Страница 124 из 176
<Приписка на полях> Изюмово: круговая подсадная утка: крикуша.
20 Августа. Проходили все утро в Поддубовском и убили только одного тетеревенка. Жара сухая. Туманы почти перестали. Охотиться стало плохо. Дома заела муха.
Федор Ив. рассказывал, как он ходит на Дубну за утками: провалился в полынью, а голова попала в петлю хмеля, так что не успей ухватиться руками, то и удавился бы. Ночь сидел мокрый на пне.
«Дрожал?» — «Дрожал немного». (При случае расспросить его подробности пути). Я дал ему 11 зарядов, он с вечера истратил 10, оставался 1, из-за одного выстрела он просидел всю ночь мокрый и дрожал на пне, утром убил крякву. Дома сварил крякву и радовался, что суп получился с глазком утиного жира. «Трудно, конечно, трудно, — сказал Федор, — да уж знаю твердо, что этот плес никто у меня не отымет» («Плес Федора Ивановича». Разодрать плес. Борьба за свой плес).
Федор говорил, что на Дубне уток меньше, чем в прошлом году, кто убивал 40 пар, теперь убивает 20; и утиные гнезда померзли.
21 Августа. Утром с Кентой прошелся в Поддубовском болоте, чтобы вернуть Кенте прежний, осторожный поиск в лесу. И такая эта умная собака! Сразу поняла и стала ходить, как и раньше. Вообще эта собака если плохо работает, то на себя надо принимать: я упускаю.
Жаркий день был разделен грозой. После дождя я вышел с Кентой на Вытравку проверить бекасов. И оказалось, что их там множество. Так, значит, надо установить, что в это время они возле речных бочагов, у грязи. Первый бекас из-под далекой стойки полетел прямо на штык, я, конечно, промахнулся. Второго убил, в третьего и четвертого промахнулся, потому что заходила вторая гроза, бекасы летели на темное, вечерело, и нельзя было точно стрелять. И обилие бекасов, и работа Кенты меня сильно обрадовали. Так, один раз она стала очень далеко от меня, и я стал ее отманивать. Но она не послушалась, бекас взлетел. Я позвал ее и сделал сильный выговор. Вскоре после этого Кента опять взяла бекаса и начала наступать. Я крикнул ей: «Подожди!» Она остановилась, оглянулась, и хвостик ее, выпрямленный перед этим, быстро завертелся. Я нарочно очень медленно приблизился, и она все стояла, оглядываясь, а вместо движения, как полагалось бы, двигала хвостиком, кружила им часто, и очень похоже было все на неподвижный мотор на холостом ходу. Так она меня дожидалась, и бекас вылетел в 40 шагах. В следующий раз я просто отозвал ее.
Вот правило: нет собак законченных, как механизм, собаку надо всегда учить. Еще надо помнить, что удовольствие убить бекаса происходит в меньшей степени от счастливой стрельбы, чем от хорошей работы собаки. И обязанность охотника не только стрелять, а также искусно управлять полетом.
Вечером пришел Петя от ветеринара, сказал, что рана у Ромки пустяки, но что тик (у Кенты) болезнь неизлечимая, если он постоянно в одном положении, то ничего, но если прогрессирует, то все может кончиться параличом. Это омрачило меня, едва ли когда-нибудь я наживу такую собаку.
<Приписка на полях> Собаку всегда учат.
Ночью опять явился призрак моей старой любовной болезни, и потом я раздумывал об этом, главное о том, что все было совершенно впустую, как у Дон-Кихота с Альдонсой. Чего-то в этом замечательном романе не хватает, скажу: психологии. Ведь совсем непонятно психологически, каким образом произошло превращение Альдонсы в Дульцинею.
22 Августа. Ночью был еще дождь, и потому день вышел довольно прохладный. Я охотился утром с Кентой на бекасов, начал с грязной канавки по Вытравке и потом обошел все наше болото, бывшее когда-то Ромке школой 2-й ступени. Бекасов тут появилось так много, что Кента почти непрерывно подводила. Я стрелял сегодня плохо, многих пропускал и всех, которые вылетали не из-под стойки. И все-таки принес домой семь штук.
1-й бекас был взят первым выстрелом, не доходя до канавки. Я ударил его, когда он делал зигзаг вбок, взял немного вперед, и он свалился в тростники.
2-й бекас наделал много хлопот Кенте, которая достигла его долгим розыском по бродку. Она встала против ветра и как раз против меня, удивляясь, почему я не наступаю. А я провалился и был в таком положении, что не до стрельбы. Долго я выбивался из трясины, пока, наконец, не утвердился на кочке, взял ружье наизготовку, и Кента сделала шаг и два вперед. Бекас полетел вбок, и взять его было легко.
3-й бекас вылетел над куртиной тростников и упал по ту сторону в недоступную мне топь, покрытую кувшинками. Пришлось велеть Кенте принести его, и она мне очень скоро доставила и притом живого с перебитым крылом.
4-й бекас слетел очень далеко от собаки на скошенной полосе и тоже был подстрелен. Кенте пришлось аппортировать его из тростников, погруженных в воду. Принесла живого. Вместе с этим бекасом и особенно после выстрела поднялись и справа, и слева, и спереди.
5-й бекас взят был по той же скошенной полосе, что и 4-й. Кента, не обращая большого внимания на слетающих по сторонам, вела по-своему, сделала мертвую стойку, и так я стрелял бекаса в угол, как тетерева.
6-й и 7-й взяты были в суматохе охоты, которая была непрерывной от потяжки к потяжке со взлетом множества по сторонам.
<Приписка на полях> Бекасы срывались со всех сторон во время подводки «кэрк!», и Кента поворачивала голову, а потом она, как бы сказав: «не тот», ведет дальше и опять «кэрк!» и опять: не тот и, наконец, вот тот, и я, удержавшись от близких, стрелял не в меру…
Так я совсем потерял голову, Кента перестала мне верить и не подводит. Вот я теперь с политых водой стогов высматриваю невысокий стог, забираюсь наверх, раскидываю сырое до сухого, Кента укладывается, а я считаю, сколько же у меня еще осталось патронов. Посмотреть бы со стороны: там ястреб <1 нрзб.> тут человек.
Из промахов были настоящие, когда стрелял как будто и верно, а бекас улетал. Особенно досадный промах был под конец, Кента, схватив далеко рядом сидящих на скошенном двух бекасов, подвела к ним так близко, что сама не верила даже, что никогда не бывало с ней, немного прыгнула. И все пока они сидели. Наконец, она ощупала их точно и уставилась. А когда я и по таким бекасам промахнулся, то слегка взвизгнула и бросилась искать неупавшего.
На одной топкой полосе, мне кажется, был дупель, он переместился очень на близкое расстояние на чистом месте, и мы не нашли: такое бывает только при дупеле.
Если бы не жалко было Кенты, я мог бы еще так охотиться и весь день. Это уже настоящая, осенняя высыпка бекасов.
Характер болота: Дубна разрушает всякое представление о реках. Ведь всегда видишь, когда едешь по обыкновенной реке, что в нее вливается вода, а из Дубны, кажется, наоборот, выливается, часто прямо видишь, что берега как будто ниже уровня воды. И вот почему речки, текущие в Дубну, доходят до нее просто, как трясущиеся болота. Где-то в середине таких болот ссгь жидкое непроходимое место, или плесы, или бочаги, или просто трясина в воде, обозначающие собой смутно направление речки. Где можно косить, скошено, и рядом со скошенным полосой стоят тростники или просто некось по жидким, в котором собака плавает. Вот такое болото, очевидно, бекасам самое привольное. К сожалению, едва ли долго придется на нем охотиться, потому что при всем старании все-таки непременно намочится сапог, и пока тепло — ничего, а когда вода станет холодной, едва ли спасешься от ревматизма.
Я нашел способ укрывать Кенту от мух. Велю ей лежать, она свертывается калачиком, я же беру целую большую газету и запаковываю калач плотно со всех сторон. Она очень хорошо понимает цель запаковки и лежит под газетой часами, не двигаясь.