Страница 33 из 68
Я также вхожу в дом напротив и остаюсь стоять у двери. Лейтенант уходит с улицы и вновь обходит дома. Теперь улица словно вымерла. Тихо. Ни души. Солнце отражается в окнах домов напротив.
Я закрываю парадную дверь. Некоторые жильцы бросаются наверх, чтобы забрать с собой в подвал ценные вещи. Вхожу в квартиру на первом этаже. Там расположился майор. Он выглядывает из небольшой очаровательной спальни, окна которой выходят на улицу. Кровати в спальне аккуратно заправлены — видимо, совсем недавно. Я беру себе на кухне стул и подтягиваю его к другому окну. Затем мы вынимаем оконную раму, чтобы в нас не летели осколки. Ветер выдувает шторы наружу.
Затем я иду в прихожую. Мы оставили входные двери открытыми, зато закрыли черный вход. Я прицеливаюсь из винтовки и делаю три выстрела в заднюю дверь. В отверстия проникает солнечный свет. Возвращаюсь в квартиру и беру себе банку варенья, которую нашел в кухне. Это наша солдатская привилегия. Мы берем все, что хотим, независимо от того, наше или нет.
Сажусь рядом с майором на кровать и начинаю смотреть в окно. Он встает, садится в кожаное кресло и подтягивает его к другому окну. Неожиданно с соседней улицы доносится лязг танковых гусениц. Среди домов раздается глухой грохот взрывов и артобстрела. Вскоре поблизости слышны выстрелы, правда, пока одиночные. Пуля со свистом пролетает рядом с моей головой, словно пытается обжечь меня. Я испуганно выпускаю из рук винтовку и выглядываю на улицу. Картина, что висела на стене позади меня, прострелена, стекло разнесено вдребезги. Теперь мы ведем себя осторожнее. Большинство входных дверей в домах напротив закрыты, в том числе и в том, где только что был я. Это значит, что враг уже внутри квартир и нас от него отделяет лишь расстояние в ширину улицы.
Неожиданно к нам входит лейтенант и говорит, что, по имеющимся данным, к нам движутся несколько рот подкрепления, которые нас сменят на боевом посту. Но я в это уже не верю. Как всегда, нам придется с боем выбираться самим, и этот бой окончится лишь тогда, когда смерть наконец подарит нам свободу.
Как только он покидает нас, я выхожу на задний двор. Здесь сады тянутся вдоль всей улицы, от двора к двору, вплоть до следующего ряда жилых домов где-то вдали. В песочнице в углу двора играют дети, несколько жильцов тоже вышли во двор подышать свежим воздухом после нескольких часов сидения в душном подвале. Они строят предположения, как поведут себя русские. Женщины напуганы. Они заранее в ужасе от того, что принесут с собой последующие часы. Но это уже будет нечто новое, и конец всему тому, что им до этого пришлось пережить. Пусть лучше будет неуверенное будущее, чем жуткое настоящее.
В садах рвутся снаряды, артобстрел ухает все ближе и ближе. Люди в испуге снова бросаются в подвал. Дети плачут. Я ныряю в дом и тащу за собой какого-то подростка. Затем подхожу к входной двери, открываю ее и высовываюсь на улицу. Несколько моих товарищей, стоя в дверях, простреливают переулок, откуда русские бегут к домам. Другие ведут огонь по зданиям на противоположной стороне улицы, не давая врагу высунуться на улицу. Неожиданно на улицу выкатывает танк и останавливается на перекрестке. Из ствола вырывается яркая вспышка, грохот выстрела заглушает собой далекую канонаду. Снаряд взрывается, во все стороны летят обломки кирпича и куски штукатурки. Я с трудом прихожу в себя. На углу улицы перебегают чьи-то фигуры и исчезают из вида. Затем танк разворачивается, ползет по улице и вскоре исчезает за нашим рядом домов.
Я вновь иду внутрь и закрываю за собой входную дверь. Майор сидит у окна и выглядывает наружу. Я подхожу ближе и смотрю на него. Сразу понимаю, что он мертв. Из крошечной раны на голове сочится кровь и беловатая слизь. Его винтовка по-прежнему лежит у него на коленях. Неожиданно осознание смерти этого человека пронзает меня, и я кричу во весь голос. Это не только мой первый мертвец, нет ничего хуже того, чем видеть, как он сидит здесь почти как живой. И рана такая маленькая!
Шторы колышутся на ветру. Неожиданно мне становится страшно. Я выбегаю из комнаты и захлопываю за собой дверь. Постепенно я успокаиваюсь, но назад не возвращаюсь. Я не вернусь туда ни за какие деньги. Стоящий у входа в подвал человек спрашивает майора, но я ему не отвечаю. Несколько моих товарищей сейчас стоят в заднем дворе и неожиданно направляются к садам. Из соседнего здания выходит лейтенант и говорит: «Отходим через пять минут! Идем к следующему ряду домов и производим перегруппировку!» Я стою возле черного входа и жду. Из соседних домов выбегают их жители и исчезают среди деревьев. Вместе с ними и несколько солдат. Потом я больше никого не вижу. Неужели я здесь один? Я тоже бегу назад.
Из одного из домов выбегает Зольга. У него в руках женский чемоданчик. Вскоре я теряю из вида их обоих и один иду через дачные участки, оставляя здания позади. Небольшие садики пусты. Пересекаю грядки, перелезаю через заборы с одной-единствен-ной мыслью — поскорее назад!
Цепляюсь за что-то ногой. Передо мной лежит мертвец, и я едва на него не упал. В земле рядом с ним свежая воронка. Он был убит осколками, они изрешетили ему голову и тело. Теперь он лежит на спине и остекленевшими глазами смотрит в небо. Я пытаюсь взять у него расчетную книжку, но мертвец тяжелый, а его мундир весь в крови. Поэтому бросаю его и бегу дальше, пока тропинка не приводит меня к зданиям, что виднеются впереди.
Унтер-офицер Рихтер лежит голый в коридоре, а какие-то женщины перевязывают его бинтами. Его тело изрешечено осколками, так что он уже не жилец.
Штабс-фельдфебель стоит посреди улицы. Когда я говорю ему об убитом солдате в саду, он приказывает мне вернуться и вытащить его расчетную книжку. Пробираюсь назад через сад и наконец вновь нахожу мертвое тело. Перекатываю убитого на бок, мои пальцы тут же пачкаются кровью. Я роюсь в его карманах в поисках документов. Вскоре мне удается вытащить из его мундира бумажник. Убитый перекатывается назад, изо рта и из носа у него фонтаном хлещет кровь. Неожиданно меня охватывает животный страх. Что, если он сейчас очнется и потребует назад свои бумаги, и мне придется отвечать за мой поступок. Я кидаюсь прочь, боясь обернуться назад. Лейтенант стоит на садовой дорожке, и я протягиваю ему бумажник. Наконец мне удается отдышаться и взять себя в руки. Лейтенант просматривает документы и удивленно поднимает глаза. Убитый жил по соседству. Всего в трех улицах отсюда. Верно. Вот его адрес: дом номер 5, улица XYZ, Берлин-Шпандау. На фотографии в паспорте улыбающееся лицо. Он женат. У него двое детей. И вот теперь он лежит в саду всего в нескольких шагах от дома и родных, но ему больше никогда не сделать даже эти несколько шагов.
Неожиданно мимо нас с плачем пробегает женщина. Волосы распущены. Она кричит и бросается в сад. Вскоре она исчезает из виду. Мы вместе с лейтенантом идем через арку, которая ведет во двор дома[90]. На улице кто-то оставил два чемодана. Рядом с ними стоит Зольга. Чемоданы принадлежат женщине, которая только что с криком пробежала мимо нас. Оказывается, она забыла взять с собой свои жемчуга.
Какое-то время стоим все вместе рядом с чемоданами, однако штабс-фельдфебель уводит нас в здание и показывает, какие позиции нам занять. Я недосчитываюсь нескольких из нас, но думаю, что вскоре мы будем все вместе. На лестничной площадке в окнах витражи. Я разбиваю винтовкой две свинцовые рамы и высовываюсь на улицу. Здания, из которых мы только что ушли, купаются в солнечных лучах. Враг наверняка уже там. Слева тянется яркая лента улицы[91]. Широкая дорога делит сады на две части. И все это купается в теплом весеннем свете — и дома, и сады, и улицы.
Неожиданно стрельба возобновляется. Русские наступают, продвигаясь вперед по дачным участкам, перебегая от дерева к дереву, и из окон домов открывается стрельба. Правда, выстрелы звучат гораздо реже, чем тогда, когда нас было больше. Теперь враг изменил тактику. Он пытается окопаться. Саперные лопатки поблескивают на солнце, выдавая его расположение. Рядом с летним домиком постепенно вырастает груда земли. Русский, полулежа, копает что есть сил. Я спокойно беру его на прицел и нажимаю спусковой крючок, затем еще раз. Неожиданно его рука вздрагивает, и он роняет лопатку. Я снова прицеливаюсь, и на этот раз противник опускается на землю и больше не шевелится. Однако враг продолжал продвигаться вперед. Вскоре все дома будут в его руках — это вопрос лишь нескольких часов.
90
Цвайбрюкерштрассе, дома № 83–85.
91
Фалькензеер Шоссе.