Страница 15 из 22
- Держи, с кровью вырвал у начальника СБ. С возможностями разберешься быстро, - шепнул он Аркаше на ухо. - Но это нечто, поверь.
- Это то, что я думаю? Это ЕВА?
Майор кивнул.
- Ну, ты ... - у Аркадия не хватило слов.
- Не нужно благодарностей, - выставляя перед собой руки, засмеялся Молот, - будем надеяться, что с помощью такой вещи ты сможешь работать более эффективно и порадуешь нас новейшими достижениями.
- Ну, держись наука, - словно мальчишка закричал юбиляр, - я иду!
Это выходка была встречена веселым смехом присутствующих, среди которых большинство были коллеги Аркадия и Гали и просто люди, с которыми они успели познакомиться за месяц пребывания в Ковчеге.
- Все, я жутко хочу есть, - садясь за столик и вызывая робота официанта, сказал майор. Быстро посмотрев, меню он сделал заказ.
Праздник начался весело, по случаю мероприятия от администрации новорожденному дарилось две бутылки водки, бутылка сухого и бутылка полусладкого. Хочешь, ставь на стол, хочешь заныкай для более подходящего случая. Аркадий не стал мелочиться и выставил все это на стол. Кто-то принес еще пару бутылок. В принципе, на двенадцать человек количество было небольшое, да и напиваться никто особо не жаждал, завтра снова в лаборатории. Контингент знакомых Аркадия и Гали оказался довольно приятным. Из военных был только Мечислав. Остальные научные работники их лабораторий и те, с кем им каждый день предстояло сталкиваться по работе. Несколько молоденьких лаборанток (хотя в ковчеге даже лаборанты имели мировую известность и были светилами науки), несколько женщин постарше - лет двадцати семи, двадцати восьми, еще три возраста майора, потом шел резкий скачок - сорок, пятьдесят и даже шестьдесят. Мужчин, считая Мечислава и Аркадия, было всего четверо. Так что женским вниманием никто обделен не был. Еще три недели назад майор выяснил, что в бункере женщин больше, соотношение примерно один к двум.
Молот посмотрел по сторонам, справа его опекала Инна, молодая ученая, занимающаяся физикой и имевшая в свои двадцать три звания доктора наук, с довольно приятной внешностью, слева сидела Ангелина, работавшая над чем-то в вирусной лаборатории. Она исправно следила за тем, чтобы тарелка Молота не пустовала, и он поменьше времени уделял своей соседке справа. Она была старше своей соперницы, но выглядела более эффектно. По ней сразу видно, что питается женщина правильно и проводит в лаборатории не все время, а еще успевает ходить в небольшой спортзал и бассейн. По ее загару можно было сказать, что раз в неделю она посещает единственный солярий, расположенный на административном этаже. И чтобы попасть в него, нужно было отстоять длиннющую очередь, в которую можно было попасть только по великому блату. В принципе, майор уже понял, что ночь одному коротать не придется.
Он поднял тост за то, чтобы Аркадию везде сопутствовал успех, а удача пускай ищет косоруких неумех. Тост был встречен с пониманием и энтузиазмом. Неожиданно появилась гитара, которой завладел один из сотрудников лаборатории, в которой трудился Аркадий, мужчину звали Геннадием.
- Чего изволите? - пробежавшись пальцами по струнам, спросил он.
Все стали что-то выкрикивать. Молот, сидевший прямо напротив тихо попросил:
- Осенние дожди знаешь?
- Визбор? - спросил Гена. Увидев утвердительный кивок Молота, покачал головой. - Знаю, но не буду, вещь уж больно грустная. Зачем людям праздник портить? Народ расползется. Потом обязательно сыграю, специально для тебя.
- Ловлю на слове, - улыбнулся Мечислав. Ему нравился этот простой мужик, носящий титул академика, одного из самых молодых в РАН. Всего тридцать шесть лет. Эту информацию ему выдала Ангелина, томно дыша в ухо.
А Гена уже во всю пел "Чайф"
Эй, я уезжаю
Я это знаю, я тебя провожаю
Эй, мне уже 17 лет
Ну и что, куда ты тянешь меня в буфет
Эй, выглядишь молодцом
Бутерброд в дорогу с огурцом
Эй, вот тебе мой совет
Дорожным бутербродам - нет, нет, нет
Песенка пришлась кстати, в каком-то смысле все обитатели ковчега находились в дороге. У всех была беспокойная профессия, многие часто ездили с места на место и не понаслышке знали о дорожных общепитах, вокзальных буфетах и кормежки в самолетах. Майору это было близко, так как он несколько раз травился шаурмой на Ярославском вокзале. Да и песенка была жизненная, задорная, заставляющая с юмором взглянуть на различные дорожные коллизии. Все дружно подпевали, и только Молот сидел задумчивый и глядящий в стену за плечом гитариста. Веселая песня вскрыла в душе майора то, чего он хотел забыть: пыльный южный город, выщербленные пулями стены домов, разлагающиеся под стенами гор отдела трупы боевиков, маленькая комната на третьем этаже, пробитая осколком дребезжащая гитара, молодой лейтенант с красивым голосом звучно выводит:
Эй, эй, эй, под кроватью старый таз
Пробит насквозь голубой унитаз
Как гордый линкор, побывавший на войне
Мачты сбиты, пробоина в дне
Пуля, влетевшая в амбразуру, попала парню в шею. Он умирал долго, хрипя, пытаясь зажать рану, через которую хлестала кровь. Майор тряхнул головой, отгоняя видение. Геннадий по-прежнему наяривал песню, все смеялись и пели. Кто-то уже вспоминал о том, что с ним случилось в дороге. Никто не заметил, что с бывшим майором что-то произошло. Хотя почему бывшим? Русский офицер бывшим не бывает. Майор натянул на себя прежнюю радостную маску, но настроение было испорченно.
А Геннадий все пел.
Эй, я куплю журнал "здоровье"
Это вредно для здоровья
Даже если нечего читать
Гораздо безопасней на верхней полке спать
Эй, как тебе глаза напротив
Ты удивишься, но я снова против
В дорожных знакомствах, какой толк
А вдруг ее встретит на перроне боксер
Эй, эй, эй, под кроватью старый таз
Пробит насквозь голубой унитаз
Как гордый линкор, побывавший на войне
Мачты сбиты, пробоина в дне
Эй, так ведь я же уезжаю
Я это знаю, я тебя провожаю
Эй, убирайся к чертям
Мне надоели твой советы, доберусь сам!
Эй, ну ты и гад
А еще называется младший брат
Желаю тебе купить журнал "Здоровье"
Съесть тухлый бутерброд и получить по морде
Песня кончилась, и Молот вздохнул с облегчением. Народ пел песни, изредка прерываясь на тосты, никто не говорил о работе и даже Майор сумел вернуть утраченное настроение. Около полуночи почти все расползлись. Инна капитулировала перед более опытной Ангелиной и удалилась одной из первых. В баре остались Аркаша с Галей, Гена со своей пассией, которую вроде бы звали Наташей, а может и Олей, Мечислав не запомнил, и он с Ангелиной.
- Ну что, майор, обещанные Дожди? - спросил Гена.
Молот кивнул. Ученый улыбнулся и ударил по струнам. Красивый голос разорвал сонную тишину бара.
Видно, нечего нам больше скрывать,
Все нам вспомнится на Страшном суде.
Эта ночь легла, как тот перевал,
За которым исполненье надежд.
Видно, прожитое - прожито зря,
Но не в этом, понимаешь ли, соль.
Видишь, падают дожди октября,
Видишь, старый дом стоит средь лесов.
Вот теперь майор окончательно понял свою ошибку. Нельзя было просить спеть именно эту песню. Да, она любимая, да, с ней связано много хорошего, но сейчас это похоронный марш для шести миллиардов людей. Песня о тех, кто спасся с земли, песня про них. От этого стало страшно. Но майор мужественно слушал. Это была его голгофа.
Мы затопим в доме печь, в доме печь,
Мы гитару позовем со стены,
Все, что было, мы не будем беречь,
Ведь за нами все мосты сожжены,
Все мосты, все перекрестки дорог,
Все прошептанные клятвы в ночи.
Каждый предал все, что мог, все, что мог,
Мы немножечко о том помолчим.