Страница 61 из 194
Между д'Артаньяном и его противником завязался бой. Д'Артаньян, по своему обыкновению, нападал решительно, но на этот раз он имел дело с такой сильной и умелой рукой, что был просто озадачен. Дважды отбитый, д'Артаньян отступил на шаг; его противник не двинулся с места; д'Артаньян опять подступил к нему и снова прибег к своему приему. Оба противника наносили удары, но неудачно; искры дождем сыпались со шпаг.
Наконец д'Артаньян решил, что пора прибегнуть к другому своему излюбленному приему — к обману. Он очень ловко применил его и с быстротой молнии нанес удар, казалось, неотразимой силы. Удар был отбит.
— Черт возьми! — воскликнул он со своим гасконским акцентом.
При этом восклицании противник его отскочил назад и пригнулся, забыв о незащищенной голове и стараясь разглядеть в темноте лицо д'Артаньяна.
Д'Артаньян, опасаясь, не хитрость ли это, держался начеку.
— Берегитесь, — сказал между тем Портос своему противнику, — у меня в запасе два заряженных пистолета.
— Тем больше причин вам стрелять первому.
Портос выстрелил; точно молнией осветилось поле битвы.
При этом свете два других противника разом вскрикнули.
— Атос! — воскликнул д'Артаньян.
— Д'Артаньян! — вскричал Атос.
Атос поднял шпагу, д'Артаньян опустил свою.
— Арамис! — крикнул Атос. — Не стреляйте.
— А! Это вы, Арамис! — воскликнул Портос и бросил свой пистолет.
Арамис сунул свой в кобуру и вложил шпагу в ножны.
— Сын мой! — сказал Атос, протягивая руку д'Артаньяну. (Так называл он ею прежде в минуты нежности.) — Атос, — сказал д'Артаньян, ломая себе руки, — неужели вы его защищаете? А я поклялся привезти его живого или мертвого. Ах, теперь я обесчещен.
— Убейте меня, — сказал Атос, обнажая грудь, — если честь ваша нуждается в моей смерти.
— О, горе мне! Горе мне! — восклицал д'Артаньян. — Только один человек мог остановить меня, и надо же было, чтобы судьба его-то и поставила на моем пути. Что скажу я кардиналу?
— Вы скажете ему, сударь, — ответил громкий голос, покрывший все остальные, — что он послал против меня двух человек, которые одни только и могли победить четверых, сражаться, без ущерба для себя, один на один против графа де Ла Фер и шевалье д'Эрбле и сдаться только полусотне противников.
— Принц! — сказали в один голос Атос и Арамис, отходя в сторону и давая дорогу герцогу де Бофору.
Портос и д'Артаньян тоже сделали шаг назад.
— Пятьдесят человек, — пробормотали д'Артаньян и Портос.
— Оглянитесь, господа, если не верите, — сказал герцог, — я думал, что вас двадцать человек, и вернулся со всем моим отрядом. Мне надоело это бегство и тоже захотелось поработать шпагой; а вас, оказывается, всего только двое.
— Да, монсеньер, двое, — сказал Атос, — но, как вы сами сказали, эти двое стоят двадцати.
— Ну, господа, отдайте ваши шпаги, — сказал герцог.
— Наши шпаги? — воскликнул д'Артаньян, подымая голову и приходя в себя. — Наши шпаги? Никогда.
— Никогда! — повторил Портос.
Между окружающими произошло движение.
— Погодите, монсеньер, — сказал Атос. — Два слова.
Он подошел к принцу, тот наклонился к нему, и он что-то шепнул ему.
— Как вам угодно, граф, — сказал принц. — Я слишком многим обязан вам, чтобы отказать в вашей первой просьбе. Отойдите, господа, — обратился он к своей свите. — Господа д'Артаньян и дю Валлон, вы свободны.
Приказание было немедленно исполнено. Д'Артаньян и Портос очутились в центре большого круга.
— Теперь, д'Эрбле, — сказал Атос, — сойдите с лошади и подойдите сюда.
Арамис спешился и подошел к Портосу, Атос подошел к д'Артаньяну. Теперь все четверо были снова вместе.
— Друзья, — сказал Атос, — вы все еще жалеете, что не пролили нашей крови?
— Нет, — сказал д'Артаньян, — мне больно, что мы идем друг против друга, мы, которые были всегда вместе. Мне больно, что мы в двух враждебных лагерях. Ах, теперь ни в чем не будет у нас успеха!
— Да, теперь конец всему, — отозвался Портос.
— Так переходите к нам! — сказал Арамис.
— Молчите, д'Эрбле, — остановил его Атос. — Подобных предложений не делают таким людям, как эти господа. Если они примкнули к партии Мазарини, значит, этого требовала их совесть, так же как наша велела нам стать на сторону принцев.
— И вот сейчас мы враги! Тьфу, пропасть! Кто мог этого ожидать? — сказал Портос.
Д'Артаньян ничего не сказал, а только вздохнул.
Атос взглянул на них обоих, взял их за руки и сказал:
— Это дело серьезное, и у меня сердце болит, точно вы его пронзили насквозь. Да, мы разошлись, вот великая и печальная истина, но мы еще не объявили друг другу воины. Быть может, мы сумеем договориться; необходима еще одна, последняя встреча.
— Что касается меня, — сказал Арамис, — я на ней настаиваю.
— Я согласен, — гордо ответил д'Артаньян.
Портос наклонил голову в знак одобрения.
— Назначим же место свидания, — продолжал Атос, — удобное для нас всех, и, встретившись в последний раз, сговоримся окончательно относительно нашего взаимного положения и действий.
— Хорошо! — отвечали трое остальных.
— Значит, вы со мной согласны? — спросил Атос.
— Всецело.
— Отлично. Место?
— Королевская площадь вам подходит? — спросил д'Артаньян.
— В Париже?
— Да.
Атос и Арамис переглянулись. Арамис кивнул головой в знак согласия.
— Королевская площадь, пусть будет так, — сказал Атос.
— А когда?
— Завтра вечером, если вам угодно.
— Вы к этому времени вернетесь?
— Да.
— В котором часу?
— В десять часов вечера. Удобно это вам?
— Отлично.
— И тогда будет или мир, или война: но, по крайней мере, друзья, наша честь не пострадает, — сказал Атос.
— Увы, — вздохнул д'Артаньян, — что касается нас, то наша воинская честь погибла.
— Д'Артаньян, — задумчиво сказал Атос, — клянусь вам, мне больно, что вы можете думать об этом в то время, как я думаю только о том, что мы скрестили с вами наши шпаги. — Да, — прибавил он, печально качая головой, — вы правильно сказали: горе нам. Идемте, Арамис.
— А мы, Портос, — сказал д'Артаньян, — вернемся теперь со стыдом к кардиналу.
— А главное, скажите ему, — послышалось вдруг, — что я не так уж стар и еще гожусь для дела.
Д'Артаньян узнал голос Рошфора.
— Чем я могу быть вам полезен, господа? — спросил принц.
— Засвидетельствуйте, что мы сделали все возможное, ваше высочество.
— Будьте покойны, это будет сделано. Прощайте, господа, мы скоро увидимся с вами, надеюсь, под Парижем, а может быть, и в самом Париже, и тогда вы сможете расплатиться за сегодняшнюю неудачу.
С этими словами герцог, махнув рукой на прощанье, пустил свою лошадь галопом и вместе со своей свитой скрылся в темноте. Все стихло. Д'Артаньян и Портос остались одни на большой дороге, да еще какой-то человек держал в поводу двух лошадей.
Думая, что это Мушкетон, они подошли к нему.
— Кого я вижу! — воскликнул д'Артаньян. — Это ты, Гримо?
— Гримо! — повторил Портос.
Гримо знаком показал двум друзьям, что они не ошиблись.
— А чьи же это лошади? — спросил д'Артаньян.
— Кто их дарит нам? — спросил Портос.
— Граф де Ла Фер.
— Атос, Атос, — прошептал д'Артаньян, — вы помнили обо всем; вы поистине благородный человек.
— В добрый час! Я уж боялся, что мне доведется всю дорогу идти пешком, — сказал Портос.
И он вскочил на лошадь; д'Артаньян был уже в седле.
— Но куда же ты едешь, Гримо? — спросил д'Артаньян. — Ты покидаешь своего господина?
— Да, — сказал Гримо, — я еду к виконту де Бражелону, во фландрскую армию.
Они молча двинулись по Парижской дороге. Но вдруг послышались стоны, доносившиеся, как им показалось, из канавы.
— Что это такое? — спросил д'Артаньян.
— Это Мушкетон, — сказал Портос.
— Да, да, сударь, это я, — раздался жалобный голос, и какая-то тень зашевелилась на краю дороги.