Страница 21 из 82
– Нет. Азартные игры. Они пронизывают всю китайскую культуру, все ее периоды. Каждый мальчик, достигший десятилетнего возраста, начинает спорить и держать пари. На что угодно – на лошадей, собак, на то, какой велосипед первым достигнет перекрестка.
– Неплохое средство для тех, у кого в кармане пусто.
– И очень болезненный удар по самолюбию, если не повезет. Тот, кто лишился этих рисунков, наверняка потерял уважение близких. Когда-то они, без сомнения, являлись частью семейного достояния. Любимой его частью.
– Они и теперь семейное достояние. Просто поменялась фамилия хозяев.
– Очень западный взгляд на вещи.
– Ну да, я и сам очень западный парень. – Кайл отворил дверь комнаты. – Проходите, садитесь.
В последние годы, занимаясь оценкой нефрита, Лайэн не раз бывала в богатых домах. Но она не могла припомнить, чтобы хоть одна из комнат, в которых она побывала, понравилась ей так, как эта, с ее высокими потолками, пестрыми коврами на дубовом паркете, огромными окнами во всю стену, смотревшими сейчас на залитый дождем город.
– Как странно… – прошептала она.
– О чем вы?
– Мне здесь очень нравится.
– Это для вас такая неожиданность?
– Мне казалось, у меня более восточный взгляд на вещи. И на интерьеры.
– Красное дерево, низкие столики, подушки, разбросанные по полу, – словом, комнаты, обращенные скорее внутрь себя, чем наружу? Так?
Кайл включил свет.
– Да нет, должна признать, мне больше нравятся стулья. Просто… огромная комната, высокие потолки, масса пространства и стекла… Обычно все это делает помещение безликим. Как дворец или вестибюль в отеле. А здесь так уютно! Комната как будто приветствует, приглашает к себе.
– Для моих родителей это только один из домов. Большую часть времени Донован и Сьюза проводят в Кортезе, штат Колорадо. Когда не путешествуют. Мы сейчас живем затаив дыхание. Мама собирается нарисовать «Шелковую дорогу».
– Нарисовать?!
Вместо ответа Кайл прикоснулся к другому выключателю. На единственной стене, сделанной не из стекла, были развешаны пейзажи в духе импрессионизма, много пейзажей, и все они напоминали приглушенный гром.
У Лайэн перехватило дыхание. Картины словно втягивали в себя. Голова ее закружилась, недавние тревоги улетели прочь, освободив место для невероятной энергии, бьющей из этих гор и пустынь, из этого пространства и тишины, дождя и грома, долготерпения и возрождения.
– Кто? Кто автор?
Кайл смотрел на картины поверх ее головы.
– Сьюза.
– Ваша мать?!
– Да. Хорошо, правда?
– Хорошо? Им место в музее!
– Некоторые есть и в музеях. Но это любимые картины отца. Подойдите, не стесняйтесь. С близкого расстояния они превращаются в чистейшую абстракцию, но силы своей от этого не теряют.
Через некоторое время Лайэн отошла от картин, потрясенная взрывом красок.
– Пойду пороюсь у себя в гардеробе, – сообщил Кайл. – Или, может быть, сначала приготовить вам чего-нибудь выпить?
Не глядя на него, она покачала головой:
– Нет… Этого достаточно. Более чем достаточно. Оставив Лайэн в гостиной, Кайл прошел в коридор, куда выходило шесть больших дверей. Шесть комнат для Донованов. С наружной стороны замков на дверях не было, только изнутри. Если кому-то хотелось уединения, он – или она – мог запереться и наслаждаться покоем, насколько это возможно в большой семье.
Дверь в комнату Арчера оказалось отперта. Видимо, он остался до конца аукциона. Старший сын главы фирмы вообще редко упускал возможность лишний раз проконтролировать свою вотчину – тихоокеанский рынок драгоценных камней.
Кайл запер за собой дверь и направился прямо к сейфу. Старомодному, с тумблером и цифровым кодом. Его легко можно было бы открыть, даже если бы Донован поменял комбинацию цифр, никому об этом не сообщив. А такое уже не раз случалось.
Кайл начал вертеть циферблат.
– Надеюсь, старик не успел поиграть с цифрами, – пробормотал он сквозь зубы.
Он крутанул еще несколько раз, и дверца сейфа распахнулась. Внутри были пачка денег, наплечная кобура, девятимиллиметровый револьвер и четыре коробки с патронами. Арчер следовал примеру Донована-старшего. После Калининграда Кайл тоже осознал мудрость такого подхода к жизни.
Он снял с себя смокинг, надел на плечо кобуру, положил в нее револьвер. Тяжелые холодные коробки с патронами опустил в карман брюк. Снова оделся. Смокинг сидел как влитой – нигде ни морщинки, ни выпуклости.
Как всегда, Арчер оказался прав. Так костюм смотрится даже лучше.
Кайл прошел в гардеробную, остановился перед стройными рядами ботинок. Это, конечно, работа не Арчера, а скорее всего его домоправительницы. Кайл выбрал пару черных, довольно поношенных туфель. Скинул свои, новые, причинившие ему немало страданий за сегодняшний вечер, и без колебаний надел разношенные туфли Арчера. Они оказались не совсем по размеру. Но по крайней мере жали теперь в других местах.
Кайл бесшумно открыл двери холла и так же тихо затворил их за собой.
Лайэн стояла все там же, посредине комнаты, всецело поглощенная пейзажами. Он видел разную реакцию на творчество Сьюзы: от вежливого «очень интересно» до возбужденного жестикулирования и восторгов по поводу красок, энергии, гениальности. Но еще никто на его глазах настолько не отдавался действию этих полотен, как Лайэн.
Кайл почувствовал безумное, непреодолимое желание повалить ее на ковер и выяснить, есть ли в ее душе та же энергия экстаза, какая чувствуется в этих картинах. Нет, нельзя, это глупо… глупее не придумаешь, уговаривал он себя.
В этот момент зазвонил телефон. Вернее, телефоны. Их в комнате было несколько. Лайэн вздрогнула, порывисто обернулась.
Кайл взял трубку ближайшего аппарата.
– Все в порядке? – услышал он голос Арчера.
– Да.
– Ты сбежал с этого аукциона так быстро, как будто страдаешь от недержания мочи.
– Лайэн… стало… плохо.
– Из-за нефритового костюма?
– От этого кому угодно стало бы плохо.
– И что она об этом сказала?
– Ты же слышал фармеровскую лекцию.
В то же мгновение Арчер сообразил, в чем дело.
– Черт! Ты не один?
– Точно.
– Блэкли?
– Ага.
– Молодец.
Кайл издал нечленораздельный звук. Лайэн стояла, отвернувшись к картинам, но всего в десяти футах от него. Наверняка слышит каждое его слово.
– Останешься на ночь?
– Ты угадал наполовину.
– Собираешься спать один?
– Да.
– Это плохо.
– Не все такие умопомрачительные красавцы, как ты.
– Ах-ах-ах! Так почему же ты вернулся домой?
– Я решил, что ты прав насчет смокинга. Теперь он сидит намного лучше.
Короткое молчание.
– Ты так решил до или после того, как Фармер взорвал свою бомбу с нефритовым костюмом?
– До того.
Снова молчание. Наконец Арчер коротко присвистнул, сообразив, что это могло означать. Кайл еще до сенсации с костюмом пожалел о том, что он без оружия. Кайл, который терпеть не может носить с собой пистолет.
– Нужна помощь?
– Да нет, я надеюсь, и это ни к чему. Просто не люблю быть одетым хуже других.
– Так в чем же дело?
– Знаешь поговорку о том, что трое – это уже толпа?
– Кто-то за тобой следит?
– Ты снова угадал наполовину.
– За Лайэн?
– Да.
– Ей об этом известно?
– Да.
– Она узнала преследователя? Или, может быть, это женщина?
– В темноте все мужчины похожи друг на друга.
– А ты успел его разглядеть?
– Подозреваю, что имеется одобрение властей.
– Вот как… Весьма интересно.
– Да. Если у тебя найдется время, порасспрашивай кое-кого. Мне бы не хотелось отнимать хлеб у Дяди Сэма.
– Скорее, тебя самого скушают вместо хлеба.
– Ты не веришь в меня? Не ты ли сам меня учил!
– Вера – еще не образ жизни. Скорее, это наша сестра. Оставайся на месте. Сейчас я приеду и…
– Благодарю, – прервал Кайл. – Но мы должны вернуться в Тауэре. Прием в пентхаусе, и все такое.