Страница 3 из 69
Хантеру стало ясно: ранчо Саттонов делалось не на скорую руку, они не ленились и не ждали лучших времен.
Лэддер-Эс строилось человеком, который думал о будущем. Кроме солидного дома из толстых пиленых бревен, здесь были и бревенчатый сарай для угля, загоны, один из них – огромный – для скота, задымленная коптильня. Возделан маленький фруктовый сад и большой огород.
Из главного загона и загонов поменьше доносился шум воды – она текла из трубы в поилки для скота. С огорода тянуло землей, влагой и травами. Для Хантера это было соблазнительнее пряного аромата магнолий, столь любимых Белиндой.
Проницательным взглядом с равным напряжением Хантер всматривался и в затененные места, и в залитые светом. Он ждал опасности и подтверждения того, что ему довелось слышать о ранчо Лэддер-Эс.
Пока все, что он увидел, соответствовало рассказам Кейса и других людей. Ранчо оказалось и точности таким, как описал его солдат из лагеря Халлек, с которым Хантер говорил на прошлой неделе.
"Лэддер-Эс неожиданно красиво для такого дикого места, а какая там девушка – вот уж чудо из чудес! Дочь аристократки и лихого фермера.
Армия пока не подступает к ранчо Саттонов. Майор упрямствует, составляя карту дорог так, чтобы охотиться за индейцами. А они в это время года не подходят близко к ранчо из-за болота".
Хантер понял – солдат кое о чем благоразумно умолчал. Вышеупомянутый майор был настоящий пьяница, озлобленный тем, что ему приходится служить на примитивном Западе вместо того, чтобы блистать знаками отличия на цивилизованном Востоке или поверженном Юге.
Нет сомнений, Руби-Маунтинз – самое дикое место в новом, недавно созданном штате Невада. Родители Элиссы, видимо, искали уединения и, миновав основные пути, ведущие в Орегон вдоль реки Хумбольт, решили осесть среди нетронутой буйной красоты с восточной стороны Руби-Маунтинз. Сразу за ранчо вздымались вверх крутые склоны, отсюда хорошо были видны неровные зубчатые вершины гор. Дорога через Руби-Маунтинз, по которой могли проехать фургоны, шла южнее.
Есть еще два пути, но они доступны только для верховой езды. Перегонять по ним скот, особенно под обстрелом Калпепперов, едва ли кто решится.
Дороги, фургоны, скот, бандиты…
Хантер изучил все окрест, догадавшись, что Калпепперы затаились в этих горах. Война, неудачная женитьба приучили Хантера к выдержке и большой осторожности. И еще – дисциплине.
Хантер изучал очертания Руби-Маунтинз в свете звезд. Он старался запомнить все до мелочей, чтобы ориентироваться в горах ночью, как днем. Отличительное свойство ночного хищника и следопыта.
Хантер был и тем, и другим.
«По крайней мере здесь не надо думать о воде. Настоящий оазис посреди чертовой пустыни. Неудивительно, что Саттоны выбрали его. И неудивительно, что Калпепперы зарятся на это место. Еще бы – вся тяжелая работа сделана, ранчо стоит», – усмехнулся Хантер.
Окруженные пустыней, сами горы Руби-Маунтинз не были засушливым местом. Высокие горные вершины как бы впитывали влагу из зимних туч, а летом и весной посылали ее вниз в виде горных потоков. Ручейки и речки с восточной стороны гор устремлялись к болоту, к Руби-Марш, неся с собой воду и, стало быть, жизнь.
После таяния снегов пустыня ненадолго подкрадывалась ближе к болоту, и оно убегало от ее сухой поступи, оставляя за собой целые мили камышовых зарослей.
Большинство полянок защищалось топями, и такими глубокими, что по ним невозможно пройти. Стадам Саттонов хватало воды и пастбищ. Тропы сквозь рыжие камыши исчезали так же быстро в сухие дни, как и возникали после проливных дождей. Едва ли удастся завтра пройти вчерашним путем, трясина может оказаться смертельной.
Даже Калпепперы при всей их наглости не пытались дерзнуть помериться силами с глубинными тайнами Ру-би-Марш.
Болото являлись своеобразным защитным рвом на востоке для земель Лэддер-Эс. Горы защищали их с запада, а вот юг открыт любому, кто хотел бы прогуляться верхом, и то же самое с севера.
И Калпепперы не преминули этим воспользоваться – они установили пост с караульным на склоне ближайшего пика для неотступного наблюдения за Лэддер-Эс.
Лэддер-Эс оказалось таким образом в ловушке – ни увести скот с ранчо, ни заполучить себе новых работников! А хозяйству отчаянно нужны были пастухи.
Порыв ветра принес странный звук. И в тот же момент в руке Хантера уже лежал шестизарядный револьвер.
«Да это просто лошадь трется шеей о загородку», – объяснил себе Хантер.
Он бесшумно сунул револьвер на место, прежде чем Элисса успела повернуться к нему.
– Что-то не так? – спросила она.
– Просто привыкаю к видам.
– И к звукам? – насмешливо проговорила девушка. Хантер хмыкнул, что можно было истолковать как угодно.
– Если у тебя есть вопросы, спрашивай, – сказала Элисса. – То, что ты слышал, это Леопард терся о забор. Он учуял тебя и твоего жеребца.
Они подошли поближе, и Леопард радостно заржал и навострил уши, оглядывая незнакомого жеребца по другую сторону загородки.
Правая рука Хантера еще раз легла на оружие, ему уже доводилось слышать о жеребце Элиссы Саттон, и он не собирался допустить, чтобы его хорошо выученного и ухоженного коня покусал в жестокой схватке неуправляемый племенной жеребец.
– Леопард, да? – спросил Хантер с нотками неодобрения в голосе. – То самое дьявольское отродье, о котором мне все уши прожужжали в лагере Халлек?
– Ту кучу старых досок и кривых бревен едва ли можно назвать лагерем, – резко сказала Элисса. – Но я думаю, мой жеребец стоит того, чтобы о нем говорить.
– Норовистые лошади не такая уж редкость.
– Леопард – редкость. Солдаты никак не могут опомниться после случая с их капитаном. Ему взбрело в голову усесться на Леопарда.
– Он получил свое? – поинтересовался Хантер, хотя знал подробности.
– Ну, жив-то он остался, только расшибся малость, по думаю, этот напыщенный дурак заслужил кое-чего похуже. Я ведь ему сразу сказала: мы не собираемся продавать Леопарда армии.
Хантер молча смотрел на жеребца.
– Этот джентльмен, – добавила Злисса с невероятным презрением, – заявил мне, что заберет Леопарда и уже внес его в списки, а я должна уйти с дороги и не мешать мужчинам делать мужскую работу.
Презрение и гнев в голосе Элиссы заставили Хантера заподозрить, что капитану досталось от нее куда больше, чем от жеребца.
«Элисса точно такая же, как Белинда, избалованная и капризная, – подумал Хантер. – Она не думает о других, даже об армии, которая ее защищает».
– Пайоты и шошоны в этих местах охотятся за скальпами, – произнес Хантер. – Нужны люди и лошади для защиты поселенцев, которые едут на запад вдоль реки.
– Вот и капитан так считает, но я думаю, люди были бы в большей безопасности, если бы кое-кто прекратил снабжать выпивкой его и других офицеров.
Хантер снова посмотрел на силуэт жеребца, проступающий в ночи. Если верить солдатам из лагеря Халлек, эта скотина не только сбросила капитана, но и пыталась затоптать его.
Багл-Бой шумно втягивал ноздрями воздух, тянул уздечку, уловив запах зерна.
Хантер напрягся. Он ожидал, что Леопард воспримет Багл-Боя как вызов, и подвинулся поближе к загородке. Леопард мирно стоял, улавливая незнакомые запахи. Потом выдохнул и уставился на Элиссу.
– Я слышал, он убийца, – сказал Хантер.
– Капитан? Сомневаюсь. Похоже, он толком не знает, где у ружья ствол, где ложе.
– Я про жеребца.
– О, Леопард со мной просто ягненок.
Голос Элиссы звучал мягко и даже слегка вибрировал от обожания к огромному жеребцу.
Фыркая, лошадь просовывала морду через частокол, тянулась к Элиссе. Девушка склонилась и подышала Леопарду прямо в ноздри. Он навострил уши и запыхтел ей в щеку, потом в подбородок, ловя дыхание и втягивая в себя.
Она тихо рассмеялась.
Этот звук полоснул Хантера, как молния темноту. А если бы она погладила его вот так нежно, пробормотала что-то, их дыхания смешались бы, потом тела, а после сладкое блаженство разгорелось бы жарким пламенем.