Страница 132 из 155
Ведь им потребуется вся сила, какой они обладают. Трудности и опасности не в счет, а зачастую доставляют даже радость как дар от реальности, ускользнувшей от них на Земле, подобно песку меж пальцев. Но вот одиночество… Триста лет от вопроса до ответа. А насколько дальше уйдет Земля за триста лет?
Никогда доселе восемь бессмертных так долго не были изолированы от всех; и это еще далеко не конец. О, эта изоляция немногим хуже той, в которую они попали дома. (А если прибудут корабли с поселенцами, когда окажется, что Финиция пригодна для обитания — если окажется, что так, и если поселенцы прибудут, — много ли у вновь прибывших окажется общего с Реликтами?) Тем не менее эта изоляция сказалась на них сильнее, чем можно было предвидеть. Предоставленные сами себе, они открыли друг в друге гораздо меньше, чем надеялись.
Горизонты и свершения еще распахнутся для них. И все-таки их будет преследовать сознание, что они не настоящие пионеры, хоть и неукротимо осуществляют ими же самими задуманное. Они, как сказать… не совсем отщепенцы, но неудачники, что ли, пережитки истории, которая уже никого не волнует, высланные в путь чуть ли не между делом, будто благодаря бесстрастной благотворительности.
Другое дело — их дети: это будущее, которого Земля лишилась. Юкико провела ладонями по животу. Мать народов! Это тело избегло участи, на которую обречены все женщины, даже теперь. Наука может сохранить тебе молодость, но не прибавит ни одной яйцеклетки к тем, с которыми ты родилась. (Впрочем, наука несомненно способна на это, если бы люди пожелали, но они не желают.) Ее же тело производит яйцеклетки, как новые зубы — на протяжении всей ее безграничной жизни. (Не стоит презирать машины. Они спасут от необходимости наблюдать, как стареют рожденные ею дети. Они же создадут генетическое разнообразие, которое позволит четырем парам населить всю планету.)
Да, надежда еще не угасла! И пусть ее голос не смолкнет никогда.
— Корабль, как идет полет? — спросила Юкико.
— Скорость девятьсот шестьдесят четыре тысячных световой, — пропел голос. — Средняя объемная плотность эквивалента вещества одна целая четыре сотых протона. Все экспедиционные параметры в пределах погрешности три десятых процента. Ориентация осуществляется по скоплению галактик в созвездии Девы и семи квазарам у пределов наблюдаемой Вселенной.
Спустя семь с половиной лет по собственному времени и десятикратно столько же — по небесному, «Пифеос» достиг срединной точки пути. Наступил короткий период невесомости, когда корабль перешел в свободный полет, убрав лазеры и силовые поля — кроме тех, которые охраняли жизнь в его недрах. Ровно, величественно корпус развернулся кормой вперед. Защищенные могучей броней роботы вышли наружу, чтобы перестроить сеть генератора. Когда они вернулись на борт, «Пифеос» ориентировал ловушку и затеплил двигатель. Пламя вернулось к жизни. Замедляясь с ускорением в одно g, корабль продолжал путь к цели кормой вперед. В воздухе будто звенел победный глас фанфар.
У путешественников появился особый повод устроить празднество. Макендел готовилась к банкету целых три дня. Она как раз находилась на камбузе, хлопоча у плиты и разделочного стола, когда туда заглянул Патульсий.
— Привет, — поздоровалась она с ним по-английски, от давая этому языку предпочтение перед другими. — Чем могу служить?
— На сей раз услужить могу я, — вяло усмехнулся он. — По-моему, я вспомнил, какие компоненты входили в закуску, о которой я упоминал.
— Хм? — Она положила мясницкий нож и прижала палец к подбородку. — А-а!.. А, да-да. Какое-то тахини. Судя по твоим словам, что-то вкусное, но никто не смог припомнить, что такое тахини.
— Сколько еще всего угасло в нашей памяти? — пробормотал он. Потом расправил плечи и оживленно сообщил: — Я припомнил, по крайней мере, частично. Это что-то вроде теста из кунжутного ореха. В рецепт, о котором я рассказывал, входил еще чеснок, лимонный сок, тмин и петрушка.
— Блестяще! Нано наверняка способен сделать кунжут, мельничка у меня есть, но придется поэкспериментировать. Будешь подсказывать, сильно ли я промахнулась. Я думаю, тахини будет хорошо гармонировать с другими закусками, которые я затеяла. Не стоит чересчур наедаться перед основным блюдом.
— А что это будет, если не секрет?
Макендел смерила его взглядом с головы до ног.
— Секрет, но если ты ни-ни, я тебя посвящу. Фаршированный гусь под соусом кэрри. Соус — пальчики оближешь!
— Наверняка очень вкусно, — сказал он апатично.
— И это все, что ты хочешь сказать — ты, едок из едоков?!
Он повернулся, чтобы уйти, но Коринна коснулась его плеча, негромко проронив:
— Погоди! Ты чувствуешь себя хуже некуда, не так ли? Я могу тебе помочь?
Патульсий старательно спрятал глаза.
— Сомневаюсь. Разве что… — он сглотнул и скривился. — Ладно, не стоит об этом.
— Давай, Гней! Мы ведь друзья с давних-предавних времен.
— Да, нам с тобой было друг с другом куда спокойнее, чем… Ладно, чего уж там! — Он сплюнул. — Ты не могла бы поговорить с Алият? Нет, конечно же, нет. А если и да, то что толку?
— Я так и думала, — тихонько отозвалась Макендел. — Это из-за того, что она гуляет направо и налево. Ну, не могу сказать, что пляшу от радости, когда Джонни проводит с ней ночь, но ей без этого не обойтись. По-моему, Ханно не прав, что игнорирует ее притязания.
— Ее нимфоманию.
— Нет, не то. Она отчаянно ищет любви, уверенности в себе. И… какого-нибудь занятия. Она и так проводит в камере снов слишком много времени.
Он стукнул кулаком о ладонь.
— А я для нее не занятие, да?
— Уже нет? Я так и подозревала. Бедняжка Гней! — Она взяла его за руку. — Послушай. Я прекрасно ее знаю, лучше, чем кто бы то ни было. Не верю, что она намеренно хочет причинить тебе боль. Если она от тебя уклоняется, то потому, что чувствует… стыд, что ли? Нет, скорее боится причинить тебе еще большую боль. — Коринна помолчала. — Я отведу ее в сторонку и пожурю ее. Он зарделся.
— Только не говори про меня, будь добра! Мне не нужна жалость.
— Ну конечно! Но ты заслуживаешь больше внимания, чем получаешь.
— В конце концов, секс — отнюдь не главное в жизни.
— Здравая сентенция, но следовать ей на практике не очень легко, если ты не святой, а тело твое не стареет. Ах, мне ли этого не знать! Но мы не можем позволить тебе истерзать себя до полусмерти, Гней. Если бы я… — Она осеклась, потом улыбнулась. — У нас с тобой в прошлом бывали неплохие денечки, правда? Это было давненько, но я все помню.
Он вытаращил глаза и добрую минуту не мог сказать ни слова. Наконец пролепетал, запинаясь:
— Т-ты это всерьез? Эт-то очень мило, конечно, но нет, не надо, в самом деле, не надо.
На Макендел снизошло спокойствие.
— Только не считай это подачкой на бедность. Ты мне нравишься. Ладно, спешить некуда. Лучше подождём и посмотрим, как будут развиваться события. Видит Бог, времени нам не занимать, и если бы мы до сих пор не научились терпению, то давно бы повыскакивали в открытый космос. Я имею в виду всех, кто есть на борту. — Помолчав, она продолжала: — Очень скверно, не так ли, что наша грандиозная цель не вознесла нас до своего уровня. Мы по-прежнему ограниченные, бестолковые, запутавшиеся, неуклюжие дикари, какими были всегда. Люди сегодняшней Земли не знают наших проблем. Но это мы, а не они, отправились к звездам.
«Пифеос» летел вперед и вперед. Прошло еще три с половиной года, прежде чем Вселенная ворвалась в его замкнутый мирок, как штормовая волна, перехлестывающая борт греческой галеры.
Все разыгралось внезапно. Прозвучал мелодичный электронный голос:
— Внимание! Внимание! Приборы обнаружили аномальный нейтринный поток. Похоже, поток кодирован.