Волшебство на троих

- Я расскажу тебе, - пообещал над ухом голос Алена. – Только не сегодня.

- А почему? – Я тут же вернулась в нормальное состояние.

- А потому что сейчас нам надо обсудить, что с тобой делать.

- А можно ничего не делать? – с надеждой воззрилась я на Алена. Тот сурово покачал головой.

- Нельзя. За свои поступки надо отвечать.

- Только прикоснись ко мне, - угрожающе начала я.

- А вроде ты только что не возражала? – удивился Ален. И тут же добавил, не дожидаясь, пока я выскажусь по этому поводу. – В Школе запрещены силовые методы воздействия. Так что твоим наказанием будет разборка шкафа.

- Какого шкафа? – недовольно поинтересовалась я.

- Вот этого. – Ален показал на громоздкий дубовый шкаф в углу комнаты. По внешнему виду казалось, что его не открывали лет сто, а уж что там скрывалось внутри – одному мракобесу известно.

- Так это может гхырову уйму времени занять! – возмутилась я.

- Предпочитаешь чистку картошки до конца года? Магистр Рейф обязательно поинтересуется, чем кончился этот «прискорбный случай».

Картошку чистить не хотелось еще больше, чем разгребать шкаф.

- Мне можно не говорить, что я думаю по этому поводу, да? – уточнила я.

- Можно не говорить, - великодушно согласился Ален. – Завтра после лекций, адепт Элиара, жду вас здесь.

В шкафу не оказалось ни чучела нетопыря в натуральную величину, ни таинственного магического артефакта, на что я втайне надеялась. Он весь был забит книгами, фолиантами, гримуарами, свитками, разрозненными листками и прочим окололитературным мусором. Открыв с помощью Алена тяжеленные дверцы с искусной резьбой на них (судя по ней, шкафу было минимум лет четыреста), я с трудом поймала вывалившиеся из него бумажки и куски пергамента. Магистр, с некоторым сочувствием посмотрев на меня, быстро удалился под явно надуманным предлогом. И я осталась разгребать завалы.

Через полчаса я пришла к выводу – мои предположения были ошибочны. В этот шкаф никто не заглядывал со времени переезда Школы в Вийск, то есть лет эдак сто пятьдесят. Мне попадались контрольные по неестествознанию для первого курса, написанные неровным детским почерком с огромным количеством ошибок. Я долго расшифровывала, что означают слова «кемора» и «мафго», и, в конце концов, пришла к выводу, что это «кикимора» и «мавка». Там были учебники по травоведению, зельеварению, истории магии (с разрисованными портретами архимагов) и, что неудивительно, неестествознанию. Я нашла даже невесть как сюда попавший ветхий от старости и плохого качества бумаги «Арренский вестник» ста шестидесятилетней давности. Я с интересом изучила, с трудом разбирая выцветшие от старости руны, известие о несостоявшемся конце света. Очевидно, пророки во все времена больше всего любили предсказывать апокалипсисы, и с той же частотой эти пророчества не сбывались. Что не могло не радовать, на самом деле. Зато предсказанию о нашествии саранчи на юг Аррении придали мало значения, а оно как раз оказалось верным. Как следствие этого, выросли цены на зерновые и лен. Еще на листке нашлись заметки о появлении дракона в Синих Липягах (он съел пару коров и улетел, но обещал вернуться) и бале в честь королевы Ники с подробным описанием платья венценосной особы. Я прикинула, что мое собственное, которое обещал сшить Саватий, должно быть не хуже, и, воодушевившись, с удвоенной энергией продолжила разбирать шкаф, без сожаления отложив газету в кучу, предназначенную на выброс.

Вообще, по моему глубокому мнению, весь этот хлам можно было смело выбросить, не утруждаясь разбором. Если за сто пятьдесят лет он никому не потребовался – вероятность, что он кому-нибудь нужен, стремилась к нулю. Но Ален просил просмотреть все листки: «А вдруг там найдется жемчужина в горе… хм…навоза?» Я не очень верила в это, однако считала своим долгом выполнить ценное указание.

И трудолюбиво, как пчелка – нет, скорее, как крыска – проглядывала каждый листик и свиток, каждую обветшалую тетрадку и потрепанную книгу, каждый тяжелый том и обтянутый кожей фолиант. Последние тоже попадались. Я нашла несколько ценных раритетов. К примеру, «Справочник по разумным расам». Не удержавшись, я раскрыла толстенный трактат. На рисунке, открывшемся моему взору, красовался эльф – такой, каким его представлял неизвестный художник. Надеюсь, он не дожил до того момента, когда его шедевр увидел настоящий Перворожденный. Нет, все общие признаки эльфов были в наличии – высокий рост, светлые волосы, слегка заостренные уши. Но вот выражение лица подкачало – казалось, что изображенное существо не обладает даже зачатками разума и готово вот-вот уничтожить любого встретившегося ему человека. Этому весьма способствовал лук, который эльф держал в руках. Я не специалист по эльфийскому оружию, но, судя по его толщине (в бедро горного тролля), натянуть тетиву не смог бы не только Перворожденный, но и означенный тролль. В статье, сопровождающей картинку, сообщалось: эльфы - чрезвычайно гордая, самолюбивая и самовлюбленная раса. Давались примеры и советы, как правильно общаться с представителями оной. Судя по всему, лучшим вариантом было держаться от них как можно дальше.

Я хмыкнула и отложила книжку, не закрывая ее. Покажу Алену, пусть знает, с кем связался.

Еще через час мне взгрустнулось. Количество ценных предметов, извлеченных из недр шкафа, по сравнению с горой предназначенного на выброс было пренебрежительно мало, а я разобрала всего одну полку. В голове поселилась скромная, но весьма назойливая мысль: на сегодня хватит. А, может, и вообще закончить. Шкаф стоял сто пятьдесят лет, и еще столько же простоит неразобранным. Я раскаялась, осознала и вообще больше не буду. Можно найти и более увлекательные занятия, чем копаться в макулатуре… Например, заклинания отрабатывать. Сливать темную магию со светлой. Вместе с Аленом, разумеется. Надо же кому-то подстраховывать юное дарование в моем лице…

Я решила для себя – дождусь Магистра (должен же он когда-нибудь появиться), отчитаюсь о проделанной работе (показав на груду мусора и выявленные раритеты, сделав особый упор на «Справочнике по расам») и проинформирую, что эксплуатация труда адептов кидает тень на гордое звание Магистра (намекнув про страстное желание научиться чему-нибудь новому). А пока продолжу раскопки. И я чихнула – пыль противно щекотала нос.

Листок, вырванный из конспекта, с нарисованным очень выразительным бесенком. Наполовину разгаданный кроссворд. Я не удержалась и заполнила почти все оставшиеся пустые клетки, не зная только имя святого, бесславно погибшего в болотах около Сумеречных гор. Чье-то очередное пророчество, предвещающее всемирный катаклизм. Стихи про несчастную любовь, написанные красивым девичьим почерком и закапанные слезами (я могла поклясться, что это писала Пифия). Еще один конспект с зубодробительной формулой маскирующих чар. Заинтересовавшись, я нахально присвоила его себе – разобраться на досуге. Мало ли на кого еще придется мумию посылать… Не стоит оставлять свою визитную карточку. Так… что там дальше? Засушенный цветок бессмертника. Несколько листков с беспорядочно набросанными на них рунами. Чей-то рисунок лунных фаз. Секундочку…

Я лихорадочно вернулась к куче мусора, отыскивая в ней недавно отброшенное пророчество, перечитав его более внимательно.

Когда взойдет на черном небосклоне

Иссиня-черная, кровавая луна,

С сестрой соединившись в брачном танце,

Свой свет на землю выльет не одна.

В тот час, когда весна, дождавшись,

Что подошел отмеренный ей срок,

Умрет, оставив мир на милость

Того, кто на замену ей придет.

Взмахнет колдун недрогнувшей рукою,

Алмазом черным белый заменив,

И сможет в мир иной портал открыться,

Связь прочную навеки закрепив.

Придут в наш мир и скорбь, и разоренье,

Застонут глухо скалы и земля,

И, сотрясаясь под пятой мрака,

Вскипят повсюду реки и моря.

Чтоб мир не рухнул в пропасть безвременья,

В защиту Света должен Ковен встать,