Страница 101 из 144
33. А. И. Философову
<Октябрь 1838 г. Царское Село>
Cher o<n>cle, je prends la liberté de vous supplier d’intercéder pour moi dans une affaire que vous seul pouvez arranger, et je suis sûr que vous ne me refuserez pas votre protection. Grand’maman est dangereusement malade, tellement qu’elle n’a pas pu même me l’écrire, le domestique est venu me chercher croyant que j’étais déjà liberé. J’ai demandé au commandant quelques heures seulement pour aller la voir, j’ai écrit au général mais comme cela dépend du Monseigneur, il n’ont rien pu faire.
Ayez pitié de Grand’maman, si ce n’est de moi, et obtenez un jour pour moi car le temps presse…
Je n’ai pas besoin de vous parler de ma reco
Je suis votre tout dévoué
M. Lermontoff.
На обороте:
Его Превосходительству
Милостивому Государю
Алексею Илларионовичу
Философову.
Дорогой дядя, осмеливаюсь умолять вас ходатайствовать о моем деле, которое только вы можете уладить, и я уверен, что вы не откажете мне в вашем покровительстве. Бабушка опасно больна, настолько, что не могла даже написать мне об этом; слуга пришел за мною, думая, что я уже освобожден. Я просил у коменданта всего несколько часов, чтобы проведать ее, писал генералу, но так как это зависит от великого князя, то они ничего не могли сделать.
Пожалейте, если не меня, то бабушку, и добейтесь для меня одного дня, ибо время не терпит…
Мне нет необходимости говорить вам о моей признательности и моем горе, так как ваше сердце вполне поймет меня.
Преданный вам всецело
М. Лермонтов.
34. А. М. Верещагиной-Хюгель
<16 ноября 1838 г. Из Петербурга в Париж>
St.-Pétersbourg, Novembre 16/28. Среда.
– Vraiment je n’ai trouvé que ce moyen pour me rappeler à votre souvenir, et obtenir mon pardon; soyez heureuse, et ne m’en voulez pas; demain je commence une énorme lettre pour vous… Ma tante m’arrache la plume… ah!..
M. Lermontoff.
С.-Петербург, ноябрь 16/28. Среда
– Право, я не нашел ничего другого, чтобы напомнить о себе и вымолить прощение; будьте счастливы и не сердитесь на меня; завтра я приступаю к длиннейшему письму к вам… Тетя вырывает у меня перо… ах!..
М. Лермонтов.
35. М. А. Лопухиной
<Конец 1838 г. Из Петербурга в Москву>
Il y a longtemps, chère et bo
Mais vous m’écrirez n’est ce pas? – je suis sûr que vous ne m’avez pas écrit pour quelque raison grave? – êtes-vous malade? Y a-t-il quelqu’un de malade dans la famille? Je le crains. On m’a dit quelque chose de semblable. Dans la semaine prochaine j’attend votre réponse, qui j’espère sera non moins longue que ma lettre, et certainement mieux écrite, car je crains bien que vous ne sachiez déchiffrer ce barbouillage.
Adieu, chère amie, peut-être si dieu veut me récompenser je parviendrai à avoir un semestre, et alors je serai toujours sûr d’une réponse telle-quelle.
Saluez de ma part tous ceux qui ne m’ont pas oublié. – Tout à vous
M. Lermontoff.
Давно уж я не писал вам, милый и добрый друг, а вы ничего не сообщали мне ни о вашей дорогой особе, ни о ваших; поэтому надеюсь, что ответа на это письмо долго ждать не придется: это звучит самоуверенно, скажете вы, но ошибетесь. Я знаю, вы убеждены, что ваши письма доставляют мне большое удовольствие, раз вы пользуетесь молчанием как способом наказания; я не заслуживаю этого наказания, потому что постоянно думал о вас; вот доказательство: просил отпуска на полгода – отказали, на 28 дней – отказали, на 14 дней – великий князь и тут отказал; всё это время я надеялся увидеть вас; сделаю еще одну попытку – дай бог, чтоб она удалась. Надо вам сказать, что я самый несчастный человек, и вы поверите мне, когда узнаете, что я каждый день езжу на балы: я пустился в большой свет; в течение месяца на меня была мода, меня буквально разрывали. Это, по крайней мере, откровенно. Весь этот свет, который я оскорблял в своих стихах, старается осыпать меня лестью; самые хорошенькие женщины выпрашивают у меня стихи и хвастаются ими, как величайшей победой. Тем не менее я скучаю. Просился на Кавказ – отказали.
203
Здесь Лермонтов нарисовал коленопреклоненную фигуру в умоляющей позе. – Ред.