Страница 7 из 16
— Что? — кратко спросил сыщик, достав пистолет из-под куртки. — Где?
— Смерть… — только и смог выдавить Сергей. — К нам… Ложись!
Валуйский додумался посмотреть вверх, и глаза его расширились. Схватив Скрипку за туловище борцовским захватом, он вместе с ним упал за свой фургончик. Тут же по ушам ударил оглушительный взрыв, а следом их засыпало выбитыми из фургончика стеклами…
Потом наступила темнота.
Глава 4
— Как ты себя чувствуешь? — тревожно поинтересовался Скрипка-старший у сына, застегивая пряжки на лаковых ботинках.
— Ты спрашивал пять минут назад, — поморщился Сергей. — Порядок, пап. Не беспокойся, можешь ехать.
— Да, — кивнул экстрасенс, ежась, словно от холода. Он как-то потускнел и выцвел за эти сутки, утратив аристократический лоск, хотя одет был точно так же, как и при встрече с Красновым вчера. — Пора. Удачи вам в поисках — и берегите себя. Один раз вам повезло, другой… ладно, не буду разводить пессимизм. Надеюсь на вас, Защитник.
— Постараюсь не подвести, — кратко ответил Краснов. Скрипка-старший кивнул на прощание, подхватил свои чемоданы и засеменил к лифту. Вместе с ним двинулись двое крепких оперативников — его личная охрана на время расследования. Горячев здраво рассудил, что маньяк уже обозначил свою цель — младшего Скрипку — так что подставлять под удар лишних людей было бы неправильно. Но, тем не менее, охранники Скрипке-старшему пока не повредят.
Проводив отца, Сергей сел на пуфик у двери и прикрыл глаза, сделав знак остальным, что сейчас подойдет. Коллеги деликатно разошлись по своим делам, давая ему время собраться с силами.
Особенно больно не было. Царапины и ссадины под бинтами ощущались просто горячими пятнами — вот только временами накатывала одуряющая слабость от потери крови. Да уж, заляпал он там асфальт… Кроме того, сонного зелья Сочиной Сергей не пил (в отличие от Валуйского), потому что собранный и какой-то яростно-веселый Краснов сообщил ему — экстрасенсы должны собраться и устроить, как он выразился, «общий котел». И его способности в этом «общем котле» здорово пригодятся. Так что Игорю можно было только тихо позавидовать — он сейчас спал на диванчике, счастливо улыбаясь. Судя по всему, зелье цыганки, кроме того, что способствовало регенерации, еще и обеспечивало прекрасные сновидения в процессе.
«Один раз вам повезло», ха.
То, что им повезло, Сергей за сегодня слышал не меньше десяти раз. Даже обычно не оперирующий такими понятиями Горячев, который на время превратился в ходячий колл-центр, аккумулируя сведения из полиции, «Скорой», пожарной и родного Следственного Комитета, не нашел других слов. И, кажется, он был первым из этих десяти.
«Вам повезло», — сказал он еще тогда, четыре часа назад, в неторопливо ползущей сквозь пробку машине «Скорой», снимая и протирая тряпочкой свои очки. Впрочем, ограничиться этим нелогичным утверждением было бы как-то не по-горячевски. «Вы читали Кастанеду?» — неожиданно спросил он. Валуйский, которому как раз бинтовали спину, отчего он был похож на полуразмотанную мумию, отрицательно покачал головой, а Скрипка удивленно кивнул.
— У дона Хуана есть чудные слова, которые мне всегда нравились: «В любой ситуации воин должен действовать безупречно», — поучительно сказал им Горячев, надевая очки и окончательно становясь похожим на университетского профессора. — Вы действовали безупречно, и поэтому вам повезло, вот что я хотел сказать. До удара газового баллона об асфальт и взрыва у вас было от силы секунды четыре. За это время вы успели заметить опасность, идущую с неожиданной стороны, и посильно защититься от нее.
— Я его видел, — невпопад ответил Валуйский, мотая головой. — Я видел гада, Николай Васильевич. Там, на крыше, когда он бросал баллон. Волосы темные, в жилетке, что всякие коммунальщики носят, цвет еще такой желто-зеленый, не помню, как называется…
— Салатовый, — слабым голосом подсказал Скрипка и истерически захихикал. Горячев успокаивающе похлопал его по руке. Наверное, подумал, что шок…
— …Баро, ты нормально?
— Да, нормально, — открыл глаза Скрипка. — Уже иду.
Он поднялся с пуфика и прошел вслед за Алей в рабочую комнату.
Весь отдел «Т.О.Р.» был, кажется, в сборе. Горячев нахохлился за своим ноутбуком, посверкивая очками. Краснов за столом совершал какие-то сложные манипуляции с несколькими карандашами, скотчем и устрашающего вида ножом. Забинтованный Валуйский спал на диване младенческим сном, держа за руку Лену Марченко. Аля прошла на свое привычное место под форточкой и чиркнула зажигалкой, закуривая.
— Вот все и в сборе, — констатировал Краснов. — Только Марины нет, но она в поле, ищет нашу девочку-потеряшку. Сейчас начнем, еще две минуты. Сергей, если не сложно, помоги.
Скрипка подошел к Ярославу, с интересом глядя на лежавшие перед ним предметы. Тут были пять карандашей, которые экстрасенс заточил до неправдоподобной остроты, здоровенный складной нож с характерными следами грифеля на лезвии, моток канцелярского скотча и немалых размеров лист девственно-чистой бумаги.
— Что это вы задумали, Князь? — с интересом спросил Скрипка.
— Импровизирую, — пожал плечами Краснов, отматывая кусок скотча. — Бери ножик, юный падаван, сейчас я покажу тебе правильную сторону Силы.
— Вы меня пугаете, — буркнул Скрипка, но нож, тем не менее, взял.
Краснов приложил один из карандашей к указательному пальцу левой руки, придерживая большим. Аккуратно, в три витка, примотал его скотчем.
— Режь, — кратко велел он Сергею, кивая на свою руку.
— Скотч? — на всякий случай уточнил Скрипка.
— Нет, вены, — фыркнул Ярослав. — Скотч, ясное дело.
Скрипка перерезал скотч, и процедура повторилась со всеми пальцами левой руки Краснова по очереди.
— Прекрасно, — одобрил Ярослав, пошевелив всеми пятью карандашами по очереди. — Сергей, бери бумагу, и пойдем к Игорю. Еще столик подтащи к дивану, будь добр.
Скрипка выполнил, что просили. В результате рядом с безмятежно спящим Валуйским очутился журнальный столик с расстеленным листом бумаги, а в изголовье дивана сел сосредоточенный Краснов с карандашами, примотанными к пальцам.
— Я, конечно, всё понимаю, — нервно сказала Лена, сжимая руку Игоря. — Но что-то больно вы, Ярослав Олегович, на Фредди Крюгера смахиваете. А я, знаете ли, за Игоря беспокоюсь.
— Ценю хорошую шутку, — ровно сказал Краснов, кладя правую, свободную, ладонь на лоб Валуйского. — Тем более, параллели действительно налицо. Но можешь не беспокоиться, никто не пострадает… наверное.
Он длинно выдохнул, закрыв глаза и громко сказал:
— Так, граждане. Смертельный номер, слабонервным не смотреть, сильно нервным лучше вообще покинуть помещение. А если серьезно — то я прошу всех некоторое время посидеть тихо, потому как дело новое, неосвоенное, на голых интуиции с импровизацией. Может потребоваться какое-то время… хотя нет, не потребуется, уже поперло, каже…
Он замолчал на полуслове, медленно повел головой сначала вправо, затем влево. Глазные яблоки под закрытыми веками двигались хаотично. Скрипка лишь мысленно присвистнул. Так быстро, буквально за несколько секунд, входить в транс у него не получалось и на самой мощной «волне».
Краснов вытянул левую руку с карандашами вбок, над столиком. Валуйский беспокойно зашевелился, и Лена почти беззвучно принялась его успокаивать и гладить.
Левая рука Краснова затряслась, сначала крупной дрожью, потом всё мельче и мельче, почти неразличимо. Валуйский на диване метался и дергался — кажется, ему снилось что-то совсем нехорошее. Тихо и плавно, каким-то невероятно изящным движением, Краснов опустил трясущуюся руку вниз, на бумагу.
Это был действительно «смертельный номер». Скрипка, открыв рот, смотрел, как мельчайшие движения пальцев с привязанными к ним карандашами превращают белую поверхность в испещренный пятнами фон. Краснов рисовал не последовательно, как делают художники — овал превращается в схематичное лицо, лицо постепенно обрастает подробностями — он, скорее, передавал стоящую перед его внутренним взглядом фотографию. Судорожные подергивания пяти карандашей сразу с какой-то нечеловеческой точностью воспроизводили картинку целиком.