Страница 57 из 79
Когда за Марго захлопнулась дверь, Кристина выбежала на балкон и, дрожа на холодном ветру, смотрела, как та садится в заранее заказанное такси, как шофер загружает в багажник ее светлую дорожную сумку… Еще несколько секунд — и шорох шин растаял в осеннем воздухе.
Кристина снова осталась одна. Почему-то после отъезда Марго одиночество показалось ей особенно томительным. Целый день она ходила по квартире из угла в угол. То принималась читать книжку, то нацепляла на уши плейер, еще пахнущий духами Марго, то утыкалась в телевизор, то перед зеркалом повторяла на разные лады упражнение по сценической речи: «Буде-те ли вы? Бу-де-те ли вы на у-ли-це? На у-ли-це две ку-ри-цы с пе-ту-хом де-рут-ся…»
Под вечер на нее и вовсе накатила тоска. При мысли о том, что ей придется стать любовницей этого глумливого мужичонки, который по возрасту был даже старше ее отца, Кристину бросало в дрожь. Ей казалось, что, если это произойдет, она уже ни за что не сможет сыграть Джульетту…
После того как они расстались с Антоном, Кристина еще ни разу не была с мужчиной. По правде сказать, ей и не очень-то хотелось этого. Южное томление исчезло, испарилось, растаяло в сером московском воздухе. А может быть, оно пропало еще раньше — после того как Антон обозвал ее аферисткой и дрянью…
Во всяком случае, Кристину ни к кому из юношей не тянуло так сильно, как к Антону. Иногда она даже хотела этого, хотела, чтобы кто-нибудь безумно ей понравился, чтобы ради него она смогла забыть о своих будничных делах… но образ Тото всякий раз заслонял собой любого претендента на ее внимание. Кристину это даже злило: ведь не станет же она теперь всю жизнь оплакивать свою мимолетную любовь?
Кристина легла вниз лицом на диван, и воспоминания, против ее воли, стали серебристым туманом застилать глаза…
Вот они с Антоном в его комнате. Кристина расспрашивает о коллекции песочных часов. Он что-то горячо рассказывает ей про каждый экземпляр, но Кристина только делает вид, что увлечена рассказом, а на самом деле исподтишка любуется Антоном, с замиранием в груди слушает его басовитый мальчишеский голос, совершенно не вникая в то, что он говорит… Она вдруг ловит себя на мысли, что хочет немедленно, прямо сейчас, уткнуться головой ему в живот, потереться об него волосами, потом спуститься ниже и трогать, целовать странного зверя, который живет там и которого, оказывается, так легко дрессировать… Антон все говорит, говорит — и вдруг замечает, что «Наташа» не слушает его… Тогда он смотрит на нее, прищурившись, и манит рукой, чтобы она подошла поближе. «Ты маньячка, я маньяк…» — напевает он, когда она подсаживается к нему на кровать. А потом…
Нет, Кристине было больно вспоминать о том, что было потом. Больно и сладко. А может… может быть, действительно позвонить ему?
До разговора с Марго у Кристины даже в мыслях этого не было. Но теперь она вдруг так загорелась этой идеей, что принялась лихорадочно рыться в рюкзачке в поисках телефонной книжки. Номер телефона Болотниковых ей никто не давал — она сама подсмотрела его в каком-то случайно раскрытом блокноте. Подсмотрела позорно, как вороватая служанка. Но Кристине было наплевать. Сейчас эти жалкие несколько цифр могли в пять минут соединить ее с любимым голосом…
Вдруг Кристина наткнулась на какой-то пухлый конверт. Она выудила его из рюкзачка и с подозрительностью осмотрела. Обычный белый конверт из плотного картона. Никаких надписей, все плотно заклеено. Но если он оказался в ее рюкзачке — значит, он предназначается ей? Кристина была заинтригована. Кто бы это мог подбросить ей это послание, да еще такое объемистое? Может, у нее завелся какой-нибудь тайный воздыхатель?
Кристина облизала губы и одним движением надорвала конверт сбоку.
Потрясла над телефонным столиком. И из конверта вдруг посыпались… деньги. Это были доллары — настоящие американские доллары. «Боже мой, откуда?!» — подумала Кристина и тут же обнаружила ответ. Среди зеленых бумажек стыдливо затерялась свернутая вчетверо записка:
«Кристи! Не смей на меня злиться за эти деньги. Я все посчитала — твоей жалкой тыщонки баксов хватит разве что месяца на четыре, да и то если ты будешь ежедневно отказывать себе во вкусной и здоровой пище. После этого ты останешься вообще без средств к существованию. Если ты удержишься в спектакле (а я буду молить Бога, чтобы это было так), то у тебя не хватит времени, чтобы заниматься подработкой. Не хочу считать, что я дала тебе в долг. Я знаю, что, если мне будет нужно, ты всегда мне поможешь.
Твоя Марго».
Кристина не могла удержаться от улыбки, прочитав это послание. Нет, в нем не было ничего смешного — просто Кристине захотелось улыбнуться. В этом поступке была вся Марго. Легкомысленная, взбалмошная, непутевая, когда дело касалось ее самой. И совершенно другая — ответственная, деловая, когда речь шла о том, чтобы помочь ближнему.
Да, Кристине необычайно повезло, что тогда, на лавочке в сквере, она нашла несчастную черную сумочку, вышитую бисером… Если бы не этот случай, неизвестно, как бы сейчас сложилась ее судьба.
Конечно, она возьмет эти доллары. Ведь другого выхода у нее сейчас нет. Потом, когда она сама начнет зарабатывать, она постарается вернуть их — так же, как и те, что стащила у родителей. Так же, как и те, что взяла в качестве гонорара за роль «Наташи». Она будет работать до седьмого пота, но расплатится по счетам…
Кристина вспомнила, что собралась позвонить Антону. Да — и она скажет ему об этом прямо сейчас!
Долго, мучительно долго была занята линия. Код города Кристина нашла в толстой телефонной книге «Золотые страницы», которая валялась на журнальном столике рядом с телефоном. И вот наконец в трубке зазвучали долгожданные длинные гудки.
Кристина порывисто бросила взгляд на часы — двадцать минут восьмого. Вполне приличное время для звонка. Наконец на другом конце провода прозвучал приветливый голос Эмилии Аркадьевны:
— Алло… Слушаю…
Почему-то Кристина была уверена или просто надеялась, что подойдет сам Антон. По крайней мере она не рассчитывала, что нарвется на его мамашу. Некоторое время она нерешительно молчала, обдумывая, что же ей такое сказать, чтобы объяснить свой неожиданный звонок. Между тем голос на другом конце провода звучал уже менее приветливо:
— Алло! Я слушаю! Кто это? Говорите! Вас не слышно!
— Алло, — сказала Кристина, стараясь изменить голос, — здравствуйте… Будьте добры Антона…
— Антона? — с откровенным подозрением переспросила Эмилия Аркадьевна. — А кто его спрашивает?
— Это… — Кристина почувствовала, как кровь ударила ей в виски. — Это знакомая…
— Знакомая? — скептически повторила за ней Эмилия Аркадьевна. — Извините, дорогая моя, но так не представляются. Кто это звонит, поконкретнее?
— Это… это Кристина. Вы меня помните? Я звоню из Москвы, — поспешно добавила она.
В трубке некоторое время помолчали.
— Разумеется, помню, — выдавила наконец мать Антона. — Кажется, я с вами расплатилась, а вы обещали, что не будете больше нас беспокоить. Не так ли?
— Да, конечно… — Кристина ощутила, как щеки ее жарко вспыхнули. — Я звоню просто так. Хотела узнать, как себя чувствует Антон.
— Слава Богу, — отозвались на другом конце провода, — скоро ему уже разрешат заниматься. Пока что дома, с преподавателями. А потом он сможет вернуться в колледж…
Кристина молчала, не решаясь задать вопрос, который так и висел в воздухе. Но Эмилия Аркадьевна пришла ей на помощь.
— Извините меня, Кристина, но я намеренно не буду подзывать к телефону Тошу. Я против того, чтобы он снова возвращался к тому, что уже благополучно пережито. Ни к чему ворошить старое. У вас своя жизнь — у него своя… Всего вам хорошего. — И Эмилия Аркадьевна, не дожидаясь ответа, положила трубку.
Кристина еще долго сидела без движения, слушая, как телефон надрывается короткими гудками. В глазах ее стояли слезы…
Когда она очнулась от оцепенения, на часах было уже девять. За окнами сгустилась темнота, по железным карнизам барабанили капли, завывал ветер. Кристина прошла на темную кухню, включила свет и поставила чайник.