Страница 19 из 124
Возвращаясь из магазина с покупками, Валентина уже подошла к своему дому, когда к ней подъехали на «тойоте- лексас» ее старые знакомые, Тюремщик и Варшавянин. Она не стала по этому поводу нервничать, понимая, что у Стокоза от этих парней в отношении ее никаких секретов не было.
Выйдя из машины, парни подбежали к ней и торопливо поздоровались. Вид у них был обеспокоенный.
—
Наш шеф сейчас у тебя? — спросил ее Тюремщик.
—
Да!
—
Ему надо срочно уматывать из города, — с тревогой в голосе поведал он.
—
А что случилось?
—
Тебе он говорил об угрозе Тракториста насчет рэкета?
—
Да...
—
Так вот Тракторист нарушил свое слово не трогать шефа в течение трех дней и уже сегодня, на три дня раньше срока, объявил о своей охоте на него.
Открыв своим ключом входную дверь, Валентина впустила гостей в квартиру. Желая как можно быстрее предупредить своего начальника об опасности, они стремительно прошли в зал, но остановились на пороге: посреди комнаты, на полулежал Стокоз в неестественной позе. Его лицо было в крови. Он не подавал ни малейших признаков жизни.
—
Опоздали! Его уже кто-то убил! — с сожалением произнес Варшавянин.
—
Проверь у него пульс, может быть, он .еще живой... Вызовем тогда скорую помощь, — обращаясь к Валентине, предложил Тюремщик.
Вид крови приводил Валентину в обморочное состояние, поэтому она, чтобы не лишиться сознания, старалась даже не смотреть в сторону Стокоза. Для ее впечатлительной натуры достаточно было и того, что она уже увидела мельком.
—
Я боюсь! Я сейчас сама умру! — с дрожью в голосе призналась она, отворачиваясь от окровавленного трупа.
Варшавянин, пощупав пульс на безжизненно свисающей руке Стокоза, в категорической форме сообщил:
—
Готов! Не успели мы его предупредить и увезти с собой! Опоздали!
Валявшийся на полу пистолет своим видом красноречиво говорил о том, как и чем было совершено убийство.
Чисто машинально, скорее всего по выработавшейся привычке наводить у себя дома чистоту и порядок, Валентина, подняв пистолет с пола, положила его на стол.
—
Ты чего, дуреха, делаешь! — сердито возмутился Тюремщик, заметив ее действия.
—
Успокойся, просто положила пистолет на стол, — ответила она, недоумевая, почему он вдруг рассердился на нее.
—
Теперь на пистолете остались твои отпечатки пальцев! Ой, дура! Теперь же кранты! Это же надо? Любой мент пришьет
тебе мокряка,
и ты ничем не докажешь, что не убивала нашего шефа.
—
Но вы же видели, что он уже был мертвый! Я же с вами вместе пришла!..
—
Нет, мать, ты чего — совсем шизанулась! — подключился Варшавянин. — Ты нас сюда не втягивай! Нет, нас тут вообще не было, и тебя мы знать не знаем...
Сообразив, в какое жуткое положение она попала, Валентина, уронив лицо в ладони, отчаянно разрыдалась.
—
Мужики, ну вы же сами все видели, вы — свидетели!..
—
Нет, Валентина, не надо на слезу жать. Мы тут с Варшавянином ни до чего руками не касались, ничего не трогали, так что мы сматываемся. Ты не ори, сама подумай, кому захочется ради твоих прекрасных глаз себе на голову
мокряка
вешать? Я думаю, что ты сама с ментами разберешься. Тебе от этих проблем не отвертеться, а нас к этому не подвязывай, — продолжал «взволнованно» дурачить Валентину Тюремщик.
Если бы Валентина не была такой впечатлительной натурой и не боялась крови, а просто посмотрела бы на труп внимательней, то увидела бы, что «покойник» время от времени открывает глаза и поглядывает на нее с довольной ухмылкой.
—
Ребята, не оставляйте меня тут с ним одну. Я же умру от страха! Пропала я, теперь весь город будет гудеть, что я
убила своего любовника. Ну, что мне делать, подскажите, вы же умнее меня в таких делах!
—
Прежде всего надо немедленно звонить в милицию, чтобы они сюда приехали, — подсаживаясь к телефону, предложил Варшавянин.
—
Хорошим был Сергей Викторович человеком, но его уже не вернешь, — положив руку на телефонный аппарат, не давая Варшавянину звонить, задумчиво произнес Тюремщик. — Теперь ему до лампочки все наши земные проблемы и заботы. А нас менты из-за него затаскают.
—
Точно, — согласился Варшавянин и развил его мысль дальше. — А то еще и посадят с Валентиной как соучастников убийства.
—
Но мы-то его не убивали! — бросив плакать и причитать, заявила Валентина, взяв себя в руки.
—
Мы-то уж точно не убивали. А в отношении тебя у нас такой уверенности нет, — возразил ей Варшавянин.
—
Ты что?! С чего ты взял?! — истерически закричала она ему в лицо.
—
Ты сегодня тут целый день с нашим шефом одна была или еще кто-нибудь приходил к вам?
—
Мы с ним были только вдвоем.
—
Вот сама и посуди. У тебя была прекрасная возможность убить его из пистолета, выйти на улицу, погулять подышать свежим воздухом, а потом вместе с нами зайти в квартиру и, сделав удивленное лицо, заявить: «Мальчики, смотрите, Сергей Викторович мертвый лежит, но я его не убивала». А потом —
хап
в руки пистолет! И на законном основании оставить на нем свои чудные пальчики, рассчитывая, что мы станем твоими свидетелями, дескать, случайность, по рассеянности, по глупости схватилась!
—
Да клянусь вам, что я его не убивала!
—
Толку от того, что мы тебе поверим: убивала не убивала... От нас твоя судьба не зависит. Ты ментам попробуй доказать свою правду, — продолжал Варшавянин психологически давить на Валентину под одобрительные кивки Стокоза, лежащего на полу.
Как бы небыли обидны высказывания Варшавянина в ее адрес, Валентина все же отчетливо понимала, что именно такие как у него сомнения и вопросы, возникнут и у следователя, который будет ее допрашивать.
—
Ребята, подождите! А что, если мы его вывезем в лесопосадку и там оставим? Ведь никто не видел, как он приходил ко мне. И кроме вас, никто не знает, что он убит, — осенило Валентину.
—
Ну, еще и кроме того человека, который его тут угрохал, —развивая мысль Валентины, подсказал Тюремщик. — Правда, тот кто его убил, вряд ли пойдет в ментовку хвалиться своим подвигом.
—
Ну ты, Валентина, даешь! Так и хочешь утянуть нас за собой к хозяину как соучастников преступления, — как бы раздумывая и не решаясь пойти на такой шаг, заметил Варшавянин.
—
Я вам хорошо заплачу, — заверила она их.
—
А что, Варшавянин, в ее предложении есть для нас определенный интерес, — подал голос Тюремщик в защиту Валентины.
—
Мы действительно можем ей помочь, если она нам, конечно, хорошо заплатит. Но не получится ли так, что, когда на нее все же выйдут менты, она сразу же нас потянет за собой. И получим мы за свою доброту приличные сроки для встречи со старыми друзьями, —продолжал осторожничать Варшавянин.
—
Если милиция узнает, что я убила Сергея Викторовича, то я ни слова о вас не скажу, — настойчиво убеждала их Валентина, уже не считая нужным спорить с ними — убивала она Стокоза или нет, так как сейчас для нее самым важным и срочным было как можно скорее избавиться от его
трупа.
— Поклянись, что именно так ты и поступишь, если прижмут менты, — потребовал от нее Варшавянин.
Валентина поклялась собой и своими родителями. В дополнение к ее клятвам Варшавянин с Тюремщиком взяли в счет оплаты своих услуг все наличные деньги, которые она успела накопить благодаря подаркам Стокоза и Старовойтова. Только зажигалку с инициалами Сергея Викторовича они оставили ей на память — так уж было предусмотрено условиями задуманной операции.
Поздней ночью они вывезли «тело» Стокоза в соседний район, где спрятали его в густой лесополосе. Все это Валентина видела своими глазами, а поэтому о затратах, составляющих оплату «дружеской» услуги, не жалела.