Страница 59 из 75
Воспоминания испарились. Я открыла глаза. Я не могла тогда знать, что я собираю вещи для мужчины, который отнимет всё у меня.
Я продолжила собирать вещи для мужчины, который у меня есть до сих пор.
Я услышала, как к дому подъехала машина. Двигатель был заглушён. Открылась дверь, а потом захлопнулась. Ключ в замке. Бен. Он здесь.
Я нервничала и была напугана. Я уже не тот человек, которого он оставил сегодня утром. Я узнала свою историю. Я узнала себя. Что он подумает, когда увидит меня? Что скажет?
Мне нужно спросить его, знает ли он про мой дневник. Читал ли он его. Что он думает.
Он крикнул, когда закрыл дверь:
- Кристина? Крис? Я дома.
Его голос не был звучным, а скорее опустошённым. Я ответила, что в спальне.
Нижние лестницы заскрипели, когда он ступил на них. Я услышала, как он выдохнул, когда снял один ботинок, потом другой. Он наденет тапочки и потом пойдёт ко мне. Я ощутила, как на меня накатывает удовольствие от того, что я знаю его привычки. Мой дневник посвятил меня в них, даже, несмотря на то, что я ничего не могу вспомнить, но когда он поднялся по лестнице, появилась ещё одно чувство. Страх. Я подумала о том, что написала на форзаце дневника: "Не доверяй Бену".
Он открыл дверь спальни.
- Дорогая!
Я не двигалась. Я всё ещё сидела на краю кровати, а передо мной лежали открытые сумки. Он стоял в дверном проходе, пока я не поднялась и не раскрыла объятья ему на встречу, тогда он подошёл и поцеловал меня.
- Как прошёл твой день?
Он снял галстук.
- О, давай не будем говорить об этом. Мы собираемся на отдых!
Он начал расстёгивать рубашку, а я боролось с инстинктивным желанием отвернуться, напоминая себе, что он мой муж, которого я люблю.
- Я собрала сумки. Надеюсь, ты не против. Потому что я не знаю, что ты хочешь взять.
Он снял брюки, свернул их и повесил в шкаф.
- Уверен, что всё в порядке.
- Только я не знаю точно, куда мы собираемся. Поэтому не знала, что брать с собой.
Он повернулся, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло раздражение.
- Я проверю прежде, чем отнести сумки в машину. Всё нормально. Спасибо, что начала собираться.
Он сел на стул перед туалетным столиком и натянул бледно-голубые джинсы. Я заметила, как идеально заглажен низ джинсов, и я двадцати с чем-то летняя, с трудом смогла удержаться, чтобы не подумать о нём, как о нелепом.
- Бен? Ты знаешь, где я была сегодня?
Он посмотрел на меня.
- Да. Знаю.
- Ты знаешь о докторе Нэше?
Он отвернулся.
- Да. Ты рассказала мне.
Я видела его отражение в зеркале шкафа. Три версии мужчины, которого я люблю.
- Всё. Ты рассказала мне обо всём. Я знаю всё.
- И ты не возражаешь? Что я встречаюсь с ним?
Он по-прежнему не поворачивался.
- Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне. Но нет. Я не возражаю.
- А про дневник? Ты знаешь про мой дневник?
- Да. Ты рассказала и про него. Ты сказала, что он помогает.
Меня посетила мысль:
- Ты читал его?
- Нет. Ты сказала, что это слишком личное. Я никогда бы не стал лазить по твоим личным вещам.
- Но ты знаешь про Адама? Ты знаешь, что я знаю про Адама?
Я заметила, что он вздрогнул, словно я с жестокостью бросила этими словами в него. Я ожидала, что он будет счастлив. Счастлив, что ему больше не придётся снова и снова рассказывать мне о его смерти.
Он посмотрел на меня.
- Да, - ответил он.
- Но нигде нет фотографий, - сказала я.
Он спросил, что я имею в виду, и я ответила:
- Только твои и мои фотографии, но нигде нет его фотографий.
Он поднялся, подошёл ко мне, сел на кровать рядом со мной и взял мою руку. Мне бы хотелось, чтобы он прекратил обращаться со мной, как будто я хрупкая, как будто я могу поломаться. Как будто правда может меня убить.
- Я хотел сделать тебе сюрприз, - сказала он и полез под кровать, доставая оттуда фотоальбом. - Я сложил их сюда.
Он отдал мне альбом. Он был тяжёлым, тёмным, переплетённый чем-то наподобие кожи, но это не была кожа. Я открыла его, и внутри увидела стопку фотографий.
- Я хотел их разложить по порядку. И вручить тебе сегодня вечером, но у меня не было времени. Извини.
Я просмотрела фотографии. Они лежали не по порядку. Здесь были фотографии Адама ребёнком, маленьким мальчиком. Должно быть, те, которые хранились в металлической коробке. Но одна выделялась. На ней был молодой мужчина, который сидел рядом с девушкой.
- Это его девушка?
- Одна из. С ней он встречался дольше всех.
Она была симпатичной блондинкой с короткими волосами. Она напомнила мне Клэр. На фотографии Адам улыбался, глядя прямо в камеру, а она повернула лицо наполовину к нему. На её лице застыла смесь радости и неодобрения. Между ними витал заговорщический дух, как будто они только что шутили с тем, кто делал снимок. Они были счастливы. Эта мысль порадовала меня.
- Как её зовут?
- Хелен. Её зовут Хелен.
Я вздрогнула, когда поняла, что думаю, о ней в прошедшем времени, как будто она тоже умерла. Мысли двигались дальше: "Что если бы она умерла вместо..." Но я с силой вытолкнула их из головы прежде, чем они успели сформировать и обрести форму.
- Они были всё ещё вместе, когда он умер?
- Да. Они подумывали о помолвке.
Она выглядела такой молодой, такой полной жизни, в её глазах было столько возможностей, которые были у неё в арсенале. Она ещё не знает, с каким горем ей предстоит столкнуться.
- Я бы хотела встретиться с ней.
Бен забрал у меня фотографию и вздохнул.
- Мы не поддерживаем с ней связь.
- Почему?
Я уже планировала, что сможем оказать друг другу поддержку. У нас было кое-что общее, понимание, любовь, даже если ни друг к другу, то к человеку, которого мы потеряли.
- Было много ссор. Сложностей.
Я посмотрела на него и увидела, что он не хочет рассказывать мне. Человек, который написал то письмо, человек, который верил в меня и заботился обо мне, который, в конце концов, любит меня настолько сильно, что сначала нашёл силы оставить меня, а потом вернуться, кажется, исчез.
- Бен?
- Много ссор.
- До того, как Адам умер или после?
- И до и после.
Мечты о взаимной поддержке исчезли, сменившись чувством сожаления. А что если мы ссорились и с Адамом? Безусловно, он мог встать на сторону своей девушки, а не матери?
- Адам и я были близки?
- Да. Пока ты не попала в больницу. Пока ты не потеряла память. Даже тогда вы были близки. Насколько это было возможно в такой ситуации.
Его слова ударили меня словно кулаком. Я поняла, что Адам был малышом, когда его мать начала страдать амнезией. Конечно, я никогда не знала невесту своего сына, каждый день я видела его, как в первый раз.
Я закрыла альбом.
- Мы можем взять его с собой? Я хочу посмотреть другие фотографии позже.
Я выпила кружку чая, которую Бен налил мне на кухне, когда я закончила собираться, а потом мы пошли к машине. Я проверила, на месте ли сумочка и дневник. Бен добавил несколько своих вещей в сумку, и принёс ещё одну сумку, кожаный портфель, с которым он уходил сегодня с утра, и пару прогулочных ботинок, который стояли у задней стенки гардеробной. Я стояла у двери, пока он погружал вещи в багажник, а потом ждала, пока он проверял, все ли двери заперты, а окна закрыты. А теперь я спросила у него, сколько займёт наша поездка.
Он пожал плечами.
- Зависит от пробок. Недолго, когда мы выедем из Лондона.
Это был отказ в том, чтобы дать ответ, замаскированный под ответ. Интересно, он всегда такой. И как ему ещё не надоело за все эти годы говорить мне одно и то же, может быть, я ему наскучила до такой степени, что он уже даже не может заставить себя сказать мне хотя бы что-нибудь.
Он был аккуратным водителем, насколько я видела. Он ехал медленно, частенько поглядывая в зеркало заднего вида, притормаживая при любой приближающейся опасности.