Страница 101 из 169
— Сомневаюсь, конечно… но посмотрю. Если это не слишком отличается от моего столика… Так. Вот это точно не запись речи, а сердце и дыхание. Сердце бьется… Нет, я не нахожу ничего такого. Но речь легко можно снять с любого из этих каналов до того, как звук пройдет через фильтр. Я не знаю, делается ли это… Проклятье, я могу отключить запись, но я не уверена, что это записывается только в одном месте. А не в двух. Или в трех. Мне очень жаль…
— Не расстраивайтесь, дорогая, — сказал Сэлэмэн. — В этой стране с середины прошлого века уединиться невозможно. Я могу позвонить одному парню, и он сфотографирует вас в вашей же ванне, да так, что вы никогда об этом не узнаете.
— И много он берет за это?
— Не хило. От двух тысяч наличными. Но качество снимков превосходное.
— Как интересно! Мистер Сэлэмэн, если у вас появится желание получить такие снимки — позвоните лучше мне. У мужа есть прекрасная китайская камера, и пусть уж лучше меня снимает он, а не посторонний мужчина.
— К порядку, пожалуйста! — воззвал Смит. — Юнис, если ты хочешь продавать порнографию этому старому извращенцу — то не на работе. Давайте сделаем так: Юнис, ты пойдешь туда, где сидит сестра со своими железками, и покрутишься около нее минуты три. Я отсюда крикну: «Мисс Макинтош! Миссис Бранка у вас?» Если ты меня услышишь, то нас подслушивают. Если нет, возвращаешься, и мы обсуждаем наши проблемы без свидетелей.
— Хорошо, сэр. Как мне объяснить свое появление там?
— Все равно. Соври что-нибудь.
Юнис подошла к двери, и в ту же секунду дверь распахнулась. На пороге стояла медсестра.
— Я могу войти?
— Разумеется.
— Спасибо, сэр.
Медсестра подошла к кровати, открыла панель монитора и нажала несколько кнопок.
— Теперь у вас полное уединение, сэр… по крайней мере, с моей точки зрения.
— Спасибо.
— Конечно, я не должна отключать акустику без разрешения доктора, но… Впрочем, в любом случае вы могли не беспокоиться: я вас слышу, но не слушаю. Сэр.
— А как тогда вы, интересно, узнали, о чем мы здесь говорим?
— Но вы же назвали мое имя! Это как команда: «включись!» Я включилась и стала слушать. Впрочем, вы все равно не верите…
— Верю. Так что можете включить все, что вы там по-выключали. Значит, так: если я хочу, чтобы меня не подслушивали, я не должен произносить вашего имени? Запомню. Кстати, хорошо, что вас так легко вызвать. Для человека в моем положении это важно…
— Я рада, сэр.
— И я хочу поблагодарить вас за то, что вы снисходительны к моим придиркам — и к дурному характеру.
— Что вы, сэр. Это не так трудно. Я два года проработала в больнице для парализованных.
— С ума сойти! Это там вы так невзлюбили клизмы?
— Да, ужасно. А теперь, сэр, с вашего позволения…
Она ушла. Сэлэмэн посмотрел ей вслед.
— Ты уверен, что она не будет слушать?
— Как тебе сказать… Даже если она не сможет перебороть любопытства — она чертовски горда. А я лучше положусь на ее гордость, чем на всякие железки. Короче, суть дела в следующем: я хочу купить тело. Молодое здоровое тело.
Юнис осталась внешне безучастной. Лицо Сэлэмэна приобрело то характерное выражение, которое появлялось при игре в покер или беседах с атторнеем. Наконец Юнис произнесла:
— Запись вести?
— Нет. Хотя что я несу? Конечно! Вели своей швейной машинке записать разговор, отпечатать по копии для нас и стереть пленку. Мою копию спрячешь в архиве, предназначенном к уничтожению, свою — там же… а ты, Джейк, засунь свою к бумагам, которыми морочишь голову налоговому управлению.
— Можно спрятать надежнее: в архиве безнадежных должников, — сказал Сэлэмэн. — Йоханн, все это, конечно, между нами, но я давал присягу: не учить клиента обходить закон. А поскольку с нами Юнис, то наш разговор нельзя считать строго доверительным…
— И это я слышу от самого прожженного деляги! Который уже сто лет дважды в неделю учит меня именно этому: как обходить закон! А что касается Юнис, Джейк, то из нее клещами не вытащить ни словечка.
— Йоханн, я далеко не ангел, но связываться с кидне-пингом или подпольной работорговлей я не стану. Как всякая уважающая себя проститутка, я знаю меру.
— Фи, святой отец, что у вас на уме… Нет, Джейк, то, что предлагаю я, — и законно, и этично. Ты нужен лишь для того, чтобы комар носа не подточил.
— Допустим…
— Я хочу купить тело самым законным путем. То есть никакого киднепинга и похищения трупов. Легальная сделка.
— Но это невозможно.
— Почему? Ведь могу же я завещать свое тело, скажем, медицинскому колледжу?
— Это другое. Тринадцатая поправка: человек не может являться собственностью. Следовательно, ваше тело не является вашей собственностью, и продать вы его не можете. Что касается трупа, то — да, это собственность, правда, владелец ее находится слишком уж далеко… Но в принципе труп купить можно.
— Что значит «труп»?
— Труп? Мертвое тело, как правило, человеческое… Так написано в словаре Вебстера. Юридическое определение сложнее, но сводится к тому же самому.
— Давай-ка пройдемся по этому более сложному. Что значит «мертвое»? С какого момента тело считается мертвым и поступает в продажу? Что говорит закон?
— Есть прецедент: дело «Генри Парсонса против Род-Айленда». Верховный суд постановил: смерть исчисляется с момента прекращения мозговой активности.
— Подробнее, — потребовал Смит.
— Слушай, Йоханн, я юрист корпорации, а не судебный медик! Нужно навести справки…
— Я знаю, что ты не Всевышний. Справки навести успеем. Что ты знаешь сейчас?
— Ну… существуют разные тесты, исследования, имеются всяческие определения: «глубокая кома», «полное отсутствие электрической активности мозга», «необратимые корковые нарушения», но все, в конечном итоге, сводится к одному: опытный врач ручается своей репутацией и дипломом, что данный конкретный мозг мертв и уже никогда не оживет. Работа сердца и легких во внимание не принимается. Что еще?.. При пересадке органов присутствуют обычно еще два врача и коронер… хотя это не оговорено специально законом, да и не все штаты приняли танатологическое законодательство…
— Секунду, мистер Сэлэмэн, — подняла палец Юнис. — Что это за слово? Моя машинка поставила вопрос…
— Что она напечатала?
— Т-А-Н-А-Т-О-Л-О-Г-И-Ч-Е-С-К-О-Е.
— Могучая машинка! Это производное от греческого «танатос», что значит «смерть».
— Тогда занесем это в память… — Юнис нажала клавишу и что-то шепнула. — Она лучше работает, когда ее хвалят, — пояснила она. — Продолжайте.
— Юнис, тебе правда кажется, что она живая?
Юнис нажала клавишу «стоп», а потом «стереть».
— Нет, мистер Сэлэмэн. Но она действительно ведет себя со мной лучше, чем с другими операторами. Если с ней обращаются равнодушно, она начинает дуться.
— Я свидетель, — сказал Смит. — Когда Юнис уходит в отпуск, ей лучше забирать игрушки с собой. Иначе к ее возвращению все так разлаживается, что приходится стенографировать вручную. Ладно, о машинках поболтаем в другой раз: прадедушка устал и хочет поспать.
— Да, сэр, — Юнис включила запись.
— Резюмирую: в случае пересадки органов медики выработали правила и традиции, позволяющие им защитить себя от уголовного или гражданского иска. Они как бы растягивают ответственность на всех и перекрестно страхуют друг друга…
— Хорошо. Джейк, ты не сказал мне ничего нового, но подтвердил, что я не ошибся в своих построениях. Это дело можно провернуть — и мы его провернем. Короче говоря, мне нужно подыскать здоровое тело в возрасте до сорока лет, с хорошим сердцем и прочими внутренними органами… но с юридически мертвым мозгом. Я хочу это тело купить… и пусть мой мозг в него пересадят.
Юнис не прореагировала никак, а Сэлэмэн прищурился:
— И когда ты его хочешь купить? Сегодня?
— Не позже следующей среды. Гарсиа говорит, что до среды я еще дотяну.
— Давай лучше сегодня — чего зря тянуть? И заодно вставим новый мозг. Старый, по-моему, уже того…