Страница 67 из 144
«Он прыгнул, но на этот раз просто потому, что ему так хотелось…»
После того как Хьюби вернулся на базу, Нора на некоторое время поехала в Палм-Бич. Она еще не была готова начать жить на «Р»-стрит. Тони поехал с ней, чтобы ей не было так одиноко.
— Ты такой милый, Тони, что остаешься со мной.
— Нет никакого другого места, где бы мне было так хорошо, как то, где есть очаровательная Нора Холл-Хартискор-Нэш-Кантингтон. Потом сейчас пик сезона в Палм-Бич, а ты прекрасно знаешь, как старый, любящий развлечения Тони обожает разгар сезона.
— Тони, ты такой хороший друг. Самый лучший!
— Но все же не лучший из мужей. Как жаль! Когда я приехал сюда под тем предлогом, что хочу поддержать тебя и составить тебе компанию, у меня в уме был совершенно другой мотив.
— Вот как? — Нора продолжила его игру.
— Я подумал: может быть, мне удастся тебя ухватить в перерыве между мужьями!
«Он что, дразнит ее? Возможно. С Тони никогда ничего не знаешь наверное и точно!»
— Сэр, я вас умоляю, я вдова в трауре и со мной нельзя так…
Он опустил глаза, поняв, что Нора подала ему сигнал — стоп-сигнал. — Хью был самым хорошим мужем? Я надеюсь, что да. Ты всегда заслуживала самое лучшее.
— О, Тони, я не уверена, что могу дать определение «самый лучший», так же как не уверена, что могу описать любовь. И то и другое проявляется в разных формах. Но я могу сказать, что Хью был лучшим из мужчин и я очень сильно любила его.
«Я выходила за него замуж из-за имени и денег и чтобы он любил Хьюби, а получила от него так много!»
— Что же будет дальше с моей подругой Норой? Ты вернешься в Англию? В поместье Меррилли?
— Иногда мне этого хочется — там так легко и спокойно. Но нет, я не могу этого сделать. Я теперь американка, и что самое главное — Хьюби гражданин США, его наследство находится здесь. Я должна сделать так, чтобы он нашел свое место здесь, как этого хотел Хью. Я поеду в Вашингтон, чтобы продолжить там работу с фондом. Хью гордился, что он демократ. Это стало частью его, и я надеюсь, что Хьюби тоже станет частью этой работы. Мне кажется, что таким образом будет лучше всего использована часть наследства Хьюби.
— Но как насчет тебя, Нора? В своем хрустальном шаре ты не видишь для себя еще одного мужа?
— Нет, не думаю, — рассмеялась Нора. — Во-первых, у меня было больше мужей, чем должно быть у одной женщины. И самое важное — я выходила замуж по самым разным причинам, а теперь, ты знаешь, мне кажется, что у меня больше не осталось ни одной причины, чтобы еще раз выйти замуж!
Часть седьмая
Блестящий брак
Лос-Анджелес. 1969–1970
31
Впоследствии Нора будет вспоминать все детали этого вечера до самой малейшей. Дата: 20 декабря, повод — танцы и аукцион предметов искусства с благотворительной целью для Национального совета в защиту бедных детей; место — Смитсоновский институт — одно из старейших научно-исследовательских и культурных учреждений США, основан в 1846 году в городе Вашингтоне, список приглашенных включал известных лиц, живущих в Вашингтоне, — республиканцев, которые тогда пользовались успехом, и демократов, лишившихся его, много звезд из Голливуда, их привезли с побережья, чтобы придать дополнительный блеск и без того блестящему собранию гостей.
Цветовая гамма — черное с белым. Высокие белые лилии в сочетании с черным щетинистым лисохвостом украшали комнаты. Мужчины надели белые галстуки, а женщины — туалеты черного цвета. Каждой вручили гардению, тяжелый терпкий запах этих цветов пропитал все вокруг. К шампанскому «Дом Периньон» подали черную икру, а к бренди после ужина — мусс из белого шоколада!
Нора была сопредседателем. На ней было элегантное платье из черных кружев, оставлявшее обнаженным одно плечо, вырез платья Нора украсила гарденией. Ее ожерелье, кольцо и серьги мерцали перемежающимися черными и белыми великолепными жемчужинами.
Она танцевала с вице-президентом Спиро Агню, который в отличие от президента по-настоящему любил танцевать. Оркестр Лайонела Хемптона играл «Улетая на самолете». И в этот момент он отнял Нору у ее партнера.
Сначала она его не узнала. Впрочем, она и не могла его узнать, потому что они никогда до этого не встречались. От крупного мужчины с резкими чертами лица, с которым она с удовольствием танцевала, исходил какой-то магнетизм. Его нельзя было назвать красивым, по сила и самобытность его облика резко выделяли его из толпы. И когда он густым, мягким голосом сказал:
— Вы — Нора Нэш-Кантингтон, — она сразу поняла, кто он, и улыбнулась:
— Пора бы вам появиться. Сколько лет прошло с тех пор, как вы подвели меня и не пришли в «Поло Лонж» в Голливуде? Двенадцать?
Он от души рассмеялся:
— Я тогда сделал глупость. Именно поэтому я сегодня здесь, чтобы исправить ошибку. Я ненавижу делать глупости, но должен признать себя глупцом и хочу понюхать вашу гардению. — Он наклонил свою голову к гардении у нее на груди и вдохнул ее запах. — Обворожительно… — прошептал он.
Как бы Норе ни казалось это глупым, она вдруг почувствовала что-то, чего давно уже не чувствовала с тех пор, как развелась с великолепным, сексуальным Тони Нэшем. Это трепетание крылышек бабочки где-то глубоко в самом центре ее лона. Крылышки опять затрепетали с появлением Т. С. Гранта.
Он показал ей картину, которую желал приобрести, — английский пейзаж с помещичьим домом в центре. Это вполне могло быть поместье Меррилли; у нее сильно забилось сердце.
— Почему вы выбрали именно эту картину? Ее написал неизвестный художник.
Он засмеялся:
— Для меня это не имеет никакого значения. Я не разбираюсь в искусстве, — сказал он так, как будто гордился этим. — Я просто знаю, что мне нравится, а эта картина мне по душе. Мне нравится сельская местность в Англии, а дом напоминает мне о собственном доме — поместье Грантвуд. Это был великолепный помещичий дом, но он разрушился, потому что у меня нет ни времени, ни жены, которая могла бы позаботиться о нем.
— Вы так и не женились снова?
Он с недоумением посмотрел на нее:
— Вы знали, что моя жена умерла?
— Да, я прилетела в Голливуд в день ее похорон.
— Но вы не присутствовали там? Я не помню, кто там был и кто — нет.
— Нет, меня там не было. Я собиралась пойти, но вмешалась судьба, к сожалению, в виде женщины. Это был тот день, когда закончился мой брак с Тони Нэшем, понимаете?
Он обнял ее, и она почувствовала мурашки на коже.
«Не будь дурочкой, Нора! У сорокачетырехлетних дам не должны бегать мурашки по коже, когда их во время танца обнимает незнакомый мужчина!»
— Тони Нэш идиот, — прошептал он ей на ухо. — Что в него тогда вселилось?
Нора рассмеялась:
— Женщина-дьявол… очень сексуальная дьяволица! — Держу пари, что я знаю ее имя!
— Каков ваш заклад?
— Картина, если я ее куплю.
— Сколько вы за нее даете? — Пятьдесят тысяч.
— Это очень много за картину, написанную неизвестным художником. Она будет вашей.
— А вы? Каков ваш заклад?
— Я не знаю. — Нора была уверена, что проиграет. — Что бы вы могли предложить?
В ответ он пристально посмотрел на нее, в его глазах был явный вызов. Потом он взял ее руку и поцеловал, пробежался губами по всей руке до самого плеча, поцеловал Нору в шею. Крылышки бабочки начали так сильно трепетать, что Нора оглянулась вокруг, уверенная, что все слышат это трепетание.
Потом он сказал:
— Мими Лере, — и ей пришлось признать, что она проиграла пари. Но они оба знали это заранее.
В полночь в «Хилтоне», где остановился Т. С., объятая страстью, она вскрикнула в таком экстазе, какого никогда прежде не испытывала даже с Тони Нэшем.
В двенадцать тридцать он вдруг вспомнил о Тони:
— Я был прав насчет Тони. Он — идиот. Ты — богиня, а Мими — просто ничтожество! У меня были тысячи подобных ей.