Страница 58 из 76
Вместо обычных песнопений и гимнов Тереза решила спеть Тиму колыбельные, поскольку в жизни он был лишен человеческих контактов, включая материнскую любовь. Спустя десять дней она узнала; что его перевезли в другое место. Тереза была рядом, когда смерть пришла к нему. Это было ночью, сияла луна. Тереза играла на арфе и пела ирландские и румынские колыбельные песни. Бездомный умирал рядом с гаражом в окружении гремящих подъемников, ревущих моторов и удивленных возгласов водителей, которые упрекали Терезу за то, что она возится с каким-то бродягой.
«Я не знаю, где он похоронен и был ли похоронен вообще, — вспоминает она. — Тем не менее я уверена, что он получил благословение и успокоение в свои последние минуты той ночью, когда так ярко сияла луна». Те времена, когда люди умирали без внимания со стороны окружающих, уже прошли. Члены «Чаши умиротворения» ухаживают за безнадежными пациентами, которые страдают от различных заболеваний. За последние три года курс окончило более пятидесяти студентов, которые получили специальные дипломы. Поскольку у Терезы последователи в Соединенных Штатах, у людей появляется больше шансов, что их не минет чаша любви в последние мгновения жизни.
Итоговый рефрен
O'олае его доетигает jга^дма, ра^дм етанлЯитер. ew дыжшшем., дыхание — тепло м , тепло п р*$patu/iemeji ft -выемиее ВвЫсе^тгбо. (Вот & чем ^акмочаетер. ~6ыелшй емьгел, душа -fieew .*шра.
Чандогья Упатшад
Для множества людей музыка является своеобразным мостиком между жизнью и смертью. Истории о смерти или пережитых на грани смерти мгновениях сопровождаются рассказами о мистическом туннеле из света и звука с иллюминацией, куда после смерти отправляется в свое странствие душа.
Тибетские буддисты считают, что в момент смерти целовек должен бодрствовать, чтобы не прервать бесконечный и вечный цикл реинкарнации (перевоплощения). Они считают жизнь вечным процессом, требующим постоянной подготовки, памяти и свободы. Из «Тибетской книги усопших» монахи и монахини запоминают и исполняют песнопения в течение всей жизни, для того чтобы к моменту смерти не впасть в иллюзию несуществования. Молитвы и песнопения, исполняемые вокруг усопших, действуют как своеобразная вышка для души, которая покидает бренное тело. Монахини своими голосами направляют душу, летящую по воздуху, к вечному пристанищу.
Католиков с детства учат повторять молитву: «Святая Дева Мария, Матерь Божья, помолись за нас, грешных, сейчас и в момент нашей смерти. Аминь». Таким образом они готовятся к тому, чтобы услышать голое Богоматери в последний свой миг перед тем, как попасть в ад или рай. Протестанты поют традиционный припев к гимну: «Ведь правда, жизни круг не будет прерван, о Боже, никогда, никогда?» Благодаря таким традициям человеку легче выйти в свой последний путь, в то время как чьи-то голоса продолжают петь и молиться за него.
Григорианские песнопения, пожалуй, лучше всего готовят к такому путешествию и дают возможность жить одновременно как бы в двух мирах. Основной закон монахов-бенедиктинцев, или тремис, управляет монашеской жизнью полтора тысячелетия. Треллис напоминает монахам о том, что во время пения они присутствуют среди ангельских хоров. Когда они восхваляют ангелов и святых, Господь благославляет их на продление бесконечного молитвенного вдохновения.
В конце каждогодня бенедиктинские монахи исполняют вечернюю службу, последний из канонических часов, который означает «завершение». Поскольку дневные песнопения завершаются в шестом часу вечера, эта молитва является заключительной и читается не в часовне, а в уединенной келье. «Ее заключительный припев “Мирная ночь и прекрасный конец дня дарованы нам”, — как пишет брат Дэвид Штайндл-Раст в своей вдохновляющей книге “Музыка тишины”, — соединяет конец каждого дня с концом всей жизни. Он утверждает, что ритмы каждого нашего дня параллельны ритмам всей нашей жизни. То, как мы проживаем каждый свой час и каждый свой день, определяет характер нашей жизни. Ритмы наших часов учат нас, как строить ритмы жизни».
Связанная с музыкой духовная практика не является уникальной для тибетцев, буддистов, католиков и индусов. Американский психиатр Эдгар Кейс отмечал важность песнопений, называя их «излиянием души». В своей книге «Музыка как мостик» Ширли Рэбб Уинстон цитирует спящего пророка: «Бормочите, напевайте сами себе, и пусть вас никто не слышит, но вы слушайте себя сами».
ИНТЕРЛЮДИЯ Горе под музыку
Музыка облегчает ритуал прощания с усопшими, давая возможность живым разрядить эмоции и унять боль. Бо-
лезнь и смерть друзей и любимых вызывают у нас глубокую грусть. Мы стараемся сдерживаться и не даем возможности сердцу испытать облегчение, которое дает печаль. Часто мы стараемся изолировать детей от этой боли. Это упражнение не предназначено для того, чтобы смягчить печаль мира. Такая стратегия привела бы к противоположному результату. Оно нужно для того, чтобы помочь нам справиться со своими чувствами в этом мире, где люди и события обостряют нашу боль. Это упражнение может напоминать диалог с самим собой. Подумайте о ыем как о новом способе услышать самого себя.
Поставьте «Лакримозу» из «Реквиема» Моцарта или музыку, которая имеет для вас особый смысл.
1. Повторяйте Про себя следующее утверждение: «Я отпускаю свою печаль и боль и заменяю их покоем, богатством чувств и признанием».
2. Закрыв глаза, сделайте двенадцать глубоких вдохов и выдохов. Позвольте мыслям свободно формироваться и течь, не задерживайте на них внимание.
3. Представьте свой организм в виде хранилища воспоминаний и в виде библиотеки, где собраны великие творения. Представьте себе храм, заполненный светом и тенями, в котором звучат мелодии, отражающие новые способы выражения чувств.
4. Представьте себе, что с каждым выдохом ваши страхи уходят. Старайтесь вдохнуть чистый свежий воздух, представьте себе, что он освобождает мозг и душу, открывая перед вами новые возможности.
Если вы делаете это упражнение в паре с кем-то и этот человек начинает вскрикивать или стонать, старайтесь успокоить его, внушив, что он избавится от тяжелых мыслей и чувств. В какой-то момент можно переключиться на более спокойную музыку или выключить запись. Если необходимо, помолитесь или займитесь вместе медитацией.
Для того чтобы’ довести рассказ об «эффекте Моцарта» до конца, я думаю, можно описать кончину Моцарта в возрасте тридцати пяти лет и ту направляющую роль, которую музыка играла в конце его жизни. В последний год своей жизни Моцарт одновременно сочинял «Реквием» и оперу «Волшебная флейта», основанную на идеях масонства. В течение нескольких месяцев Моцарт страдал от депрессии, галлюцинаций и умопомешательства. Однако он старался завершить свои творения.
По мере того как симптомы становились все серьезнее, Моцарт слег 20 ноября 1791 года. Лихорадка усилилась, боли обострились, он страдал от приступов тошноты и расстройства желудка. В последний вечер 4 декабря вокруг умирающего композитора в Вене собрались его друзья и стали петь отрывки из незаконченного «Реквиема». Было завершено семь куплетов-сЛакри-мозы», и Моцарт начгш петь партию альта, имитируя трубы и раздувая щеки. «Вот моя песня смерти, — сказал он, возбужденный звуками музыки. — Я не могу оставить ее незаконченной».
Вскоре после полуночи Моцарт скончался. Лежа на смертном одре, этот музыкальный вундеркинд, который был погружен в атмосферу музыки еще в утробе матери, а затем стал великим композитором, создавшим божественные концерты и симфонии, попросил окружить себя музыкой. «Творческая энергия музыки Моцарта, — говорил Гёте, комментируя трагедию его ранней смерти, — будет звучать из поколения в поколение и никогда не будет забыта».
Песни, молитвы и песнопения, которые окружают человеческое тело после смерти, создают мощное «транспортное средство» для души, которая отправляется в свой последний путь на небеса. Цветы и грустная музыка, которые окружают усопшего, напоминают освобожденному духу, что тело бренно. Если человек помогал другим, он будет гораздо лучше готов к своему уходу из этого мира. В течение многих веков усопших сопровождала музыка в их последнем духовном путешествии к следующей жизни. Музыка набрасывает волшебное покрывало надушу, покидающую бренное тело и отправляющуюся в вечность.