Страница 18 из 52
Страсть затопила ее подобно вешним водам. Более того, Рейн не могла, да и не хотела, бороться с ней. Закрыв глаза, она уцепилась за Корда, чтобы не упасть, влекомая огромной волной нахлынувших на нее чувств.
Корд сказал себе: надо немедленно остановиться. Он воспылал страстью к женщине, к которой не должен был даже прикасаться.
У него нет никакого права соблазнять ее. Она королева, а он солдат, который обязан охранять замок, но никак не домогаться монарших милостей…
Увы, голос здравого смысла был слишком тонким и тонул в реве страсти и чего-то большего. Корд Эллиот хотел не просто утолить плотский голод. Он хотел защитить и изнасиловать Рейн одновременно, умереть и возродиться в ее объятиях.
И все же он не должен соблазнять ее.
Нет, богатство или могущество ее семьи были тут ни при чем. Ее уязвимость стала тому причиной. К несчастью, она была втянута в войну, которую ее отец много лет назад объявил терроризму.
Корд тоже участвовал в этой войне.
Он ранил бы ее, а причинив боль, уничтожил бы самого себя. Любовь к ней до добра не доведет. Ему придется разрываться между долгом и любовью, и в конечном итоге он останется с носом. Примером тому были многие из его друзей. Их жены потеряли себя, стали циничными и равнодушными. Он не мог так поступить с Рейн, которая безоглядно доверяла ему. Он слишком дорожил ею.
Она – огонь в мире льда и холода.
Корд собрал волю в кулак и мягко отстранился от Рейн. Но она протестующе застонала и еще теснее прижалась к нему.
– Уже поздно, – сказал он.
А его руки не желали расставаться с ней. Он закрыл глаза, наслаждаясь исходящим от нее теплым запахом. Она принялась ласкать его грудь через рубашку.
– У тебя режим, – брякнул он, умирая от желания повалить ее на землю и показать силу своей страсти.
– Капитан Джон сегодня разрешил мне нарушить режим. Он считает, что я работаю на износ.
– В самом деле?
Рейн пожала плечами.
– Я люблю свою работу. Но прямо сейчас не хочу возвращаться в тот мир. Пусть продлится эта необыкновенная ночь.
Корд посмотрел в ее широко открытые глаза и, не удержавшись, спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Я словно родилась заново.
Ее честность потрясла его сильнее, чем уловки опытной любовницы.
– Рейн, – гортанно прошептал он. – Ты сама не знаешь, что делаешь.
– Какое это имеет значение? – Она слепо потянулась к нему. – Твоих знаний хватит на двоих.
– То-то и оно, – грубо бросил он.
Его слова поразили ее как гром среди ясного неба.
Щеки Рейн пошли пятнами. Она выскользнула из его объятий с ловкостью прекрасно тренированной спортсменки, какой и была.
– Прости, – напряженно сказала она. – Я веду себя очень глупо.
И отшатнулась, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Мысленно она ругала себя на чем свет стоит. Корд Эллиот – первый мужчина, пробудивший в ней чувственность, но это совсем не значит, что и он потерял от нее голову. Вполне возможно, что она пришлась ему не по вкусу.
Должно быть, опытному Корду проще иметь дело с такими же опытными женщинами. Признаться, в сексе Рейн не преуспела. Последний любовник не стесняясь сказал ей об этом.
– Рейн… – начал было Корд.
– Ты прав, конечно, – перебила она, не желая выслушивать никаких объяснений. К чему слова? Она поняла самое главное: он ее не хочет. – Я человек дисциплинированный, – сказала она. – Спасибо за великолепную экскурсию. Я возьму такси до Санта-Аниты.
– В Лос-Анджелесе мало такси.
– Тогда вызову лимузин. Их здесь полно. До свидания, Корд.
Рейн повернулась к нему спиной и торопливо пошла по дорожке. Она знала только одно: ей надо поскорее уносить отсюда ноги. Она больше не видела ослепительного света городских огней, не замечала танца теней ночных деревьев, дуновений теплого ветерка. Рейн чувствовала себя оскорбленной.
Нет, он не собирался оскорблять ее, с горечью признала она. Он был джентльменом, пока она не проигнорировала его намек.
Рейн пошла быстрее, покачиваясь на высоких каблуках. Она слышала, что Корд догоняет ее.
– Я отвезу тебя домой, – спокойно сказал он Рейн.
«Как бы не так», – подумала она со злостью.
И, сорвав с себя босоножки, понеслась вниз по тропе, уверенная, что Корд не догонит ее. Как спортсменка, она должна была бегать по пять километров. Рейн никогда не придавала значения своим успехам в беге, но могла оценить результаты тренировки.
Особенно сегодня вечером.
Сегодня вечером она бежала, чтобы освободиться от мужчины, который пренебрег ею. Оскорбленное самолюбие подстегивало желание убежать сломя голову. И пусть она слишком далеко от планетария, в темном огромном парке, сейчас все это не важно. Ей так нравится бежать!
Корд бросился следом за Рейн.
Сейчас он хотел ее как никогда.
Она бежала легко, неслышно, словно зеленое пламя в ночи. Ее локоны разметались по плечам.
Она оказалась более быстрой, чем он ожидал. И более сильной. Но Корда учили выживать в любых ситуациях.
Поэтому уже в следующий миг он схватил ее за руку, прижал к себе и сильно впился в рот, вынуждая впустить его язык. Переход от свободы к пленению произошел так быстро и так неожиданно, что Рейн даже не стала бороться с Кордом.
Независимо от того, что она думала о нем недавно, он хотел ее, и это было ясно без слов.
Она вмиг обмякла, чувствуя себя податливой глиной в его нежных руках. Теперь ее нисколько не волновало, что это – победа или поражение, захват, вторжение или сдача позиций.
Задрожав от желания, Корд привлек ее к себе и показал, как сильно он ее хочет.
– Я думала, ты не хочешь меня, – – прошептала она, когда он наконец прервал поцелуй.
Он отрывисто рассмеялся.
– Поцелуй меня. – Корд жадно пожирал глазами ее рот. – Я хочу почувствовать вкус твоего языка.
Она ответила Корду таким же неистовым поцелуем, забыв обо всем на свете. С каждой секундой в ней все сильнее бушевал голод. Скользнув руками ему под пиджак, она нащупала пуговицы рубашки. В тот миг, когда она коснулась кожи Корда, он высвободил из декольте ее груди.
У Рейн вырвался стон. Корд ласкал ее соски до тех пор, пока они не стали твердыми от возбуждения. Теряя голову от вожделения, он припал к ее шее горячими губами, интуитивно стараясь не оставить следов на нежной коже.
Но как же он хотел утолить ее плотскую жажду, а потом неистово овладеть ею! Он предвкушал ночь с Рейн, которая сгорала бы в огне собственной страсти и кричала в сладостном высвобождении…
Корд поднял ее и тесно прижал к своим пульсирующим чреслам.
Откинув голову, Рейн быстро задвигалась, отвечая на его толчки. В них обоих пела та же божественная страсть.
Она вцепилась ногтями ему в спину, спускаясь все ниже, пока не наткнулась на оружие.
От неожиданности ее словно парализовало.
– Неужели дочь Блю боится оружия? – хрипло спросил Корд. – Но если оно смущает тебя, я уберу его.
– Да нет. – Она смешалась, но быстро овладела собой. – Я забыла, кто ты. – Ее голос звучал отстранение и грустно.
Рейн снова скользнула рукой под пиджак и, пробравшись к талии, наткнулась на пейджер, прикрепленный к поясу.
– Тебе кроят одежду так, чтобы скрыть пейджер и оружие, – сказала Рейн. – А где запас патронов?
– С правой стороны.
Это открытие охладило ее. Она потерла руки, как будто пыталась их согреть.
Увидев этот жест, Корд мысленно выругался. Ему не надо было играть в эти игры с Рейн. Она выросла в неге и ненавидела его работу.
– Я – важнее, чем оружие и звуковая сигнализация, – сказал он.
– Неужели? А отец считает по-другому.
– Черт! – зарычал Корд. – Если ты мне не веришь, спроси свою мать. Она знает, кто такой Блю.
– В отличие от матери я хочу от мужчины больше, чем деньги и положение в обществе.
– Блю любит свою жену!
– Возможно, – вежливо согласилась Рейн.
– А ты так не думаешь?
Ее наигранное спокойствие испарилось.