Страница 80 из 140
Таким образом, битва приближалась с каждым днём и каждым часом. Каждый день и час были наполнены интенсивной подготовкой к ней. Лето 1943-го должно было решить многое.
Немцы в своей обширной мемуарной литературе, размышляя о душевном состоянии фюрера накануне решающего сражения на Востоке, отмечали: «В первый раз за двадцать лет Гитлер молчал. У него не было идей… Даже в своём тесном кругу Гитлер мало говорил о большой стратегии, но подолгу распространялся о новом оружии, которое восстановит военное превосходство рейха. Он не мыслил никаких грандиозных задач для армии, кроме сохранения того, что было завоёвано…» Манштейн в этой связи сетовал: «…ему недоставало смелости или веры в своё искусство вождения войск, а также в искусство своих генералов».
Зато идеи были в Ставке в Москве. Судя по журналу посещений И.В. Сталина в его кремлёвском кабинете, в 1943 году Конева Верховный вызывал к себе четыре раза. И все четыре посещения состоялись накануне операции «Кутузов». Последняя беседа состоялась 24 июня. Началась она в 0.30, а закончилась в 2.35. Сидели долго. Десятью минутами раньше в кабинет к Сталину зашли Василевский, Антонов и Голиков. Его, командующего войсками Степного фронта, пригласили потом.
— Степной фронт, — сказал Сталин, обращаясь ко всем присутствующим, — должен сыграть важную роль в контрнаступлении. — Затем раскурил трубку и взглянул на Конева: — Вы понимаете, товарищ Конев, какое назначение вы получаете в связи с обстановкой, которая складывается на южном направлении? Противник, видимо, создаст очень сильные группировки для того, чтобы срезать Курский выступ. Ваш фронт, расположенный за Центральным и Воронежским фронтами, должен быть в готовности. Если противник прорвётся, вам необходимо отразить его удары и не допустить развития прорыва дальше на восток как на Орловском, так и на Белгородском направлениях. Поэтому полосу, занимаемую фронтом, надо хорошо подготовить в оборонительном отношении, а в тылу, по рекам Воронеж и Дон, подготовить государственный рубеж обороны. Вы готовы выполнить эту задачу, товарищ Конев?
— Готов, товарищ Сталин, — ответил Конев.
— Хорошо, мы надеемся на вас.
И той и другой стороне нужен был Курский выступ. И Ставка в Москве, и ОКХ[57] в Берлине связывали с удачным исходом дела на этом участке фронта свои дальнейшие планы ведения войны.
Биографы Конева рассказывают о подробностях разговора в кабинете Сталина несколько иначе. Сталин якобы рекомендовал Коневу побывать в первом эшелоне, на Воронежском фронте, «чтобы быть в курсе обстановки, знать направление возможных ударов противника…». Но перед тем, как приступить к исполнению обязанностей командующего Степным округом, посоветовал слетать «к семье в Куйбышев».
К семье Конев, видимо, ездил. Скучал по детям. Да и на Анну хотелось посмотреть.
Анна Ефимовна Конева, несмотря на то что генеральская жена, работала в одном из военных госпиталей Куйбышева. Выполняла ту же работу, что и другие женщины из числа госпитальных служащих, — убирала, мыла, подавала, выносила, писала письма за безруких, перетаскивала безногих.
Впоследствии, по возвращении в Москву, Анна Ефимовна продолжила работать сестрой милосердия.
Об Анне Ефимовне Коневой рассказал мне каноник церкви Воскресения Христова, что в Тарусе на Оке, Николай Данилович Санкин. Его ранило в 1944-м. Осколок мины перерубил несколько рёбер и застрял под лопаткой. Санкина отправили ближайшим поездом в тыл. В Москве санитарный эшелон остановился. Начальник поезда приказал снять мёртвых и тех, кого дальше везти было бессмысленно. До станции назначения было ещё больше суток пути. А этим, по его расчётам, жить оставалось несколько часов. Сняли с поезда и Николая Даниловича. Привезли в ближайший госпиталь. Стали готовить к операции. «А от меня смрад идёт, как от мёртвого, — вспоминал Николай Данилович. — Меня ведь ранило в разведке. Ползли — грязные, потные, а тут ещё кровью всего залило. Ни одежды, ни белья мне не поменяли. Каким принесли с нейтральной полосы, таким в палату в том московском госпитале и занесли. Лежу. Умираю. А уже равнодушие на меня напало. Смирился, что скоро помру. Даже боль утихла. И тут приходит женщина. Средних годов. Красивая. Принесла таз и принялась мне в этом тазу мыть голову. Как мне после этого хорошо стало, господи! А потом принесла другую воду и помыла мне ноги. Лежу, а самому стыдно. Как же так, думаю, такая красивая женщина и обмывает меня. Когда ушла, унесла воду, мне сосед по палате и говорит: “А знаешь, кто тебя обмывал?” — “Нет”, — говорю. — “Это, братец ты мой, жена маршала Конева, Анна Ефимовна”. Когда мне сделали операцию, когда я очнулся и открыл глаза, первой, кого я увидел, была Анна Ефимовна. Я думал, что это ангел с небес спустился и смотрит на меня, живого. После войны я долго ей открытки посылал, поздравлял с праздниками и благодарил за её доброту. Редкой души человек. Теперь её нет. Молюсь за упокой её души».
В «Записках…» И.С. Конев отмечает: «Как известно, в битве под Курском советские войска создали мощную, глубоко эшелонированную, хорошо организованную оборону с выгодным для нас соотношением сил сторон, поскольку мы готовились к преднамеренной обороне. И всё же противнику удалось на Обоянском направлении вклиниться в нашу оборону на глубину до 35 км. И лишь благодаря вводу в сражение двух армий Степного фронта — 5-й гвардейской танковой армии П.А. Ротмистрова и 5-й гвардейской армии А.С. Жадова — вражеское наступление было окончательно остановлено».
Основные задачи войскам нового Резервного фронта (кстати, в то время его так и называли), были сформулированы в директиве Ставки от 23 апреля 1943 года:
«На период доукомплектования войск Степного военного округа одновременно с задачами боевой подготовки возложить на войска округа следующие задачи:
а) на случай перехода противника в наступление ранее срока готовности округа иметь в виду прочно прикрыть направления:
1) Ливны, Елец, Раненбург;
2) Щигры, Касторное, Воронеж;
3) Валуйки, Алексеевка, Лиски;
4) Равеньки, Россошь, Павловск;
5) Старобельск, Кантемировка, Богучар и район Чертково, Миллерово.
Командующему войсками округа организовать в соответствии с группировкой войск тщательное изучение командирами соединений и частей и их штабами этих направлений и возможных для развёртывания рубежей».
Войска окапывались на огромном пространстве. Отрывали километры траншей. Пилили лес, перекрывали накатником блиндажи и землянки. Артиллеристы обустраивали огневые. Танкисты маскировали боевые машины. Рядом с солдатами работали тысячи жителей окрестных городов и деревень. Строили дороги, мосты.
Штаб Степного фронта разместился в Воронеже. Здесь Конев принял дела у генерал-полковника Рейтера, который отбыл в первый эшелон на Воронежский фронт на должность заместителя командующего фронтом. Начальником штаба с Коневым оставался генерал-лейтенант М.А. Захаров. В состав фронта в разное время входили: 27-я армия (9 июля — 20 июля 1943 года), 47-я (9 июля — 1 августа 1943 года), 53-я (весь период), 7-я гвардейская (18 июля — 16 октября 1943 года), 69-я (18 июля — 30 сентября 1943 года), 57-я (9 августа — 20 октября 1043 года), 4-я гвардейская армия (2 сентября — 16 октября 1943 года), 5-я гвардейская (7 сентября — 20 октября 1943 года), 37-я (7 сентября — 20 октября 1943 года), 46-я (11 сентября — 2 октября 1943 года) общевойсковые, 5-я гвардейская танковая и 5-я воздушная армии (весь период).
Армейское управление составляли командующий артиллерией генерал Н.С. Фомин; начальник связи генерал Н.С. Матвеев; материально-техническое обеспечение осуществляли генералы И.З. Сусайков и И.С. Грушецкий; начальник тыла генерал В.И. Вострухов.
Конев часто бывал на позициях. Смотрел, проверял, советовал, поправлял. Слушал разговоры солдат и командиров, их шутки, смех. Это были уже другие солдаты, другая армия. Вскоре об этом узнает противник. Над позициями иногда появлялась немецкая «рама», делала круги, снижалась. Всё шло так, как задумано: немцы должны быть уверены, что русские готовятся к обороне.
57
ОКХ — Верховное командование сухопутных сил вермахта с 1936 по 1945 год. Находилось в Вюнсдорфе под Цоссеном. В течение почти всей Второй мировой войны формально не подчинялось ОКВ — Верховному главнокомандованию вермахта. ОКХ под руководством Гитлера фактически являлось командованием Восточноевропейского театра военных действий. ОКВ командовало Западноевропейским театром.