Страница 6 из 68
Затем мы все собираемся в столовой. Виндхорст узнал, что утром мы уезжаем, и пришел к нам проститься. Мы говорим о том, что нас ждет. В армейских сводках сообщают о боях на западе возле Нюрнберга и Ганновера. На фронтах затишье, но война продолжает бушевать, ежедневно размалывая в своих жерновах все новые и новые жизни, в то время как вожди без устали твердят об оружии возмездия. Это делается для того, чтобы взвинтить нервы страдающих людей. После нас хоть потоп! Таков лозунг, и молодежь верит в Гитлера, как в мессию. И я тоже!
Раздается вой сирен. В убежище тихо играет губная гармоника, а снаружи гремит зенитная артиллерия и дрожит от взрывов земля. В унисон ревут двигатели бомбардировщиков, несущих смерть и разрушение городу.
В казарму входит Ритн и будит нас. Мы в последний раз потягиваемся в кроватях, а затем мчимся в туалет. Походный паек, состоящий из хлеба, колбасы, масла и сигарет, выдают в комнате дежурного унтер-офицера, но для него не хватает места в наших мешках. Мы решаем сразу же что-нибудь съесть, и потому не занимаемся сборами, а торопливо жуем, набив рот.
Стрелка часов неумолимо движется вперед, последние минуты тянутся ужасно медленно. Я заново быстро складываю вещи, нижнее белье, письменные принадлежности и маленький альбом с фотографиями, короче, все, что осталось у меня от гражданской жизни. Странно, что нам позволили взять с собой все то, что может отвлекать нас от главного. Что вчера говорил майор? «Мысли о доме — недостойны молодого солдата!»
Штабс-фельдфебель Бекер отправляет нас на плац. Берем вещи и медленно спускаемся по лестнице. Унтеры снова проходят вдоль строя. Тут погон неправильно пришит, здесь пояс не так застегнут. Сзади — остающиеся товарищи. Альфонс балагурит: «До встречи в братской могиле!» «Мы займем вам место у окна!» — отвечаем мы. Жаль, что старшие остаются здесь, их опыт мог быть полезен, чтобы сдерживать энтузиазм восторженного молодняка.
На плац выходит лейтенант. «Смирно!» Он спокойно принимает доклад штабс-фельдфебеля, затем прощается с нами. Сопровождающий нас унтер-офицер выходит вперед, мы следуем за ним.
Из восточного блока казарм повзводно выходят солдаты. Плац торопливо пересекают новобранцы, несущие котелки с кофе. Венгры строем и с песней отправляются на стрельбище. Жирный оберфельдфебель поправляет мундир, отряхивается. Виндхорст прощально салютует нам кивком головы. Распахиваются ворота казармы, и мы покидаем наших товарищей. Торжественным маршем мимо проходят заунывно поющие русские. Как только мы оставляем казармы, выглядывает яркое солнце.
Начинается новый этап нашей жизни.
Глава II. На фронт
Мы строем идем к станции метро Рулебен, прямо от ворот казармы, закрывшихся за нами, как мне кажется, навсегда. Я чувствую, будто обрел свободу. Ветви деревьев, растущих вдоль дороги, покрыты зеленым пушком, почки на них вот-вот раскроются. Мы шагаем в неизвестность.
Фольксштурм[17] неторопливо возводит баррикады возле тоннеля. Работающие разобрали тротуар, забили в землю железные балки. Заполненные камнями товарные вагоны рейхсбана[18] уже готовы в случае необходимости перекрыть дорогу.
На станции метро проходим через турникеты к залитым солнцем платформам[19]. Унтер-офицер сопровождения остается внизу, чтобы сделать отметку в наших путевых документах. Приближается время отправления поезда. Звучит команда «По вагонам!». Мы вваливаемся в вагоны совсем как гражданские, которым надо куда-то спешить. Как солдатам, нам положено ждать, но гражданские повадки в нас все еще живы.
Двери закрываются, и поезд приходит в движение. Смотрю в окно и вижу, что унтер-офицер сопровождения бежит за нами, крича что-то вслед отъезжающему поезду. Возникает спор, что нам делать. У него все наши документы, включая расчетные книжки.
Вагон постепенно заполняется, причем главным образом женщинами, которые едут по городским магазинам. Мы выходим на Кайзердамм и устраиваемся на платформе. Поезда подходят, останавливаются и снова отходят, исчезая вдали.
На газетном стенде вывешены журналы и газеты. С первой полосы «Беобахтер Иллюстрирте» улыбается офицер СС в новеньком мундире с дубовыми листьями к Железному кресту[20].
Наконец унтер-офицер сопровождения выходит из одного из поездов. Он сердито подходит к нам, но успокаивается, видя, что мы все на месте и никто не потерялся. Садимся на следующий поезд, едущий до зоопарка, где выходим из метро и поднимаемся вверх на станцию городской железной дороги. Нас подхватывает людской поток. Гуляющие по улицам женщины и девушки сменили зимнюю форму одежды на весеннюю. Руины церкви кайзера Вильгельма[21] тонут в рассветной дымке. Мемориальная церковь, Курфюрстендамм, — славные названия, любимые места Берлина, на которые мы недавно смотрели глазами свободных граждан. Какая бездна отделяет их от нас теперь, когда мы можем лишь мельком бросить на них взгляд. Останавливается трамвай, стремительно проносятся автомобили. Суматоха, суета — таков ритм большого города!
Мы выходим на платформу как раз в тот момент, когда отходит поезд на Эркнер. Теперь нам еще двадцать минут придется ждать следующего. Мы ставим наши мешки и гуляем по платформе. Неподалеку непринужденно курят офицеры СС, поставив у ног чемоданы из свиной кожи. На них новенькие галифе, кожаные пальто с меховыми воротниками и легкие портупеи с пистолетными кобурами. Партийные бонзы в желтой форме с нарукавными повязками фольксштурма. Толстяк с портфелем и нарукавной повязкой со свастикой на пальто блаженно выдыхает сигарный дым. Вокруг нас снуют девушки в легких прозрачных весенних платьях, куда-то торопятся измученные заботами женщины, изможденные рабочие, голодные дети — таков многоликий Берлин.
Наконец подходит поезд на Эркнер, он уже переполнен. Мы с трудом протискиваемся внутрь. Станции мелькают как в кино — лежащая в руинах Фридрихштрассе, Винтергартен со сгоревшим куполом, Шиффбауэрдамм, Адмиральспаласт, Апександерплац со статуей Беролины. Универмаги «Герти» и «Аваг».
Море зданий большого города вскоре отступает, и начинается сельская местность — Карлхорст, Руммельсберг. Жители пригородов копошатся в своих садах, крестьяне вспахивают поля. Деревья и кустарники только что покрылись листвой, и ликующие птицы порхают в голубом весеннем небе.
Городская железная дорога заканчивается в Эркнере, оттуда нам нужно ехать пригородным поездом, который отправляется только через три часа.
Платформы полны офицеров и солдат всех родов войск, даже моряков, сражающихся на Одере[22]. Все они ждут поезда. Повсюду развешены плакаты, предупреждающие военных о том, что дезертирство карается трибуналом. Здесь же женщины, приехавшие в деревню, чтобы выменять на что-то продукты для голодных детей, и беженцы из Франкфурта-на-Одере, которые хотят вернуться, чтобы попробовать спасти еще что-то из вещей. Они сидят на корзинах и мешках, в то время как СС[23] и военная полиция проверяют паспорта.
Нам выдают расчетные книжки и разрешают уйти со станции. Оставляю мешок и ранец на платформе.
Перед станцией несколько разрушенных зданий и руины разбомбленной фабрики. Эркнер, некогда прелестный цветущий пригород, буквально сметен морем огня из-за завода шарикоподшипников «Кугельфишер», принесшего ему смерть и разрушение.
В Эркнере закрыты все пивные. В них поселили беженцев и местных жителей из разрушенных бомбежкой домов, влачащих жалкое существование на скудных остатках своего имущества.
Медленно бреду мимо сожженных загородных домов и маленьких семейных коттеджей, обвиняюще глядящих на мир из зелени садов. Меня часто спрашивают, сколько мне лет, и одна молодая девушка даже предлагает мне гражданскую одежду брата и обещает спрятать. Однако мне не хватает храбрости, и я отвечаю отказом.
17
Фольксштурм был сформирован под эгидой нацисткой партии 18 октября 1944 года в качестве подразделений народного ополчения и состоял из здоровых мужчин непризывного возраста. Несмотря на то, что фольксштурмовцы носили нарукавные повязки вермахта, они снабжались провиантом, оружием и обмундированием главным образом из партийных фондов, и поэтому некоторым не хватало даже формы
18
Имперская железная дорога.
19
Конечная остановка метро Рулебен находится высоко над уровнем улицы.
20
Железным Крестом за храбрость награждали в такой последовательности: Железный крест 2-го класса, Железный крест 1-го класса, Рыцарский Железный крест, затем Железный крест с дубовыми листьями, с мечами и, наконец, с мечами и алмазами.
21
Немецкое название — Kaiser-Wilhelm-Gendankniskirche.
22
Моряки были переведены в 20-ю танково-гренадерскую дивизию в Зеелове для того, чтобы пройти обучение как пехотинцы.
23
Полицию Алльгемайне СС не нужно путать с войсками СС.