Страница 102 из 124
Понимая, что ребенка украли злоумышленники с целью получения крупного денежного выкупа, работники милиции у них дома и в офисе фирмы «Стимул» поставили к телефонным аппаратам подслушивающие устройства, как с целью записать на магнитофон голос злоумышленника, так и для определения с помощью телефонной станции, с какого телефона будет звонить Голдобеевым злоумышленник.
Прошло четыре дня после того, как был похищен Миша, но ни родители, дедушка или бабушка, ни работники милиции не получили от преступников никакой информации о требуемой ими сумме выкупа за мальчика. Дальнейшее его ожидание для семьи Голдобеевых стало невыносимой пыткой. Они решили больше не ждать у себя дома телефонного звонка, а самим принять меры к его установлению. Но как практически приступить к осуществлению своего желания, они не знали.
Хотели Голдобеевы, или нет, но Элизабет, проявив самостоятельность и связавшись с родителями по телефону, сообщила им в Париж о похищении их Мишеля, так французские дедушка и бабушка звали своего внука. Реакция ее родителей на тревожную новость была очень оперативной. Уже через день после телефонного разговора с дочерью Эдвин Даниэль и Анна-Мария Трюбон уже прибыли из далекого Парижа в дом своих сватов.
Если женщины, будучи не в силах помочь своему горю, причитали, охали, ахали и плакали, то мужчины, сохраняя внешнее спокойствие, не показывая своей слабости, многословно разговаривали между собой.
—
Я же вам очень давно предлагал переехать жить к нам во Францию, где таких безобразий, какие творятся у вас в России, практически нет. Вы не согласились. Вас недавно всех чуть не убили бандиты. Теперь вот кто-то похитил моего внука. Вот что значит не слушать доброго совета, — имея полное право на возмущение, заявил Трюбон Юрию Андреевичу. — В вашей стране власти душат промышленников налогами, бандиты похищают у них детей. В таких условиях вы и дальше намерены жить?
—
Что поделаешь, такой уж мы терпеливый народ. Надеемся, что когда-то и у нас закон и порядок будут соответствовать интересам общества.
—
Дорогие родители, давайте обсуждение вопроса о переезде во Францию мы отложим на более подходящее время, а сейчас поговорим о Михаиле, — предложил родителям Геннадий Юрьевич.
—
Кстати, к вопросу о Мишеле, может быть, мне обратиться к помощи и содействию нашего посла в вашей стране, чтобы ваши полицейские активизировали работу по его розыску?
—
Бесполезная затея, — пренебрежительно махнув рукой, горестно усмехнувшись, произнес Юрий Андреевич. — Лучше всего, сват, вам своего посла не тревожить.
—
Почему?
—
В нашем раздутом аппарате управления и власти, большая часть чиновников научилась только брать взятки, а как хорошо работать, они еще не знают. Такое у нас происходит сверху до самого низа.
—
А при чем тут наш Мишель?
—
При том, что поисками внука занимаются маленькие чиновники в милицейских мундирах. У них столько нераскрытых преступлений, что они в них утонули и привыкли к ним. К тому же за низкую раскрываемость работников милиции уже не наказывают. Раскроют работники уголовного розыска много преступлений, или ни одного — они все равно получат зарплату, согласно занимаемой должности, звания и стажа. Это только для нас с вами похищение Михаила — трагедия, а для них — к сотне нераскрытых старых преступлений прибавится еще одно новое. Для объяснения, почему такое наплевательское отношение к раскрытию преступлений возникло у работников милиции, я могу назвать много субьективных и объективных причин, но от этого мне легче с моим горем не станет.
—
Так что, ваши полицейские могут не найти Мишеля?
—
Могут! — подавленно согласился со сватом Юрий Андреевич.
—
Тогда мы не должны сидеть сложа руки и чего-то ждать. Надо действовать, что-то предпринимать.
—
Конечно, нам надо действовать. Мы с сыном по официальным каналам что могли, предприняли, но никакого результата. Теперь надо будет к поиску Михаила подключать другие силы, чтобы они взялись за поиски внука по другим каналам и приняли меры, какими не пользовались работники милиции, — задумчиво произнес Юрий Андреевич.
—
Как практически вы думаете осуществить свое намерение? — поинтересовался Трюбон.
—
Мы намерены обратиться к помощи одного бывшего авторитетного преступника, который, возможно, подскажет нам, что и как делать, или сам возьмется нам помочь.
—
Такое в нашей стране не практикуется, мы до такой низости не опускаемся.
—
А у нас такой контакт в порядке вещей. У вас во Франции совсем иные правила игры, и в наших условиях вам бы удалось сохранить свою фирму, не обанкротившись, не больше одного года. Я же в условиях жизни своей страны могу прибыльно работать. Во Франции я бы с закрытыми глазами в своей фирме мог бы сколачивать для себя ежегодно огромные капиталы. Но ваш климат не для нас, да и медведей нет, на которых можно было бы охотиться, — свел к шутке Юрий Андреевич.
—
Много лет, сват, мы с вами находимся в родственных отношениях. Из-за вас я иначе стал смотреть на русскую нацию, но так и не понял вашу душу. Когда время плакать, вы шутите.
—
А я плачу, сват, только вы этого не замечаете...
Наговорившись вдоволь, но так и не решив главной
проблемы, они с осадком горя на сердце пошли отдыхать.
Если даже Голдобеевы не могли придумать надежного способа найти Михаила, то что мог господин Трюбон подсказать дельное русским, как им быстрее и лучше в условиях России найти похищенного бандитами Михаила. Да ничего!
ГЛАВА 74
ЖИГАН
Так уж получилось, что со временем Жиган стал постоянным напарником Владимира Ивановича. Работая в фирме «Стимул» на своем тягаче «Ивеко», они исколесили вдоль
и поперек всю Западную Европу. Вот и сейчас они только что возвратились в свой гараж из поездки в Австрию.
Жигану не терпелось как можно скорее сбежать с работы, чтобы с кучей подарков явиться пред очи дорогой сердцу жены Любаши, сына Юрия и дочки Светланы.
Работая дальнобойщиком на международных линиях, Жиган получал зарплату по несколько миллионов рублей в месяц, не считая того приработка, который он получал в виде командировочных и за экономию топлива, а также от покупки дешевых западных товаров, которые потом его Любаша с выгодой для себя продавала на базаре. Теперь ее действия считались не спекуляцией, а солидным бизнесом. Но он был не основным источником существования, а некоторым дополнением к семейному бюджету. Зарплата мужа позволяла теперь Любаше не работать на производстве, а заниматься домашним хозяйством, воспитанием детей. То, что когда-то в детстве Жиган не смог получить от своих родителей, он решил сполна предоставить своим детям. Он не желал, чтобы они к своему будущему счастью шли его дорогой, которая была слишком болотистой. Его дети могли ее не преодолеть и погибнуть, а он не мог рисковать их судьбами.
«Если у меня есть возможность обезопасить и устроить судьбу своих детей без риска для их жизни, то почему я не должен именно так поступить?» — резонно думал он в минуты отдыха.
Освободившись из ИТК, носившей ласковое имя Гандзя, Жиган был как одинокий волк, надеющийся только на себя и свои силы. Но его встреча с Юрием Андреевичем, а затем с женой Любашей в корне изменили его психологию и взгляды на жизнь. Он понял, что вокруг него есть не только плохие люди — шакалы и волки, которые готовы съесть друг друга, но и люди добрые, честные, отзывчивые, которые могут поделиться с окружающими своим теплом, помощью, вниманием. Покончив с преступной деятельностью и занявшись общественно полезным трудом, он в своем новом окружении нашел и подружился со многими хорошими людьми, чему был рад и даже гордился, что ему в жизни повезло с ними встретиться.