Страница 47 из 162
Затем произошло очень важное событие — впервые за последние три года над римским войском взвился лаборум, знамя св. Константина. Твёрдый в своей вере, Иовиан вновь повернул Империю к Христу, уведомив на своём пути в Антиохию всех губернаторов провинций об отмене антихристианских эдиктов Отступника и возвращая всех православных, сосланных ранее своим предшественником. Иовиан опасался, что языческая партия предпримет всё, лишь бы только не допустить его к власти. Каково же было его приятное изумление, когда выяснилось, что вся Римская империя признала власть христианского государя, и что его превентивные меры предосторожности оказались даже излишними. Безусловно, немаловажную роль здесь сыграло то обстоятельство, что новый император открыто признал себя христианином в циркуляре, разосланном по городам и весям Империи[349].
Правда, среди церковных партий не было уверенности в том, какую именно из них поддерживает новый царь; поэтому толпы епископов спешили навстречу императору по пути его продвижения, желая произвести на него наилучшее впечатление и выиграть его признательность. Среди страждущих посетителей ставки были, конечно, и ариане, но их ждало разочарование — Иовиан пригласил к себе св. Афанасия Великого и своим распоряжением вернул его на Александрийскую кафедру, которую тот занимал впоследствии ещё почти 10 лет. В ответ св. Афанасий предрёк ему долгое царствование — к сожалению, как мы вскоре увидим, пророчество не сбылось.
Впрочем, инакомыслящие отнюдь не пострадали, поскольку целью Иовиана было не моментальное разрешение всех догматических споров, а восстановление Церкви, только что вернувшейся из языческого плена. Не были ущемлены в правах и язычники: верный курсу святого Константина и его преемников, Иовиан не предпринял в отношении к идолопоклонникам никаких принудительных мер. Как и раньше, были подтверждены запреты на наиболее жуткие, сатанистские обряды, которые не имели широкого распространения среди населения. Эти порядки были оформлены законом, который, к сожалению, до нашего времени не дошёл. Но само существование такого акта не подвергается сомнению: очевидно, на него ссылается язычник и философ Фемистий, когда к императору в Дадастан явилась делегация из Константинополя.
«Твоя заботливость и твоя любовь к людям, — сказал оратор, — обнаружилась при самом начале в попечениях об устройстве религии. Ты один понял, что государь не всегда может действовать принуждением на своих подданных, что есть вещи, которые ускользают от авторитета и силы и так же мало поддаются приказаниям, как и угрозам. Добродетель и особенно уважение к богам и религии принадлежит к числу их. Чтобы они не обратились в пустой наружный знак, необходимо, чтобы государь оставил возможность следовать каждому свободному и вольному побуждению души. Как глава государства, ты объявил законом, что дела религии и почитания божества будут предоставлены свободной воле каждого. Ты следовал примеру Божества, которое вложило во всех людях общую наклонность к религии, восхотело, чтобы свобода и воля каждого решали относительно способа почитания Бога. Кто вмешается в это с помощью силы, тот похищает у людей право, дарованное им самим Богом. Я считаю этот закон столь же важным для нас, как и договор, заключённый в Персии: по этому договору мы получили возможность жить в мире с варварами; твой закон даёт нам ту выгоду, что мы можем жить между собой без раздоров и смятений»[350].
Хотя войско смертельно устало в походе и за последние семь месяцев с боями прошло более 2 тыс. км, Иовиан спешил в Константинополь, дабы окончательно утвердить своё царство. В главном городе провинции Галатии Анкире он принял вместе с малолетним сыном Варроном традиционные консульские регалии, стараясь таким образом обеспечить преемство своего рода. К сожалению, человек только предполагает… Интересно, что во время церемонии ребенок, сидевший на специальном курульном кресле, испугался и горько заплакал, что все присутствующие сочли дурным предзнаменованием. Увы, они не ошиблись в своих прогнозах, а, быть может, уже что-то подозревали[351].
В городе Дадастан, расположенном посередине между Анкирой и Никеей, 17 февраля 364 г. император Иовиан внезапно скончался на 33 году жизни. Современники очень сомневались в естественности его смерти, полагая, что императора отравили ядом, размешанным с мелом, которым побелили комнату, где он отдыхал[352]. В этих предположениях нет ничего необычного — среди окружения императора оставалось ещё много язычников, желавших взять реванш. Кроме того, не исключено, что таким образом некоторые конкуренты расчищали себе путь к власти. Во всяком случае, всех удивило то обстоятельство, что его тело не было исследовано на предмет определения причины смерти. Хотя бы после смерти, но Иовиан дошёл до Константинополя: труп благочестивого императора был похоронен в новой столице в храме Святых Апостолов рядом с телами его знаменитых предшественников.
Приложение № 1
«Варвары и Империя»
Пока вся Империя замерла на 10 дней в ожидании нового царя, обратим внимание на то внешнее окружение, в котором пребывало Римское государство в те века, и какие соседи делали быт римлян невозможным, а их ужас — иногда безграничным.
В течение всех наступательных войн Рим сталкивался с народами, находящимися на гораздо менее высоком уровне развития. Обыкновенно их называли варварами, вкладывая в это слово совсем другой смысл, чем мы — просто таким способом обозначались все чужие, не римляне. Некогда большую опасность представляли собой галлы (или кельты), с разрозненными племенами которых римляне столетиями вели войны. Однажды, как известно, галлы едва не захватили столицу Римского государства. Но всё же опасность в скором времени стали представлять не они, а германцы, обитавшие на северо-востоке Европы. Являлись ли они выходцами из Азии или исконно европейским народом — имеет второстепенное значение для нашего изложения. Важно то, что они были вечными врагами Рима и вели с ним постоянные войны.
Германцы не были одним конкретным племенем, а представляли собой бесчисленное множество различных племён, имевших общее происхождение, язык и религию. Более того, как полагают, сам термин «германцы» явился изобретением римлян, а сами германские племена имели собственные наименования, которым несть числа. Прародиной германцев является Северная Европа, откуда они начали свой многовековой поход на Юг. Обычно всех германцев делят на три группы: северогерманские племена, западно-германские и восточно-германские.
Северные германцы проживали в Скандинавии, и самыми сильными из них являлись племена датчан, шведов, норвежцев, исландцев. Восточные германцы, вышедшие из Скандинавии и полуострова Ютланд к берегам Одера и Вислы, выделялись племенами готов, гепидов, вандалов, бургундов, герулов и ругов.
Самая значительная ветвь германской народности, западные германцы, насчитывала множество племен, из которых наиболее заметными были батавы, маттиаки, хаты, тенктеры, бруктеры, хамавы, хасуарии, хаттуарии, убии и другие. Вторая ветвь западногерманцев, культовый союз ингевонов, включал в себя племена саксов, англов, фризов, хавки, варнов, ампсиварий.
Третья часть западногерманцев, объединённая культом герминонов, вобрала в себя племена свевов, лангобардов, квадов, семнонов и гермундиров.
Как полагают, общая численность всех германских племен в I в. составляла не менее 3 млн. человек, возможно, даже 4 млн. Впоследствии, вследствие естественной убыли воинов при военных столкновениях и болезнях, сопутствующих длительным походам, общая численность несколько уменьшилась[353].
349
Гиббон Э. Закат и падение Римской империи. Т. 3. С. 75, 78.
350
Васильевский В.Г. Лекции по истории Средних веков. СПб., 2008. С. 121.
351
Кравчук Александр. Императоры. С. 546.
352
Марцеллин Аммиан. Римская история. Книга XXV, глава 10. С. 378.
353
Буданова В.П. Великое переселение народов. Лекция 2.