Страница 6 из 103
И еще.
Гамильтон ощутил, что вода ушла, не оставив между ним и губчатой подстилкой ничего, кроме простыни да водонепроницаемой оболочки. Протянув руку, он убавил звук будильника, и тогда до него дошел настойчивый голос телефона:
– Лучше обратите внимание, босс! У меня неприятности. Лучше обратите внимание, босс! У меня неприятности. Лучше обратите внимание, босс! У меня неприятности…
– У меня тоже. Полчаса!
Аппарат послушно затих. Нажав кнопку завтрака, Гамильтон прошел в душ и, бросив по дороге взгляд на циферблат, решил воздержаться от длительной процедуры. К тому же он проголодался. Так что четырех минут хватит.
Теплая мыльная эмульсия покрыла его тело, потом была сдута потоком воздуха, который на исходе первой минуты сменился игольчатым душем той же температуры. Потом колючие струйки стали прохладнее, а затем хлынул сплошной мягкий поток, оставивший после себя ощущение свежести и прохлады.
Комбинация эта была собственным изобретением Гамильтона, и ему было все равно, как посмотрели бы физиотерапевты.
Поток воздуха быстро высушил кожу, оставив минуту для массажа. Гамильтон поворачивался и потягивался под настойчивым нажимом тысячи механических пальцев, пока не решил, что вставать все-таки стоило. На секунду он прижал лицо к капиллотому, после чего душевая обрызгала его духами и на прощанье легонько припудрила. Гамильтон вновь почувствовал себя человеком.
Он выпил большой стакан сока сладкого лимона и прежде, чем включить обзор новостей, всерьез потрудился над кофе.
В обозрении не было ничего, достойного внимания. «Отсутствие новостей, – подумал он, – делает страну счастливой, но завтрак – скучным». Дюжина сжатых видеосюжетов промелькнула перед Гамильтоном, прежде чем он переключил один из них на подробную версию. Не то чтобы там содержалось что-то важное – просто это касалось его лично.
– Игровая площадка Дианы открыта для публики! – провозгласил диктор, и вид ущербной Луны на экране сменился контрастным пейзажем лунных гор; глубоко под ними взгляду открылось сияющее зрелище рукотворного рая. Гамильтон нажал на клавишу «Расскажи больше».
– Лейбург, Луна. Игровая площадка Дианы, давно уже рекламируемая ее агентами как высшее достижение индустрии развлечений, не имеющее равных ни на Земле, ни за ее пределами, ровно в двенадцать тридцать две по земному основному была оккупирована первой партией туристов. Мои старые глаза повидали немало городов удовольствий, но и я был поражен! Биографы рассказывают, что и сам Лей не чурался веселых мест – оказавшись здесь, одним глазком смотрю на его могилу: а вдруг он появится?
Гамильтон вполуха слушал болтовню диктора, вполглаза поглядывал на экран, сосредоточив основное внимание на полукилограммовом кровавом бифштексе.
– …ошеломляюще прекрасные, сверхъестественно чувственные танцы при малой силе тяжести. Залы для иф переполнены – вероятно, администрации придется открывать дополнительные помещения. Особенно популярны игровые автоматы, предложенные «Леди Лак, Инкорпорейтед» [Корпорация «Госпожа Удача» (англ.)] – они называются «Азарт Гамильтона». В действительности…
Видеооператору все-таки не удалось создать ощущения ликующих толп – Гамильтон почти физически ощущал старания, с которыми тот искал точки, откуда можно было снимать нужные кадры.
– …билеты на круговую экскурсию, позволяющую посетить каждый из аттракционов, и трое суток в отеле – при нормальной земной силе тяжести, поскольку каждая комната центрифугируется.
Гамильтон выключил новости и повернулся к телефону.
– Связь один-один-один-ноль.
– Специальная служба, – ответило ему сухое контральто.
– Луну, пожалуйста.
– Конечно. С кем вы желаете говорить, мистер… э… Гамильтон?
– Да, Гамильтон. Я хотел бы поговорить с Блюменталем Питером. Попробуйте вызвать кабинет управляющего Игровыми площадками Дианы.
Через несколько секунд на экране возникло изображение.
– Блюменталь слушает. Это вы, Феликс? На этом конце изображение паршивое. Сплошные полосы от помех.
– Да, это я. Я звоню, чтобы спросить об играх, Пит… В чем дело? Вы меня слышите?
Долгих три секунды изображение на экране оставалось неподвижным, потом неожиданно заговорило:
– Конечно, слышу. Не забывайте о запаздывании.
Гамильтон почувствовал, что выглядит по-дурацки. Он умудрился забыть о запаздывании – впрочем, он всякий раз забывал. Ему всегда казалось затруднительным помнить, глядя в лицо собеседнику, что должно пройти полторы секунды, прежде чем этот человек – если он на Луне – его услышит, и еще полторы, пока его голос придет на Землю. В целом запаздывание составляло три секунды. На первый взгляд – сущий пустяк, однако за это время можно пройти шесть шагов или упасть на сорок один метр.
Гамильтон от души радовался, что до сих пор не установлена телефонная связь с малыми планетами – это ж с ума можно сойти, по десять минут вибрируя между репликами; легче отправить письмо…
– Виноват, – сказал он, – забылся. Как представление? Толпы выглядят не слишком внушительно.
– Ну, сказать что было слишком тесно, конечно, трудно. Но ведь и единственный корабль – не Ноев ковчег. Однако с играми все о'кей. Деньжат у них было предостаточно, и они спешили их истратить. Вашему агенту мы сообщили.
– Естественно. Извещение я получу, но пока хотел бы узнать, какие игры пользовались большим успехом.
– Хорошо шла «Заблудившаяся комета» Да и «Затмения» тоже.
– А как насчет «Скачек» или «Найди свое дитя»?
– Неплохо, но не в такой степени. Гвоздь этой забегаловки – астрономия. Я вам об этом говорил.
– Да, и мне стоило прислушаться. Что ж, я внесу поправки. Изменить название «Скачек» можно прямо сейчас. Назовите их «Высокой орбитой», а лошадкам дайте имена астероидов. Пойдет?
– Хорошо. А цвет декораций изменим на полуночную синеву и серебро.
– Годится. В подтверждение вышлю вам стат. Все, наверное? Я заканчиваю.
– Одну минутку. Я сам попробовал разок рискнуть в «Заблудившейся комете», Феликс. Это замечательная игра.
– Сколько вы спустили?
Блюменталь взглянул на него с подозрением.
– Около восьмисот пятидесяти, если хотите знать. А с чего вы взяли, что я проиграл? Игра честная?
– Разумеется, честная. Но я сам создавал эту игру, Пит. Не забывайте этого. Она исключительно для лопухов. Держитесь от нее подальше.
– Но подождите же, я придумал способ с ней управиться. Думаю, вам следует об этом знать.
– Это вы так думаете, Пит. А я – знаю. Беспроигрышной стратегии в этой игре нет.
– Ну… хорошо.
– Ладно. Долгой жизни!
– И детей.
Едва линия освободилась, телефон возобновил свой настырный призыв:
– Полчаса прошло. Лучше обратите внимание, босс. У меня неприятности! Лучше…
Аппарат смолк лишь после того, как Гамильтон извлек стат из щели приемника.
Там значилось.
«Гражданину Гамильтону Феликсу 65-305-243 Б 47. Привет! Окружной Арбитр по генетике свидетельствует свое уважение и просит гражданина Гамильтона посетить его в его офисе завтра в десять утра». Стат был датирован вчерашним вечером и завершался постскриптумом с просьбой известить службу Арбитра, если указанное время будет сочтено неудобным, сославшись при этом на такой-то исходящий номер.
До десяти оставалось полчаса, и Гамильтон решил пойти.
Служба Арбитра поразила его уровнем автоматизации: либо ее было куда меньше, чем в подавляющем большинстве офисов – либо ее тщательно спрятали.
Традиционные места роботов – например, секретарские – занимали люди, в большинстве своем – женщины, одни серьезные, другие веселые, но все как на подбор красивые и явно смышленые.
– Арбитр ждет вас.
Гамильтон встал, погасил сигарету в ближайшей пепельнице и взглянул на секретаршу.
– Должен ли я оставить вам пистолет?
– Только если сами хотите. Пойдемте со мной, пожалуйста.
Она проводила Гамильтона до дверей кабинета, открыла их и удалилась, пока он переступал порог.