Проклятый (ЛП)

 – Но ты хорошая? На моей стороне? – Рио почувствовала себя идиоткой, но не могла не уточнить.

 «Да. И нет. Это сложно».

 С этими словами Кицуне легко спрыгнула вниз и принялась завтракать.

 Рио раздраженно вздохнула. Люк протянул ей чашку кофе, а в другой руке держал сливки с ириской.

 – А я вот хочу попробовать сегодня карамельные, – решила Рио. – Кажется, на этой неделе следует пробовать все новое.

 Люк улыбнулся, и она приказала себе не краснеть.

 – Мне особенно понравилось то, что ты проделала с язычком…

 – Прекрати!

 Люк рассмеялся, но остановился.

 – Что она сказала? – И кивнул в сторону Кит.

 – Ей тяжело со мной говорить. Кит подтвердила, что она – ёкай. И пояснила, что ее моральные ценности отличаются от наших. Она здесь, чтобы помочь мне с чем-то, о чем еще сама не знает, – резюмировала Рио.

 – А она хоть сказала, на твоей ли стороне? Потому что, должен признаться, если нет, то мы можем сэкономить на сырой курятине, – в шутку заметил Люк.

 Кит подняла голову и изящно ощерила клыки, молча выражая свое неудовольствие. Видно, шутки она не поняла.

 – Спокойно, пушистая мордочка, – посоветовал маг, – я намного больше тебя, и мне нравится взрывать всякие вещи.

 Кит пропала. Вот только что она завтракала, а через секунду исчезла без следа. Рио уронила ложку, которой мешала кофе, и в панике стала осматриваться.

 – Следи за тем, что говоришь, – медленно попросила она Люка, вытаращив глаза.

 – И почему же?

 Рио указала на холодильник, на вершине которого, умываясь, сидела лисица.

 – Ну, а вот это уже интересно, – спокойно заметил Люк. – Наверное, самое время сказать, что она ответила? На твоей ли она стороне?

 – Кит сказала «да», а потом «нет». Видно, это сложно.

 Доказав свои возможности, Кит снова исчезла и появилась у миски, где как ни в чем не бывало продолжила есть, будто только что не показывала магический трюк прямо посреди кухни.

 – Еще один человек – ну ладно, создание – в моей жизни, кто знает обо мне больше меня самой, – мрачно пожаловалась Рио. – Я могла бы закатить вечеринку и пригласить лишь тех, кому известно о моем прошлом больше меня, и мы бы заняли весь хоккейный стадион Бордертауна.

 Люк начал собирать продукты для еще одного омлета, на время отвлекая Рио.

 – Элис что, занесла продукты и ушла? – Рио почувствовала какую-то ревность и закусила губу. – И вообще, она здесь что, живет что ли?

 Люк посмотрел на любимую, а затем прервал готовку, подошел к ней и поцеловал.

 – Мы с Элис старые друзья и больше ничего. Она останавливается у меня на несколько дней в месяц, когда приезжает в город, чтобы мы пообщались. Она приносит с собой больше правдивых сплетен, чем любой из моих знакомых, и всегда делится интересной информацией.

 Люк вернулся к омлету, но затем серьезно посмотрел на Рио:

 – Раз уж мы начали разбор полетов, то что это за мальчик на велосипеде – Кейдж как-там-его? Мне показалось, что он не просто друг, когда я… э-э-э, когда я изредка видел тебя раньше.

 Рио заметила неуверенность на его лице, прежде чем детектив опять принялся нарезать овощи, но решила не заострять внимание.

 – Кейдж, может, и хотел стать не просто другом, но я никогда не отвечала на его чувства, так что он быстро нашел себе другую. Насколько я знаю, он теперь играет роль «муза» для оперного вдохновения Офелии.

 – В обнаженном виде? – Люк улыбнулся. – Я бы сам не против получить такую «музу».

 – Я – единственная обнаженная муза, которую ты будешь лицезреть еще долгое время.

 Люк почему-то хмуро посмотрел на сковородку с омлетом, что озадачило Рио, пока она не вспомнила, что именно сказала.

 Ой. Он не хотел, чтобы она заявляла на него права. Конечно.

 – Эй, все в порядке, – небрежно произнесла она, делая вид, что ее сердце не раскалывается, как яичная скорлупа, которую маг только что бросил в раковину.

 Брошенная, выкинутая.

 Как мусор в мусоропровод.

 Рио заставила себя вымученно улыбнуться:

 – Никаких ожиданий, так точно? Ты можешь раздеваться перед всеми, если хочешь.

 Люк так быстро обошел стол, что Рио не заметила его движений, а маг уже обхватил ее за талию и поднял в воздух.

 – Даже не думай об этом. Никто, кроме меня, тебя голой не увидит. Понятно?

 Что-то дикое и примитивное уставилось из глубины его глаз, и Рио инстинктивно знала, что ей надо очень осторожно обращаться с Люком, пока он не сдержит тьму, что всегда его мучила.

 Так что Рио наклонилась и поцеловала любимого. Это был сладкий соблазнительный поцелуй; она покусывала губы Люка, пока он не открыл рот, а затем нежно лизала и пробовала на вкус, пока маг не склонил голову, отвечая с той же дикой страстью, которую показал прошлой ночью.

 Когда он наконец отстранился, его лицо приняло угрюмое выражение, словно у него были какие-то плохие новости, но он понятия не имел, как их преподнести. Или, может…

 – Люк, – начала Рио, осторожно подбирая слова, – кажется, я услышала немного твоих мыслей. Ты случайно не думаешь о том, что нужно мне рассказать плохие новости?

 Его глаза слегка расширились, но он не был ни слишком удивлен, ни разозлен ее словами.

 – Мне нужно рассказать тебе о моем проклятии, Рио. Обо всем, и дать тебе возможность уйти прочь и никогда больше не встречать меня, как бы мне не противела эта мысль.

 Повалил дым, и Люк выругался и бросился спасать омлет, а Рио в одиночестве смотрела, как ее жизнь, ее планы и ее сердце разбиваются вдребезги. Она была в его постели всю ночь, даря свое тело и душу, и они даже не позавтракали, а он уже готов сказать «прощай!». Рио как в тумане прошла по комнате к выходу, а затем стояла под дождем, роняя слезы.

ГЛАВА 17

Люк схватил сковородку и обжег руку – и поделом. Он выключил плиту, чтобы не спалить дом дотла, и бросился за Рио, но ее уже и след простыл, даже запаха не осталось. А маг все никак не мог забыть шок и боль, исказившие лицо Рио, когда на нее обрушилась ужасная новость.

 Люк поднял лицо к струям холодного дождя и с горечью пожелал хоть на мгновение стать тем, кто умеет на словах выражать свои чувства. Но ген красноречия, присущий его наследившим в истории родственникам, магу не передался. Он не мог объясниться с любимой женщиной, потому что делать такое прежде ему не доводилось.

 Люк никогда не испытывал ничего подобного – даже подумать не мог о влюбленности, а теперь, когда это случилось, у него под рукой не оказалось карты, способной провести, показать правильный путь. Маг отлично умел отдавать приказы. Особенно хорошо ему удавалось убеждать людей оставить его в покое.

 Сотрудничество никогда не было его фишкой – Люк просто поджигал все, что раздражало, и любого, кто того заслуживал. И теперь невольно поссорился с самой невероятной женщиной из всех, кого знал.

 Позади него на пороге завыла Кит. Ее песня была такой отчаянной, что волоски на затылке встали дыбом, а и так холодная кожа на руках покрылась мурашками.

 В одиночестве стоя под дождем, Люк внезапно захохотал как безумец, каким его многие считали. Рио ведь не зря сбежала от них с Кит. Детектив развернулся, вошел в дом и посмотрел на лисичку.

 – Мы ведь это заслужили. Ты сказала ей, что не знаешь, на ее ли ты стороне, и она решила, что я попросил ее уйти. Мы не так просто ее потеряли.

 Кит снова завыла, но Люк закрыл дверь, заставив лису вернуться на кухню в тепло. Человек и зверь смотрели друг на друга. Оба несчастные, промокшие до нитки и, вероятно, проклинавшие друг друга за нанесенную Рио обиду.

 Люк достаточно знал о прошлом любимой, чтобы понимать: его бездумности нет оправданий. Ее родители – кем бы они ни были – бросили малышку в монастыре. И теперь даже бледное подобие дома исчезло, фигурально выражаясь, у нее из-под ног.

 Какое же чудесное время сбросить на нее правду о своем проклятии. Люк не мог выбрать худшего момента для дурацкого признания, если бы собирался причинить ей наибольшие страдания.