Страница 1 из 79
Александр ЛОСКУТОВ
ВЫСШАЯ ЦЕННОСТЬ
* * *
Дом был самый обычный. Банальная кирпичная трех-этажка, практически ничем не отличающаяся от своих соседей. Те же унылые стены, облупившаяся штукатурка, пустые глазницы окон. На карте было отмечено, что когда-то здесь располагался офис какой-то административной службы. Но сейчас, конечно, это уже не имело никакого значения.
Что мне делать тогда, когда придут бедствия? Вот, голод и язва, и скорбь, и теснота посланы как бичи для исправления: но при всем этом люди не обратятся от беззаконий своих и о бичах не всегда будут помнить. Вот, на земле будет дешевизна во всем, и подумают, что настал мир: но тогда-то и постигнут землю бедствия: меч, голод и великое смятение. От голода погибнут очень многие жители земли, а прочие, которые перенесут голод, падут от меча. И трупы, как навоз, будут выбрасываемы, и некому будет оплакивать их, ибо земля опустеет, и города ея будут разрушены. Не останется никого, кто возделывал бы землю и сеял на ней. Дерева дадут плоды, — и кто будет собирать их? Виноград созреет, — и кто будет топтать его? Ибо повсюду будет великое запустение. Трудно будет человеку увидеть человека или услышать голос его, ибо из жителей города останется не более десяти и из поселян — человека два, которые скроются в густых рощах и расселинах скал. Как в масличном саду остаются иногда на деревах три или четыре маслины, или в винограднике обобранном недосмотрят несколько гроздьев те, которые внимательно обирают виноград, — так в те дни останутся трое или четверо при обыске домов их с мечом. Земля останется в запустении: поля ее заглохнут, дороги ее и все тропинки ее зарастут терном, потому что некому будет ходить по ним. Плакать будут девицы, не имея женихов: плакать будут жены, не имея мужей: плакать будут дочери их, не имея помощи. Женихов их убьют на войне, и мужья их погибнут от голода. Слушайте это и вразумляетесь, рабы Господни! Это — слово Господа: внимайте ему…
Дом, как, впрочем, и большинство зданий в этом районе, был заброшен. И уже давно.
По привычке проверив, хорошо ли вынимается из ножен меч, я обошел застрявший на растрескавшемся тротуаре ржавый автомобиль неизвестной мне марки и ступил на порог. Распахнутая пинком дверь грохнула о стену. После мертвой тишины испуганно метнувшееся по темным коридорам эхо казалось оглушительным, как ружейный выстрел. Откуда-то сверху посыпалась пыль.
Ну вот. Теперь о моем появлении знает каждая собака в округе…
Ну и пусть знает. Тем интереснее.
Изнутри здание выглядело еще хуже, чем снаружи. Если внешние стены источил дождь и ветер, то внутри похозяйничала сила куда более могучая, беспощадная и разрушительная. Мародеры. Искатели чужого богатства. Когда-то в этих местах их было довольно много. Потом, когда шарить по опустевшим домам стало небезопасно, — меньше. Более умные утихомирились. Остальные повымерли.
В холле было пусто и тихо. На грязном полу во множестве разбросаны смятые, истоптанные бумаги. Перевернутый стол соседствовал с безжалостно изрубленным шкафом, непонятно кому помешавшим. Потолок был основательно закопчен. Лет пять назад — не столь давно, если подумать, — здесь что-то жгли. Наверное, все те же бумаги. Удивительно, как еще весь дом не спалили. Впрочем, мне-то какая разница? Спалили бы, так спалили. Не мое дело.
Оставив разоренную прихожую позади, я медленно поднялся на второй этаж. Обшарпанная деревянная лестница протяжно стонала под ногами.
Коридор. Длинный и совершенно пустой. Даже мусора почти нет. Двери, двери, двери. Когда-то за ними скрывались рабочие кабинеты, столы и кресла, из которых важные надутые чиновники-бюрократы свысока поглядывали на явившихся к ним просителей. Давно уже нет ни тех чиновников, ни просителей. А кабинеты остались. Заваленные всевозможным хламом, с разбитыми окнами и стенами, покрытыми грязными потеками.
Проходя мимо, я осторожно толкал каждую дверь и заглядывал внутрь.
Ничего. Вообще ничего, кроме повсеместно внушающего уныние бесполезного мусора. И никаких следов. Ни человеческих, ни чьих-либо еще. Ничего.
Сколько мне еще придется шататься по округе, если и здесь я ничего не найду? День? Два? Три? Или целую неделю? Этот район, пустой и заброшенный, мне не нравился. Но тем не менее я практически безвылазно проторчал в нем уже два дня, методично обыскивая один дом за другим и изображая из себя ходячую приманку. И все потому, что где-то на этих пустынных улицах только за последние две недели бесследно исчезли сразу трое наших. Прямо посреди божьего дня.
И теперь я должен бродить здесь как дурак в поисках следов того, кто схарчил этих троих. Да еще и не имея ни малейшего понятия, кто это вообще может быть. Одно ясно — тварь не здешняя. Залетная. Местных я знаю. Гады они гады и есть, но чтоб сразу троих — нет, на такое местные не способны.
Ночью — может быть, но днем… Нет.
И все-таки кто? И не выпадет ли мне сомнительная честь стать номером четвертым?..
Опаньки… А это что такое?
Присев на корточки, я осторожно провел пальцем по темной, почти черной лужице, украшавшей пол одной из комнат. Растер густую маслянистую жидкость в пальцах. Понюхал. И рука будто бы сама по себе потянулась к торчащей за плечом прорезиненной рукоятке меча.
Кровь. Свежая. Относительно свежая, конечно. И, как ни странно, не свернувшаяся… Вампир, что ли? Не похоже. Этот вечно голодный выродок кровушку бы даже с пола подлизал.
Тогда кто?.. Непонятно.
Похоже, я наконец-то попал по адресу…
С тихим шелестом меч вышел из ножен, и я беззвучно скользнул вперед. Еще одна тень среди множества других теней, укрывавшихся от вечерних лучей клонившегося к горизонту солнца внутри пустых заброшенных комнат. Смертельно опасная тень.
Третий этаж. Он точно такой же, как и второй. Пустой. Грязный. Никому не нужный.
Еще одно кровавое пятно. На этот раз на стене. А на полу сиротливо валяется пистолетная гильза. Кто-то стрелял. Но опять же непонятно, кто и в кого. Навряд ли это был мой кровожадный друг. Вампиры, как, впрочем, и все остальные представители нечисти, пистолетов, как правило, не носят.
Разберемся.
Водя перед собой мечом, я выскользнул из коридора в то, что некогда, видимо, было большим залом. И замер, стараясь даже не дышать.
Вот он, друг мой миленький! Стоит у окна и смотрит куда-то вниз. Притворяется, будто его интересует то, что творится на улице. Обряженная в болтающуюся на плечах грязную рубашку и оборванные ниже колен брюки, нескладная тощая фигура застыла в абсолютной неподвижности. Как статуя. Стоять так не может ни один живой человек… Впрочем, живым это создание и не было.
Мертвяк. Самый обычный мертвяк из рода бесповоротно мертвых мертвяков. Их еще называют зомби, но мне это слово не нравится. Зомби, по-моему, это состояние не тела, а разума. А это — мертвяк. Мертвое, лишенное души тело, неведомо каким способом обретшее способность передвигаться.
Мертвяк — это просто. Расправиться с ним особого труда не составит. Ожившие трупы обычно весьма неповоротливы и невероятно тупы. Собственно говоря, иначе и быть не может. Наполовину превратившийся в студень мозг и изъеденные червями мускулы не способны представлять опасность для опытного, хорошо вооруженного бойца, прекрасно знающего, как можно одолеть подобную тварь. Для испуганных горожан — да, это может быть опасно. Но для меня — нет.
Этот мертвяк выглядел довольно свежим. Можно даже сказать, новеньким. Интересно, откуда он тут взялся? Впрочем, моя работа заключается не в том, чтобы исследовать первопричины зла, а в том, чтобы как можно более эффективно отправлять подобных гостей с того света обратно.
Перехватив поудобнее меч, я медленно скользнул вперед. Тварь упорно продолжала таращиться в окно. И что только она там увидела?