Страница 99 из 111
— Знаешь, я чего-то боюсь. Уж лучше бы он не ответил… — волнуясь, сказала она, но тут же замотала головой. — Нет, это я так.
— Давай все-таки попробуем, — спокойно сказал Скип.
— Почему вы думаете, что он ждет вашего сигнала? — спросил Курланд.
— Мы ничего не думаем, — ответил ему Тьюлис. — Но разве вы на его месте не оставили бы аппаратуру включенной и не проверяли бы время от времени запись?
— Я полагаю, сигманец осуществляет непрерывное сканирование пространства на предмет появления посторонних, — заметил Скип. — У, черт!
Комок ваты из коробки, в которую была упакована ваза, выскользнул у Скипа из рук. Тьюлис поймал его и вернул на место.
— И все-таки я не понимаю, на кой вам дьявол все эти штуковины? — спросил он.
— Это только догадки, — признался Скип. — Набрали тут всякого-разного… Мы ведь не можем принять на борт всю коллекцию Британского музея. Мы руководствовались принципом малогабаритности. И взяли лучшее из того, что в принципе хотели. В общем, долго объяснять. Короче, мы попытались посмотреть на это дело глазами сигманца, исходя из того, что люди видели на звездолете. Честно говоря, тут не столько логика, сколько предчувствие и интуиция…
— Его интуиция! — уточнила Ивонна, указывая на Скипа. — Именно поэтому он здесь! Я убедила полковника, что темная биография не в счет, когда у него столь велики шансы добиться успеха.
Через час, когда копии всемирно известных шедевров были приведены в надлежащий порядок и план действий был пришпилен на панель перед глазами, Скип с Ивонной переглянулись и пожали друг другу руки. Скип заметил, как на шее у Ивонны бьется жилка. Во рту у него пересохло.
«Ну, живей! — торопил он себя. — Что скажешь в этот исторический момент? Снес орел яичко… Нет, к черту! Еще пахать и пахать…»
Он включил видеопередатчик. Ивонна стала говорить в звукосинтезатор: «Люди приближаются… сигманец. Люди приближаются… сигманец. Человек… сигманец».
Затем она кивнула Скипу. Экран перед ним был пуст. Скип взял в руки экспонат — статуэтку Мондриана. У Скипа не было никакой уверенности в том, что пришелец «клюнет» на ее изящество. Скип держал наготове фотографии японских ворот, китайскую каллиграфию…
…Дюрер, Микеланджело, Веласкес, Рембрандт, Коро, Мотоноду, Лун-Минь, персидские миниатюры, наскальное изображение бизона, автор которого давным-давно канул в вечность, но не картина…
…очертания индийских чаш и греческих ваз, мужественная энергия полинезийских боевых дубинок и африканских масок, зловещая грация вырезанных из хрусталя ацтекских черепов, суровое очарование русских икон…
…фотографии крупных скульптур, голова Нефертити, Афродита и Ника, а вот тут произведения искусства сравнительно недавнего времени — Роден, Бранкузи, Миллэс, Нильсен; парки и сады; архитектура — храмы, дворцы, коттеджи, беседки, замки, надгробия…
Ведь сигманец в душе художник — лишь поэтому он и пустился в свое одиночное странствие. Да, он тоже художник! Он не ищет ничего, кроме красоты!
— Смотрите! — воскликнул Тьюлис. — Он светится, черт его подери! Как рождественская елка!
Скип резко повернулся. Со своего места он мог видеть лишь краешек сигманского звездолета, находившегося примерно в километре от них. Теперь пространство между ними уже не выглядело пустым. Оно переливалось огнями, всеми цветами радуги — от чистейшего флуоресцирующего свечения до тончайших тонов рассвета, оно переливалось, мигало, завлекало, словно зрителю долженствовало стать частью этого восторга и улететь вместе с ним за пределы космоса.
Возглас Курланда вернул Скипа к действительности.
— Ма-атерь Божья! — присвистнул тот. — Получилось! Когда он просто приглашает, его свечение и в подметки этому не годится, ей-Богу!
— Верно, — поддержал его Тьюлис. — Просто нет слов!
— Может, у сигманцев-то они есть, — заметил ошеломленный Курланд.
Ивонна от счастья прослезилась. Тьюлис помотал головой и оторвался от зрелища.
— Итак, наши надежды сохранить все в тайне благополучно рухнули, — произнес он без выражения. — Большое дело, есть контакт! Вы оба молодцы. Теперь действуем по плану «Си». — Он отстегнулся. — Я помогу вам собраться. Мы можем укрепить эти штуки на стойки и отбуксировать их прямо так.
— А я приготовлю скафандры и прочее, — сказал Курланд.
Пока они собирались, космическое великолепие как-то отошло на второй план.
— Порядок, — сказал Тьюлис перед тем, как опустить шлемофон. — Еще раз повторим порядок операции. Мы подойдем, как обычно. На борту звездолета действуйте по обстановке. Если удастся, попросите сигманца перекрыть вход. Приложите все усилия, чтобы убедить его общаться исключительно с американцами. Я понимаю, что это не так-то просто за те тридцать часов, что у вас будут до прибытия другого корабля.
— А может, и меньше, — вставил Курланд. — С тех пор как они узнали, что у вас, доктор Кантер, есть новая идея, они держат корабли в суточной готовности к старту. Но тут могут быть и неожиданности.
— Я буду весьма смущена, — заметила Ивонна, поморщившись. — Мне будет очень стыдно, если…
— Бросьте, — остановил ее Курланд и хлопнул ладонью по плечу так, что та отлетела в сторону. — Вы что, уже забыли о похищении? В случае чего отговоримся тем, что идея Скипа была слишком безумна, чтобы объявлять о ней официально. А он в космосе новичок, ему нужна тренировка, вот мы и решили на своем, нижнем, уровне не сообщать в Вашингтон, а просто совершить пробный полет, наудачу. Откуда нам было знать, что эта бредятина возьмет да сработает?
— Я не умею лгать, — мрачно сказала Ивонна. — Ложь отвратительна!
— Зато умею я, — вмешался Скип. — И делаю это с огромным удовольствием. Идем?
Ван Ли прибыл через десять часов.
Меж тем Скип с Ивонной позабыли обо всем на свете. И уж тем более о китайце. Ивонна со Скипом пришли туда, в сферическое помещение со встроенным куполом, заполненным удивительными растениями и цветами, — они пришли, чтобы познакомиться, наконец, с космическим странником.
— Вот что я думаю насчет всех этих растений, — сказал Скип Ивонне. — Я уверен, это не машинерия и не регенерация кислорода. Для этого тут наверняка есть что-нибудь поэффективнее. Они просто для удовольствия. Отдохнуть душой.
Ивонна во все глаза наблюдала за большим, сочащимся слизью существом по ту сторону купола. На этот раз все экспонаты сигманец забирал к себе, через небольшую дверцу. Над фотографией Пяти Сестер из Йоркского собора он прямо-таки расплылся.
— Знаешь, — тихо сказала Ивонна Скипу, — он совсем не такой отвратительный. Конечно, это не наш стиль, но все зависит от того, как посмотреть.
— Естественно, я толкую об этом уже три года, — согласился Скип.
В его голове всплыли воспоминания, он припомнил слова, которые сказал Ивонне еще на «Сержанте»: «Большинство людей, я полагаю, чисто подсознательно, относятся к сигманцу враждебно, им не хватает вкуса понять, что он вовсе не омерзителен. Я уверен, многим приходило в голову, что сигманца может интересовать наше искусство, равно как и нас самих искусство сигманцев, но никто не стал рассматривать это обстоятельство как самостоятельный феномен, подлежащий изучению и наблюдению, никто не написал научной статьи по этому поводу. Все искусство людей, которое показывали сигманцу, ограничивалось разного рода диаграммами и прочей случайно подобранной абстрактной ерундой, за которой невозможно увидеть конкретных объектов. В итоге приоритет был отдан контакту посредством слов. Все решили, что, как только дело с языком наладится, не составит никакого труда обсудить и все остальное. Им не приходило в голову, что сигманец пустился в свое грандиозное путешествие с одной-единственной целью — поиски вдохновения! Что он просто любуется нашей Солнечной системой и ему жаль тратить время на нас, людей, которые не дают ему того, за чем он прилетел…»
Скип прервал поток своих воспоминаний. Сигманец приближался к стене купола. Парой своих клешней он осторожно сжимал фотографию. Его щупальца-пальцы вцепились в лежавший в зарослях альбом фотографий Парфенона. Другой «рукой» он тащил оптический проектор.