Страница 52 из 64
«Мне трудно было решиться на публикацию этого сценария, – рассказывает Дяченко. – Ведь малейшая фальшь в деталях, картонность характеров, отсутствие живой разговорной речи – и все, народ бы не принял этот сценарий. Спасибо за поддержку и Виталия Коротича, и Ивана Сподаренко. И двум редакторам студии Довженко – Виталию Положию и Александру Шевченко. Спасибо также художественному руководителю объединения “Земля” киностудии – Леониду Осыке. Именно они, а не бонзы киностудии пошли на риск, поддержали эту идею»
Начался следующий этап: точно наводнение, хлынули переводы, письма, а в них фотографии ушедших людей, воспоминания, личные истории… Бухгалтеры не выдерживали не просто объема работы – а именно этих строк на обратной стороне бланка почтового перевода, потому что почти в каждом были имена, имена погибших, их возраст – и так много детей… Погружаться в эти круги ада было невыносимо, люди заболевали от перегрузок. Приходилось самим ездить на почту, возвращаясь с мешками, коробками и рюкзаками, полными писем.
Параллельно Сергею удалось опубликовать сценарий фильма в книжке «Жах», изданной в Москве – с письмами от читателей его сценария.
Были собраны народные деньги, более полутора миллиона рублей – что по тем временам было более чем достаточно для съемок фильма. В разгар кампании по сбору денег и формированию народного мнения трон под Щербицким зашатался, приходили новые времена, которые потом назовут Гласностью и Перестройкой…
Следующий этап этой истории мы опускаем, ибо молодому писателю и сценаристу пришлось испытать не сопротивление властей, к чему он был готов – а предательство и вероломство тех, кого он считал своим друзьями. Ибо борешься ты в одиночку, а у победы, как известно, «много отцов». Понятно было, что фильм с такой историей обречен стать событием. Но от сценария до фильма – расстояние огромное, иногда просто неизмеримое. Такова судьба сценариста.
Показ фильма состоялся во дворце Украины, на Первом Всеукраинском фестивале в 1991 году. Это было совершенно необычная премьера… То мертвая тишина, то рыдания. В зале присутствовали родители Сергея Дяченко, его друзья… Фильм получил Гран-при кинофестиваля, совершенно заслуженно, но его значение, как значение публицистической картины «Звезда Вавилова», и художественного телефильма «Николай Вавилов», было куда важнее, чем очередная победа на кинофестивале. Впервые была прорвана завеса молчания над той давней трагедией.
«К сожалению, позже, уже в новом столетии, тема голода была поднята на щит и превращена в политическое орудие. То, чего я так добивался – сохранение десятков тысяч писем и других документов, пришедших в журнал “Огонек”, газету “Селькие вести” и на студию Довженко – так и не было осуществлено, бесценные документы погибли. Зато водопадами лилась спекулятивная антироссийская риторика. – Говорит Сергей Сергеевич, – многие сделали на этом карьеру. Например, один видный историк, утверждавший на Худсовете, что представление о голоде на Украине “иррациональное”, антинаучное, и написавший брошюру с отрицанием голода – позже стал утверждать совершенно обратное». Дяченко, который легко мог сделать сногсшибательную политическую карьеру, имея такой фильм – отмежевался от этих танцев на костях. «Я последовательно говорил и говорю, что голодомор – это трагедия всего советского народа, а не только Украины. Власть боролась с крестьянством как носителем идеологии частного собственника, раскулачивая и насаждая колхозы. Это было и в России, и на Украине, а в Казахстане погибла вообще треть населения… И на Украине не марсиане ведь забирали последнее зерно у голодающих сельчан – а комсомольцы-активисты, и отряды НКВД, и партийное руководство страны было в основном своим, украинским. А некоторым из этих вождей до сих пор памятники стоят и улицы названы их именами».
На материале сценария «Голод 33» Сергей Дяченко и написал пьесу «Грехопадение». Пьеса не повторяла сценарий в точности, там были укрупнены образы других персонажей, прописаны их непростые судьбы. А мальчика, Ивасика, играл сын режиссера Константина Линартовича – Дмитрий.
Пьесу поставили, на премьере присутствовали мать и сестра Сергея Дяченко, но уже не было Сергея Степановича, только его давний и верный друг – Владимир Павлович Широбоков, ученик отца, профессор кафедры микробиологии. Выдающийся ученый, академик. Позже он поможет издать отцовские мемуары, но в тот день все его внимание было приковано к новой работе Сергея, теперь уже не в кино, а в театре. На премьере – в помещении колонного зала Консерватории – зал был полон, и люди были потрясены…
Вот с каким человеком познакомилась Марина. Не просто с известным, талантливым сценаристом и писателем, но сильным и мужественным мужчиной, который смог осуществить невозможное. В один из дней она согласилась встретиться с ним.
Он пригласил ее в лучший ресторан Киева тех лет – «Салют», на фешенебельном Печерске, на склонах Днепра. В те годы ресторанов было мало, а в лучшие можно было попасть лишь по блату или за большие деньги. Употреблял ли Сергей гипноз или нет – история о том умалчивает, но им был накрыт столик в уютном уголке. Пламя свечи, тихая музыка… Марина, кажется, первый раз была на таком свидании. Вечер получился прекрасным, говорили о литературе, театре, много смеялись. Сергей ведь златоуст, каких мало, и в добром настроении умеет и любит поговорить. Понемногу Марина уж было приоткрыла створки свой раковины, где она, интроверт, привыкла прятаться от всех претендентов на ее внимание. Так было, пока она не задала невинный вопрос о прежней работе Сергея – и тут его занесло. Будучи психиатром и занимаясь криминальной психиатрией, он ведь исследовал души не людей, а «зверей в человеческом обличии» – да даже звери не насилуют и не пытают детей. Сергей ненавидел их и надеялся, что наука сможет рано или поздно распознать маньяка, остановить его. Забывшись, он рассказывал юной девушке такие подробности, что Марине сделалось неуютно и даже немного страшно. Нет, разумеется, она не боялась Сергея, женское чутье безошибочно подсказывало, что сидящий напротив нее мужчина не опасен, но очарование вечера бесследно пропало. Она с трудом дослушала, решая про себя, что больше ни-ког-да.
Они мило расстались, но, открыв дверь своей квартиры, Марина первым делом кинулась к матери. «Такой удивительный, такой интересный человек, – с сожалением в голосе поведала она, – но… похоже, все психиатры немного того». И правда, сначала он предлагает играть роль, в сравнении с которой Медея и Леди Макбет кажутся пай-девочками, а потом еще и вываливает на малознакомую девушку такое!..
«– О чем бы вам хотелось еще написать?
– О доблести, о подвигах, о славе. О несчастных, о счастливых, о добре и зле. Мой муж, кстати, все мечтает написать фэнтези о сексуальном маньяке, но я ему не даю»[76].
«Суженого не избегнешь»[77]
Здравствуй, мое лунное солнышко.
Хоть ты и яркой, солнечной красоты, но ассоциируешься почему-то с серебристо-загадочной луной. Когда-то в детстве я обожал смотреть в телескоп… В ночной дымке дрожали кратеры, горы, абрисы морей и океанов, но всегда я думал – а что там, на обратной стороне?
Теперь я знаю, что там…
Ты и есть обратная сторона луны, зов чего-то правечного. Ты можешь вызывать приливы и отливы, ты можешь заставлять выть зверей в лесу, сводить с ума людей в свое полнолуние. Ты можешь прятаться за облаками, но всегда ты ночью приходишь ко мне…
Сделай шаг навстречу мне, девочка.
Доверься моей любви к тебе.
Она осветит солнцем даже обратную сторону луны.
Я.
Два года они не виделись. Два года! Сергей понимал, что катастрофа с Мариной произошла из-за его душевной смуты, ведь он в то время не мог видеть детей и тяжело переживал развод, разлуку с ними. Да и борьба за фильм «Голод-33» забрала много сил и здоровья. Он был неадекватен с Мариной, и нужно было прежде всего стать самим собою. Сергей краешком глаза следил за жизнью Марины, веря, что однажды решится набрать ее номер телефона…
76
Интервью для Ольги Тымкив.
77
И. Лажечников «Ледяной дом».