываем эти таблетки или их производные молодым женщинам — вернее сказать, женщинам детородного возраста, только когда убедимся, что они не беременны. Эти лекарства могут вызвать дефекты у плода.
— О, на этот счет можешь быть совершенно спокоен, дорогой. Я не залетела.
— Именно это нам и нужно выяснить, Мардж. Если это окажется так, то я смогу подобрать для тебя другие лекарства, они тоже помогут.
Вот оно что! Мой милый друг просто заботился обо мне!
— Ну вот что, начальник, даю тебе честное скаутское, что ничем таким в последнее время не занималась. Хотя некоторые делали попытки. Ты тоже.
— Ну, знаешь, я ведь мог просто сказать тебе: «Возьми баночку, собери мочу», а потом взял бы у тебя анализ крови и слюны. Знаешь, сколько раз мне приходилось говорить с женщинами, которые с пеной у рта клялись и божились, что «ничем таким не занимались»?
— Ты циник, Джерри.
— Просто забочусь о тебе, дорогая.
— Понимаю… Ты очень мил. Ладно, согласна. Если мышка…
— Это хомячок.
— Если хомячок скажет «да», ты можешь послать папе-в-изгнании сообщение о том, что чудо наконец свершилось, а я куплю тебе бутылку шампанского. У меня был самый длительный период воздержания в жизни!
Джерри взял у меня анализы, проделал еще как минимум девятнадцать самых разнообразных манипуляций и дал мне голубые и желтые таблетки. Голубую нужно было принять перед обедом, желтую — на ночь и еще одну голубую — утром, до завтрака.
— Они не такие сильные, как ты просила, но должны помочь и при этом не нанесут никакого вреда ребенку — то есть он не родится с ногами на спине или еще с чем-нибудь в таком роде. Завтра утром, как только закончу прием, я тебе позвоню.
— А я думала, что теперь беременность диагностируют, так сказать, «в присутствии заказчика»?
— Успокойся. Твоя прабабушка узнавала об этом, когда у нее юбка на талии не сходилась. Радуйся — я тебе еще не все обследования назначил.
Я поблагодарила его. Он притворился, что целоваться не хочет, но сопротивлялся не очень сильно. Джерри — просто ангел.