Страница 90 из 194
— Разве у вас только два дня отпуска, Рауль?
— Нет, у меня десять дней отпуска, и я собираюсь не в армию.
Атос улыбнулся.
— Так куда же, — спросил он, — если только это не тайна, виконт? Вы теперь почти взрослый, ибо участвовали уже в сражении и приобрели право бывать, где вам угодно, не спрашиваясь у меня, — Никогда, сударь! — воскликнул Рауль. — Пока я буду иметь счастье называть вас своим покровителем, я не признаю за собой права освободиться от опеки, которой я так дорожу. Мне только хотелось провести один день в Блуа. Вы смотрите на меня, вы готовы смеяться надо мной?
— Нет, нисколько, — сказал Атос, подавляя вздох, — нет, я не смеюсь, виконт. Вам хочется побывать в Блуа, это так естественно.
— Значит, вы мне разрешаете? — воскликнул Рауль радостно.
— Конечно, Рауль.
— И вы не сердитесь в душе?
— Вовсе нет. Почему бы мне сердиться на то, что доставляет вам удовольствие?
— Ах, сударь, как вы добры! — воскликнул Рауль и хотел было броситься на шею Атосу, но из почтительности удержался.
Атос сам раскрыл ему объятия.
— Итак, я могу отправиться?
— Если угодно, хоть сейчас.
Рауль сделал несколько шагов к двери, но остановился.
— Сударь, — сказал он, — я подумал об одной вещи: рекомендательным письмом к принцу я ведь обязан герцогине де Шеврез, которая была так добра ко мне.
— И вы должны поблагодарить ее, не так ли, Рауль?
— Да, мне кажется. Но, впрочем, я поступлю, как решите вы.
— Поезжайте мимо особняка Люинь, Рауль, и спросите, не может ли герцогиня принять вас. Мне приятно видеть, что вы не забываете правил вежливости. Вы возьмете с собой Гримо и Оливена.
— Обоих? — удивился Рауль.
— Да, обоих.
Рауль поклонился и вышел.
Когда дверь за ним затворилась и его веселый и звонкий голос, звавший Гримо и Оливена, послышался на дворе, Атос вздохнул.
«Скоро же он меня покидает! — подумал он, покачав головою. — Ну что ж, он повинуется общему закону. Такова природа человека — он стремится вперед. Очевидно, он любит этого ребенка. Но вдруг он будет любить меля меньше оттого, что любит других?»
Атос должен был сознаться, что не ожидал такого скорого отъезда, но радость Рауля заполнила и сердце Атоса.
В десять часов все было готово к отъезду. В то время как Атос смотрел на Рауля, садившегося на копя, к нему явился слуга от герцогини де Шеврез. Герцогиня приказала сообщить графу де Ла Фер, что она узнала о возвращении своего молодого протеже, о его поведении на поле сражения и хотела бы лично его поздравить.
— Передайте герцогине, — сказал Атос, — что виконт уже садится на лошадь, чтобы отправиться в особняк Люинь.
Затем, дав еще раз наставления Гримо, Атос сделал знак Раулю, что он может ехать.
Хорошенько обдумав все, Атос пришел к заключению, что, пожалуй, отъезд Рауля из Парижа в такое время даже к лучшему.
XLV
ЕЩЕ ОДНА КОРОЛЕВА ПРОСИТ ПОМОЩИ
Атос решил с утра предупредить Арамиса и послал с письмом Блезуа, единственного слугу, оставшегося при нем.
Блезуа застал Базена в тот момент, когда тот надевал свой стихарь: он в этот день служил в соборе Богоматери.
Атос наказал Блезуа постараться лично повидать Арамиса. Блезуа, долговязый и простодушный малый, помнивший только данное ему приказание, спросил аббата д'Эрбле и, несмотря на уверения Базена, что того пет дома, так настаивал, что Базен вышел из себя. Блезуа, видя перед собой человека, одетого в церковное платье, предположил, что под такой одеждой скрываются христианские добродетели, то есть терпение и снисходительность, а потому, несмотря на возражения Базена, хотел пройти в комнаты.
Но Базен, сразу превращавшийся в слугу мушкетера, как только начинал сердиться, схватил метлу и отколотил Блезуа, приговаривая:
— Вы оскорбили церковь, мой друг, вы оскорбили церковь!
В эту минуту дверь, ведущая в спальню, осторожно приоткрылась, и показался Арамис, потревоженный непривычным шумом.
Базен почтительно опустил метлу одним концом вниз (он видел, что привратник в соборе ставит так свою алебарду), а Блезуа, укоризненно взглянув на цербера, вынул из кармана письмо и подал его Арамису.
— От графа де Ла Фер? — спросил Арамис. — Хорошо.
Затем он ушел к себе, не спросив даже о причине шума.
Блезуа печально вернулся в гостиницу «Карла Великого». На вопрос Атоса о данном ему поручении Блезуа рассказал, что с ним случилось.
— Дурень, — сказал Атос, смеясь, — ты, значит, не сказал, что явился от меня?
— Нет, сударь.
— А что сказал Базен, когда узнал, что ты мой слуга?
— Ах, сударь, он передо мной всячески извинялся и заставил меня выпить два стакана прекрасного муската с превосходным печеньем; по все-таки он чертовски груб. А еще причетник, тьфу!
«Ну, — подумал Атос, — раз Арамис получил мое письмо, то он явится, как бы он ни был занят».
В десять часов Атос, с обычной своей точностью, был на Луврском мосту. Там он встретился с лордом Винтером, подошедшим одновременно с ним.
Они подождали около десяти минут.
Лорд Винтер начал опасаться, что Арамис не придет вовсе.
— Терпение, — сказал Атос, не спускавший глаз с улицы Бак, которая вела к мосту, — терпение, вот какой-то аббат дает тумака прохожему, а теперь раскланивается с женщиной. Это, наверное, Арамис.
Действительно, это был он. Молодой горожанин, зазевавшийся на ворон, наскочил на Арамиса и забрызгал его грязью. Арамис, не долго думая, ударом кулака отшвырнул его шагов на десять. В это же время проходила одна из его духовных дочерей, и, так как она была молода и хороша собой, Арамис приветствовал ее самой любезной улыбкой.
Через минуту Арамис подошел к ним.
Встреча его с лордом Винтером была, конечно, самая сердечная.
— Куда же мы пойдем? — спросил Арамис. — Что у нас, дуэль, что ли, черт возьми? Я не захватил с собою шпаги, и мне придется вернуться за нею домой.
— Нет, — отвечал лорд Винтер, — мы посетим английскую королеву.
— А, отлично, — произнес Арамис. — А какая цель этого посещения? — спросил он шепотом у Атоса.
— По правде сказать, не знаю; может быть, от нас потребуют засвидетельствовать что-нибудь.
— Не по тому ли проклятому делу? — сказал Арамис. — В таком случае мне не чересчур хочется идти; нас, наверное, там проберут, а я не люблю этого, с тех пор как сам пробираю других.
— Если бы это было так, — сказал Атос, — то уж никак не лорд Винтер вел бы нас к ее величеству: ему бы тоже досталось, ведь он был с нами.
— Ах да, это правда. Ну, идем.
Достигнув Лувра, лорд Винтер прошел вперед один; впрочем, у дверей был только один привратник. При дневном свете Атос, Арамис и сам лорд Винтер заметили, как ужасно запущено жилище, которое скаредная благотворительность кардинала предоставила несчастной королеве. Огромные залы, лишенные мебели, покрытые трещинами стены, на которых местами еще блестела позолота лепных украшений, окна, неплотно закрывающиеся, а то и без стекол, полы без ковров, нигде ни караула, ни лакеев — вот что бросилось в глаза Атосу. Он обратил на это внимание своего спутника, молча толкнув его локтем и указывая глазами на окружающую их нищету.
— Мазарини живет получше, — сказал Арамис.
— Мазарини почти король, — возразил Атос, — а королева Генриетта уже почти не королева.
— Если бы вы пожелали острить, Атос, — сказал Арамис, — то, право, я уверен, превзошли бы беднягу Вуатюра.
Атос улыбнулся.
Королева ждала их с явным нетерпением, так как едва они вошли в зал, смежный с ее комнатой, она сама появилась на пороге, чтобы встретить их — своих новых придворных, посланных ей судьбой в несчастье.
— Войдите, господа, — сказала она. — Добро пожаловать.
Они вошли и остались стоять. Королева знаком пригласила их сесть, и Атос первый подал пример повиновения. Он был серьезен и спокоен, но Арамис был вне себя: его возмущало бедственное положение королевы, то тут, то там его взор встречал все новые следы нищеты.