Страница 239 из 245
Что же в Уложенье царя Иоанна о вольности крестьян в … статье положено, при Борисе ль оное отставлено или после того, мне видеть не случилось, однако ж во время его уже видится, что та крестьянам вольность отсечена, и потому думаю, что оное от паря Михаила Федоровича пресечено.
Между прочими его учреждении, и по сути в начале царства его, видим весьма вечной похвалы достойный указ 1629 году, чтоб в монастыри ни под каким видом деревень не давать. А также многие наследственные его указы весьма изрядные в Уложенье упоминаются.
О заводах медных экономических и прочих
Его величества нам ведать мало осталось, и может, что внутренне и внешние военные беспокойства много ему в том препятствовали, однако ж видно одно его достопамятное дело. Его величество по представлению Бориса Ивановича Морозова призвал из Саксонии горных искусных людей, которые, по многим местам государства ездя, обрели в Перми изрядные медные руды и более в горе Григоровской работали. Для плавленья же оной построен был плавильный завод при Пыскорском монастыре и превеликая плотина, которую и ныне не без удивления видеть. Во оных местах немало меди добыто, и хотя ясных описаний тому не обретаем, однако ж по тем копям и оставшимся шлакам видно, что работы много было. Однако ж и то видно, что оные мастера не весьма искусны были, потому что они, во-первых, шифер бросали, а выбирали только крепкую руду, и потому вдесятеро более напрасно работали и руду, из который бы для множества больше меди получить можно, напрасно оставляли. Во-вторых, знатно плавильщика искусного недоставало, что в их шлаке видимых зерен меди немало находится, из-за чего мы их шлак с пользою переплавляли. Однако ж может быть и то, что оное по отбытии уже саксонцев русскими неискусными мастерами учинилось.
В те ж времена в горах Уральских на верховьях реки Белой обретена была серебреная руда и построена была крепостца, о котором никакого известия не имеется, и хотя шлаки серебреной и свинцовой руды найдены, но где копали, того места не сыскано, а которые копи татары показали, в тех никаких признаков, кроме слюды, не явилось, может быть, что татары скрывают, а русским за отдалением и опасностию сыскать неудобно. Однако ж, по моему малому разумению, видится, что в сих Уральских горах весьма руд хороших надеяться надобно.
О событиях 1618–1619 гг. с отдельными записями о событиях последующих годов (1625–1677)
И таким образом воеводы, выйдя в целости, пошли к Москве из Малой Руси. Гетман Саадашной пришел на Украину и взял город Ливны, воеводу кн. Микиту Черкасского взяли тут же в полон и, сжегши город, пошли к Ельцу. Который от неразумия воеводы Андрея Полева взяли, поскольку он вышел против них со всеми людьми, и Саадашной его, от города отрезав, побил.
Тогда послан был в Крым с казною Семен Хрущов с крымскими татарами. Казаки же оных Полева и татар побили, а малых людей в полон взяли; а Елец разорили.
По пришествии бояр из Можайска в Москву, воры, ярославец Богдан Тютренев, смоленчанин Яков Тухочевский, нижегородец Афанасий Жедринский, возмутили все войско, не только бояр не хотели слушать, но им стали повелевать. И едва оное от кровопролития утишили. Королевич, многократно приступая к Можайску и много людей потеряв, не сделал ничего, пошел к Москве, и стал в Звенигороде, от Москвы 40 верст.
Гетман Саадашной добывал Михайлов и, не добыв, пошел прочь.
Государь велел из Пафнутиева монастыря князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому идти со всем войском против Саадашного, но он заболел и пошел в Серпухов. В войске же учинилось смятение и в Серпухов идти не хотели, многие казаки, перейдя Оку, стали воровать. И государь Пожарскому велел быть к Москве, а товарищу его кн. Волконскому стать в Коломне.
Саадашной перешел Оку, а казаки, отойдя от Волконского, стали в Владимирском уезде в Ерополчетской волости и делали великие разорения.
Королевич пришел под Москву и стал в 7-ми верстах. Государь же послал в Ярославль кн. Ивана Борисовича Черкасского, в Нижний кн. Бориса Михайловича Лыкова собирать войска.
Саадашной, не ходя к Коломне, пришел под Москву и стал у Донской, а оттуда пошел мимо Москвы к королевичу в обоз.
7127 (1618). Сентября 30-го дня в ночи прибежали в Москву из обоза королевича 2 француза петардщики и сказали, что в будущую ночь поляки со всем войском будут к Москве внезапно на приступ. Которым сперва не хотели верить и, поставив их за лазутчиков, отдали под караул, однако ж ко уверению их велели всем быть готовым и опасные места укрепить.
В полночь же против 1 октября гетман, придя со всем войском, сначала приставив петарду к острогу у Арбатских ворот, ворота выломав, вошел в город. Воеводы же напали на них со все сторон, тотчас из острога выбили и, побив их множество, гнали до самого обоза, где их более 2000 побито, а в полон мало брали.
Оным же петардщикам пожаловал государь дворы в Москве на Поганом пруде и денежное довольное жалованье. И с того числа стали немцы жить на Поганом пруде.
После сего прислал королевич к Москве и требовал для договора послов на съезд. По которому послал государь боярина Федора Ивановича Шереметьева, окольничих Данила Мезецкого да Артемья Измайлова. И съезжаясь в течение многих дней, договориться не могли.
7127 (1618). Видена была комета, отчего в Москве пришли люди в великий страх и хотели королевичу Москву отдать. Но едва искусные могли рассудить, что оная ничего страшного не являет, и потому народ удержали.
В Москве был тогда новокрещеный князь Михаил Мурзин. Сей, непрестанно из Москвы выезжая с малыми людьми, многих поляков побивал и в полон брал, потом, пойдя в село Белый Раст и нападши на польских посланных, многих побил и разогнал. Но королевич, уведав, послал от себя перехватить, и напали на него неожиданно меж Озерецкого и Белого Раста множеством. Он же, жестоко бившись, многих еще побил, сам убит.
В Москве собравшись казаков 3000, проломив острог у Яузских ворот, побежали. Но кн. Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, догнав их в 5ти верстах, у города назад поворотил. И дано им казакам обещанное от Трубецкого жалованье.
Королевич пошел под Троицу со всеми людьми и стал близ монастыря. Архимандрит же из пушек сбил его с места, и королевич, отойдя 12 верст, послал под Калугу гетмана Саадашного с черкасами. Саадашной же, придя под Серпухов и приступая, не взяв города, пошел к Калуге, где тогда бывший за воровство в тюрьме казак Соколовский, уйдя, ночью неожиданно возле реки черкас в острог ввел. Которые, войдя, многих людей в остроге побили, и едва город отсиделся. После чего Саадашной под Калугою стоял, доколе мир сделался.
В Ярославле, уведав кн. Иван Борисович Черкасский с товарищами, что королевич послал многих людей воевать в Галицкий, Костромской, Пошехонский и Белозерской уезды, послал окольничего Григория Тюфякина с людьми. Оный же нашел казаков, кои стояли в Ерополче, и уговорив их, взял с собой. Придя же в Белозерский уезд и уведав поляков, стоящих в селах, разделясь, всех побил, разве мало что ушло. Сие было зимою.
Королевич, стоя у Троицы и видя себя от русских изменников обманутым, что короны российской уже достать невозможно, к тому же людей куда ни пошлет, везде побивали, и в войске стало в запасах и харче великое оскудение, велел обретающимся при Троице польским послам послать от себя в Москву и требовать на съезд для договору и хотел уже с великою из прежнего уступкою договариваться. По которому послали в Москву Сапегу молодого да пана Гридича. Которые, в Москве уведав оскудение и некоторых недовольство, приехав, королевича еще укрепили. Государь же послал за ними вскоре прежних же послов с войском к Троице. И положили съезжаться среди войск в селе Сваткове. И на первом съезде за честь государей побранились и едва до бою не дошло; то ж и на другом. А на третьем декабря 2 числа договорились перемирье на 14 лет и 6 месяцев, уступив Польше Смоленск, Белую, Невль, Красный, Дорогобуж, Рославль, Почеп, Трубческ, Себеж, Серпейск, Стародуб, Новгородок, Чернигов, Монастыревский и с уездами.