Страница 77 из 194
Пленник побледнел. Два солдата, сопровождавшие его, взяли его под руки и повели к двери, между тем как принц обратился к маршалу де Граммону и, казалось, уже забыл о данном им приказании.
Дойдя до порога, пленник остановился. Солдаты, знавшие только данный им приказ, хотели силой вести его дальше.
— Одну минуту, — сказал вдруг пленный по-французски, — я готов отвечать, монсеньер.
— Ага! — воскликнул принц, рассмеявшись. — Я знал, что этим кончится.
Мне известен отличный способ развязывать языки. Молодые люди, воспользуйтесь им, когда сами будете командовать.
— Но при условии, — продолжал пленный, — чтобы ваше высочество обещали даровать мне жизнь.
— Честное слово дворянина, — сказал принц.
— В таком случае спрашивайте меня, монсеньер.
— Где армия перешла Лис?
— Между Сен-Венаном и Эром.
— Кто командует армией?
— Граф Фуонсальданья, генерал Век и сам эрцгерцог.
— Какова ее численность?
— Восемнадцать тысяч человек при тридцати шести орудиях.
— Куда она идет?
— На Ланс.
— Вы видите, господа? — воскликнул принц с торжествующим видом, обращаясь к маршалу де Граммону и другим офицерам.
— Да, монсеньер, — сказал маршал, — вы угадали все, что только может угадать человеческий ум.
— Призовите Ле Плеси, Бельевра, Вилькье и д'Эрлака, — сказал принц. Соберите войска, находящиеся по эту сторону Лиса, и пусть они будут готовы выступить сегодня ночью: завтра, по всей вероятности, мы нападем на неприятеля.
— Но, монсеньер, — заметил маршал де Граммон, — подумайте о том, что если мы даже соберем все наши наличные силы, то у нас будет едва тринадцать тысяч человек.
— Господин маршал, — возразил принц, бросая на до Граммона особенный, ему одному свойственный взгляд, — малыми армиями выигрываются большие сражения.
Затем он обернулся к пленному.
— Увести этого человека и не спускать с него глаз. Его жизнь зависит от тех сведении, которые он нам сообщил; если они верны, он получит свободу; если же нет, он будет расстрелян.
Пленного увели.
— Граф де Гиш, — продолжал принц, — вы давно не виделись с вашим отцом. Останьтесь при нем. А вы, — обратился он к Раулю, — если не очень устали, то следуйте за мной.
— Хоть на край света, монсеньер! — пылко воскликнул Рауль, успевший уже проникнуться восхищением к этому молодому полководцу, казавшемуся ему столь достойным своей славы.
Принц улыбнулся. Он презирал лесть, но очень ценил горячность.
— Пойдемте, сударь, — сказал он, — вы хороший советчик, в этом мы только что убедились. Завтра мы увидим, каковы вы в деле.
— А что вы мне прикажете сейчас, монсеньер? — спросил маршал.
— Останьтесь, чтобы принять войска, я сам явлюсь за ними или дам вам знать через курьера, чтобы вы их привели. Двадцать гвардейцев на лучших лошадях — вот все, что мне сейчас нужно для конвоя.
— Этого очень мало, — заметил маршал.
— Достаточно, — возразил принц. — У вас хорошая лошадь, господин де Бражелон?
— Моя лошадь была убита сегодня утром, монсеньер, и я пока взял лошадь моего слуги.
— Выберите себе лошадь из моей конюшни. Только не стесняйтесь!
Возьмите ту, какая покажется вам лучшей. Сегодня вечером она, может быть, вам понадобится, а завтра уже наверное.
Рауль не заставил просить себя дважды; он знал, что истинная учтивость по отношению к начальнику, в особенности если этот начальник принц, — повиноваться немедленно и беспрекословно. Он прошел в конюшню, выбрал себе андалузского, буланой масти коня, сам оседлал и взнуздал его, — так как Атос советовал ему в серьезных случаях не доверять никому этого важного дела, — и явился к принцу.
Принц уже садился на коня.
— Теперь, сударь, — сказал он Раулю, — дайте письмо, которое вы привезли.
Рауль подал письмо принцу.
— Держитесь близ меня, — сказал тот.
Затем принц дал шпоры, зацепил поводья за луку седла (как он делал всегда, когда желал иметь руки свободными), распечатал письмо г-жи де Лонгвиль и помчался галопом по дороге в Ланс. Рауль и небольшой конвой следовали за ним. Между тем нарочные с приказом собрать войска неслись карьером по всем направлениям.
Принц читал письмо на скаку.
— Сударь, — сказал он через несколько минут, — мне пишут о вас много лестного; я, со своей стороны, могу сказать вам только, что за это короткое время успел составить о вас самое лучшее мнение.
Рауль поклонился.
Между тем по мере их приближения к Лансу пушечные выстрелы раздавались все ближе и ближе. Принц глядел в сторону этих выстрелов пристальным взглядом хищной птицы. Казалось, его взор проникал сквозь чащу деревьев, закрывавших от него горизонт.
Время от времени ноздри принца раздувались, словно он торопился вдохнуть запах пороха, и он дышал так же тяжело, как его лошадь.
Наконец пушечный выстрел раздался совсем близко, — очевидно, до поля сражения оставалось не больше мили. Тут, за поворотом дороги, показалась деревушка Оней.
Жители ее были в большом смятении. Слухи о жестокости испанцев распространились повсюду и нагнали на всех страху. Женщины бежали из деревни в Витри, и на месте осталось только несколько мужчин.
Завидев принца, они поспешили к нему. Один из них узнал его.
— Ах, монсеньер, — сказал он, — вы прогоните этих испанских бездельников и лотарингских грабителей?
— Да, — отвечал принц, — если ты согласишься служить мне проводником.
— Охотно, монсеньер. Куда прикажете, ваше высочество, проводить вас?
— На какое-нибудь возвышенное место, откуда я мог бы видеть Ланс и его окрестности.
— О, в таком случае я знаю, что вам нужно.
— Я могу довериться тебе, ты хороший француз?
— Я старый солдат, был при Рокруа, монсеньер.
— Ах, — сказал принц, подавая крестьянину свой кошелек, — вот тебе за Рокруа. Что же, нужна тебе лошадь или ты предпочитаешь идти пешком?
— Пешком, монсеньер, пешком; я все время служил в пехоте. Кроме того, я намерен вести ваше высочество по таким дорогам, где вам самим придется спешиться.
— Хорошо, едем, — сказал принц, — не будем терять времени.
Крестьянин побежал вперед и в ста шагах от деревни свернул на узенькую дорожку, терявшуюся в глубине красивой долины. Около полумили продвигались они под прикрытием деревьев. Выстрелы раздавались так близко, что казалось, каждую секунду мимо может просвистать ядро. Наконец им попалась тропинка, уводившая в сторону от дороги и извивавшаяся по склону горы. Проводник направился по этой тропинке, пригласив принца следовать за ним. Тот сошел с коня, приказал спешиться одному из адъютантов и Раулю, а остальным ждать его, держась настороже, и начал взбираться по тропинке.
Минут через десять они достигли развалин старого замка на вершине холма, откуда открывался широкий вид на окрестности. Всего в четверти мили от них виден был Ланс, защищающийся из последних сил, а перед ним вся неприятельская армия.
Принц одним взглядом окинул всю местность от Лапса до Вими. В одно мгновение в голове его созрел весь план сражения, которое должно было на следующий день вторично спасти Францию от нашествия. Он вынул карандаш, вырвал из записной книжки листок и написал на нем:
«Любезный маршал!
Через час Ланс будет во власти неприятеля. Явитесь ко мне и приведите всю армию. Я буду в Вандене и сам расположу ее на позициях. Завтра мы отберем Ланс и разобьем неприятеля».
Затем, обратившись к Раулю, сказал:
— Сударь, скачите во весь опор к господину де Граммону и передайте ему эту записку.
Рауль поклонился, взял записку, быстро спустился с горы, вскочил на лошадь и помчался галопом.
Четверть часа спустя он явился к маршалу.
Часть войска уже прибыла, другую часть ожидали с минуты на минуту.
Маршал де Граммон принял командование над всей наличной пехотой и кавалерией и направился по дороге к Вандену, оставив герцога де Шатильона дожидаться остальной армии.