Страница 124 из 126
— Когда вы планируете вернуться в пространство Бастиона? — полюбопытствовал Хан, потягивая вино из бокала.
— В пределах одного стандартного дня, капитан. Именно поэтому я был так обрадован тому факту, что вы столь скоро согласились принять моё приглашение.
— Стремитесь поскорее вернуться к своему саду? — спросила Лея.
— Если время позволит. Дел ещё много: нужно довести до сознания некоторых моффов мудрость открытого вступления в Альянс. Мне так и не довелось в жизни жениться, обзавестись семьёй… Но у меня есть сад, и я забочусь о нём, как заботился бы о собственных детях. Возможно, даже рискну позволить себе частичку разнообразия, отступлю на шаг перед естественных ходом вещей и откажусь от отбраковки слабых и выпадающих из общего ансамбля растений.
Хан усмехнулся:
— Крупица беспорядка ещё никому не навредила.
— Она определённо никогда не вредила вам, капитан Соло.
— Всё потому, что с беспорядком мы уже давным-давно заключили пакт о ненападении.
— Что ж, возможно, мне стоит попробовать поступить так же. — Пеллеон подошёл к иллюминатору, за которым открывался вид на Корускант. — Как бы то ни было, я и представить себе не мог, насколько я скучаю по Ядру галактики — и в особенности по Корусканту. Возвращение сюда после столь продолжительного отсутствия — пусть и при данных обстоятельствах — заставило меня оглянуться назад, на все те события, произошедшие со времён битвы при Эндоре. — Отвернувшись от иллюминатора, он посмотрел на гостей. — Я испытываю ощущение, будто вы помогли мне возвратить нечто потерянное, и я намерен вернуть должок.
Лея любезно улыбнулась:
— Право, адмирал, не стоит.
Пеллеон отмахнулся:
— Но это же всего лишь пустяк.
Взяв со стола пульт дистанционного управления, адмирал навёл устройство на экран, закрывавший собой часть внутренней переборки каюты. Позади него обнаружилось то, что Пеллеон берёг в качестве сюрприза, — «Закат килликов», картина из мха, написанная покойным алдераанским художником Об Хаддором. На полотне было запечатлено беспокойное небо, нависшее над городом из остроконечных шпилей, а на переднем плане — насекомоподобные фигуры, представители исчезнувшей расы, населявшей Алдераан задолго до пришествия колонистов-людей.
Лея смотрела на картину, не в силах вымолвить ни слова.
— А мы-то думали, вы желаете презентовать нам ещё одну гиперволновую антенну, — изумлённо выдохнул Хан.
«Закат килликов» когда-то висел рядом со спальней Леи, в доме Органа на Алдераане. После взрыва планеты, учинённого Звездой Смерти, картину считали погибшей, но в действительности она в этот момент как раз возвращалась назад с выставки в корускантском музее. Внутри её системы увлажнения был искусно замаскирован жизненно важный шпионский шифр Повстанческого Альянса, который широко использовался даже после окончания Галактической Гражданской войны при контактах с агентами, засевшими в глубоком имперском тылу. Через четыре года после битвы при Эндоре, когда картина неожиданно выплыла на свет и была выставлена на аукционе на планете Татуин, Хан и Лея — в тот момент молодожёны — предприняли попытку вернуть её. Апокрифическая работа Об Хаддора несколько раз меняла владельца, пока наконец не нашла себе окончательное пристанище на борту «Химеры» — её заполучил ни кто иной как гранд-адмирал Траун, чья коллекция бесценных произведений искусства уже тогда была весьма внушительной.
Картина не только являлась эмоциональной ниточкой, ведшей к годам далёкого детства Леи в семье приёмных родителей, — она была очень важна как для неё, так и для Хана. Хаддор изобразил килликов таким образом, что их реакцию на приближающуюся тьму можно было трактовать по-разному. Лея считала, что киллики бегут от тьмы, в то время как Хан, наоборот, видел в их поведении обращение в сторону бури. Он интерпретировал картину как намёк на то, что тьму можно одолеть, лишь повернувшись к ней лицом и расколов её светом. Когда Лея в конце концов приняла точку зрения Хана, это помогло ей примириться с тем фактом, что Дарт Вейдер и её настоящий отец Энакин Скайуокер — одно и то же лицо.
В свою очередь, это примирение позволило ей выйти из тени повелителя ситов и решиться на то, чтобы обзавестись детьми.
— Гилад, — наконец вымолвила Лея. — Даже описать вам не могу, как много она для меня значит.
Пеллеон улыбнулся:
— Эта картина — одна из тех немногих в коллекции Трауна, что дожили до наших дней, и я посчитал, что она должна украшать своим присутствием именно ваши покои.
Одной рукой обхватив Лею за плечи, вторую Хан протянул Пеллеону:
— И я даже знаю, где мы её повесим, — проговорил он, пожимая руку адмирала.
Лея подняла взгляд на мужа:
— Повесим? Хан, у нас даже дома нет. Если только ты не имеешь в виду…
Он кивнул:
— Нашу тесную каютку на «Соколе». Повесим прямо над койкой.
«Тень Джейд» — с Люком, Марой, Беном и Р2-Д2 на борту — последней поднялась с поверхности Зонамы-Секот. Мара отвела корабль на расстояние в три сотни тысяч километров от планеты, врубила досветовые и развернула «Тень» навстречу живому миру. В кабину вошёл Люк, который вёл за ручку маленького Бена; позади катился дроид-астромеханик. Не успела Мара развернуться в своём кресле, как Бен тут же вскарабкался ей на колени.
— Уже скоро, — сказала она.
Кивнув, Люк уселся в соседнее кресло:
— Сейчас установлю связь.
Уже семь недель прошло с того момента, как враг капитулировал. Переправка йуужань-вонгов на планету была фактически завершена, хотя несколько десятков представителей иногалактической расы ещё оставались на Корусканте, а в некоторых отдалённых звёздных системах даже продолжались бои. Но следы недавней войны были повсюду — в виде бессчётных довинных мин, рассеянных по космосу; в виде беженцев, наводнивших космические порты; и, самым трагическим образом, в виде скелетов планет, выжженных захватчиками, отравленных или изменённых до неузнаваемости.
Связь, наконец, установилась. Хотя Люк оставлял приёмопередатчик на попечение Данни, в конусе голубого света высветился крошечный, подёрнутый помехами голографический образ магистра Джабиты. И заговорила она голосом Секота:
— Прощай, Скайуокер. Теперь, когда я окажусь в Неизведанных регионах, а джедаи займут изведанные… возможно, мы сумеем сделать эту галактику единой.
— Свою задачу мы выполним, Секот, — ответил Люк. — Мы у тебя в неоплатном долгу.
— О каком долге может идти речь, если мы служим одним целям, Скайуокер. Да пребудет с тобой Сила.
— И с тобой, Секот.
Джабита отвела взгляд куда-то за пределы голографического поля:
— А теперь поговори со своими товарищами, — и уступила место Харрару.
— Сегодня я лечу на воздушном корабле на дальнюю сторону планеты, — сообщил жрец. — Любопытно будет посмотреть, что стало с моим народом. Нас ждёт настоящее испытание. Нам предстоит не дать волю тем инстинктам воинов, которые культивировались поколениями, не поддаться жажде междоусобиц, захлестнувших нас во время перехода через межгалактическую пустоту.
— Этот переход вернул вас домой, — напомнил Люк.
Жрец не слишком уверенно кивнул:
— Как только все йуужань-вонги признают это, наш путь будет завершён. Надеюсь, однажды вы навестите нас, мастер-джедай.
— В своё время, — ответил Люк. — А до тех пор с вами наши эмиссары.
Тахири, Данни и Текли втиснулись в передающее поле голопроектора.
— До свидания, Люк, — проговорили они в унисон. — До свидания, Мара. Пока, Бен и Арту.
Бен уткнулся лицом в мамину грудь, а Р2 что-то прохныкал и принялся раскачиваться на опорах.
— Текли, формовщики позволили тебе учиться у них? — спросила Мара.
Чадра-фэн кивнула:
— Я отправляюсь с Харраром.
— А что же Данни и Тахири? — полюбопытствовал Люк.
— А кто, по-вашему, будет вести корабль Харрара? — откликнулась Данни.
— Тахири, — обратился Люк. — Я хочу, чтобы ты поставила себе приоритетную задачу — найти «Оставляющего вдов».