Страница 36 из 75
- Кристина, помедленнее. Что случилось?
Я сделал вдох.
- У меня было воспоминание. Уверена, что это связано с тем, что я не могу ничего вспомнить. Но в тоже время это бессмыслица. Бен говорит, что меня сбила машина.
Я услышала движение, как будто он сменил положение и ещё один голос. Женский.
- Всё хорошо, - сказал он тихо и пробормотал ещё что-то, что я плохо расслышала.
- Доктор Нэш? Доктор Нэш? Меня на самом деле сбила машина?
- Я не могу говорить сейчас, - сказал он, и я снова услышала женский голос, уже громче, он выражал недовольство. Я почувствовала толчок внутри себя. Злость или паника.
- Пожалуйста! - попросила я. Слова с шипением выходили из меня.
Сначала было молчание, потом снова послышался голос, теперь уже без намёка на авторитетность.
- Извини. Я сейчас немного занят. Ты не могла бы всё записать?
Я не отвечала. Занят. Я подумала о нём и его девушке, интересно, от чего я их оторвала. Он заговорил снова.
- То, что ты вспомнила, ты записала в свой дневник? Убедись, что ты всё записала.
- Хорошо. Но...
Он перебил:
- Поговорим завтра. Я позвоню тебе на этот номер. Обещаю.
Облегчение, смешанное с чем-то ещё. С чем-то неожиданным. Сложно определить. Счастьем? Радостью? Нет. Чем-то бóльшим. Отчасти тревогой, отчасти уверенностью, пропитанной трепетом удовольствия.
Записывая это часом или около того позже, я всё ещё ощущаю это чувство, но сейчас я знаю, что это было. Кое-что, что я даже не знаю, ощущала ли до этого. Предвкушение. Но предвкушение чего? Того, что он скажет то, что мне нужно знать, что он подтвердит, что мои воспоминания начинают возвращаться, что лечение работает? Или чего-то ещё?
Я подумала о том, что я почувствовала, когда он прикоснулся ко мне на парковке, о чём я думала, когда скинула звонок своего мужа. Возможно, правда куда проще. Я жду с нетерпение разговора с ним.
- Да, - ответила я, когда он сказал, что позвонит. - Да. Пожалуйста.
Но к тому времени он уже отключился. Я подумала о женском голосе, осознав, что они были в постели. Я выкинула эту мысль из головы. Чтобы продолжать обдумывать её, нужно быть по-настоящему сумасшедшей.
Понедельник, 19 ноября
Кафе было оживлённым. Одно из сетевых кафе. Всё было зелёным или коричневым, одноразовым и, в соответствии с постерами, покрывающими стену, экологически безопасным.
Я пила кофе из угрожающе огромного бумажного стаканчика, а доктор Нэш сидел в кресле напротив меня. Впервые у меня был шанс хорошенько его рассмотреть, по крайней мере, сегодня, что по сути - одно и то же.
Он позвонил мне на телефон-раскладушку, когда воспоминания о завтраке немного развеялись, а часом позже или около того забрал меня, к тому времени я уже успела прочитать большую часть своего дневника.
Я смотрела в окно, пока мы ехали в кафе. Я была сбита с толку. Доведена до отчаяния.
Проснувшись этим утром, даже, несмотря на то, что не была уверена, я знала своё имя, каким-то образом я знала, что я взрослая и мать, хотя и не имела понятия, что я уже немолода, и что мой сын мёртв.
Пока что, сегодняшний день сбивал меня с толку, одно потрясение за другим - зеркало в ванной, альбом, а позже этот дневник, который убедил меня, что я не доверяю своему мужу. Желание вникать в остальное просто пропало.
Сейчас я увидела, что доктор Нэш моложе, чем я ожидала, и хоть я и писала, что ему не следует волноваться по поводу своего веса, поняла, что тогда я не имела в виду, что он такой уж худой. В нём была некая массивность, подчеркнутая слишком длинным пиджаком, свисавшим с плеч, из-под рукавов которого иногда выглядывали на удивление волосатые руки.
- Как ты сегодня себя чувствуешь? - спросил он, когда мы расположились за столиком.
Я пожала плечами:
- Не знаю. Сбитой с толку, наверное.
Он кивнул.
- Продолжай.
Я отодвинула бисквит, который доктор Нэш купил мне, хотя я не просила.
- Я проснулась и знала, что я взрослая. Я не осознавала, что замужем, но не была удивлена, что со мной в постели был ещё кто-то.
- Это хорошо, ... - начал он.
Я перебила:
- Но вчера, я написала, что, проснувшись, знала, что у меня есть муж...
- Ты всё ещё ведёшь дневник? - спросил он, и я кивнула. - Ты принесла его сегодня?
Принесла. Он лежал в моей сумочке. Но там было кое-что, что я не хотела, чтобы он прочитал, чтобы вообще прочитал кто-либо. Кое-что личное. Моя история. Единственная история, которая у меня есть. То, что я написала о нём.
- Забыла, - соврала я. Не знаю, расстроился ли он.
- Хорошо. Это не имеет значения. Понимаю, что, должно быть, тебя очень расстраивает то, что в один день ты вспоминаешь что-то, а на следующий снова забываешь. Но всё же это прогресс. В целом, ты помнишь больше, чем раньше.
Интересно то, что он говорит, правда? Вначале дневника я писала, что помню своё детство, родителей, вечеринку с лучшей подругой. Я видела своего мужа, когда мы были моложе, влюблены и наши отношения только начинались, видела, как писала роман. Но что с тех пор? В последнее время я видела лишь сына, которого потеряла и нападение, которое сделало меня такой. То, что, возможно, мне было бы лучше забыть.
- Ты говорила, что тебя беспокоит Бен? Что он сказал о причине твоей амнезии?
Я проглотила комок в горле. То, что я написала вчера, теперь казалось таким далёким, практически выдумкой. ДТП. Расправа в гостиничном номере. Ничего из этого, как будто не происходило со мною. Но сейчас мне остаётся только верить в то, что я написала, правда. Что Бен действительно врёт мне о том, как я стала такой.
- Продолжай, - сказал он.
Я рассказала ему, что написала, начиная с истории Бена о несчастном случае и заканчивая воспоминанием о происшествии в гостиничном номере. Хоть я не упоминала ни о сексе, которым занималась, когда меня посетило воспоминание о гостиничном номере, ни о романтике, цветах, свечах и шампанском, рассказ вышел содержательным.
Я наблюдала за ним, пока говорила. Местами он бормотал что-то одобрительно, и даже чесал подбородок, фокусируя взгляд в одной точке, хотя его лицо выражало больше задумчивость, чем удивление.
- Ты уже это знаешь? - спросила я, закончив. - Ты уже всё это знаешь?
Он поставил стакан.
- Не совсем. Я знал, что не авария вызвала твой недуг, но прочитав твой дневник, я понял, что Бен рассказывал тебе такую версию событий.
- Я также знал, что ты была в гостинице, в ночь твоей... твоей... в ночь, когда ты потеряла память. Но остальные подробности, которые ты упомянула, для меня новость. И так как, насколько я знаю, это первый раз, когда ты вспомнила что-то про себя в ту ночь, это хорошая новость, Кристина.
Хорошая новость? Неужели он думает, что я обрадуюсь?
- Значит это правда? - спросила я. - Это не был несчастный случай?
Помолчав, он сказал:
- Нет. Не несчастный случай.
- Но почему ты не сказал, когда читали дневник, что Бен врёт? Почему не рассказал мне правду?
- Потому что у Бена, должно быть, были на то основания. И мне тогда показалось неправильным, сказать тебе, что он врёт.
- Значит, ты тоже врал мне?
- Нет, я никогда не врал тебе. Я никогда не говорил, что это был несчастный случай.
Я подумала о том, что прочитал этим утром.
- Но в твоём офисе, мы говорили о...
Он покачал головой.
- Я не говорил про аварию. Ты упомянула, что Бен рассказал, как это случилось, и я подумал, что ты знаешь правду. Не забывай, тогда я ещё не читал твой дневник. Мы запутали друг друга...
Догадываюсь, как это могло произойти. Мы оба обходили этот вопрос, не желая называть вещи своими именами.
- Так что случилось в гостинице? Что я там делала?
- Всего я не знаю.
- Тогда, расскажи, что знаешь! - вырвалось у меня. Слова вышли злыми, но их уже было не вернуть.