Страница 8 из 9
Дорогой мальчик!
И почему это такие предметы, как языки и литература, считаются «женскими»? Дэвид, говорю это не в укор Вам. Знаю, Вы повторяете общепринятое мнение — спорное, на мой взгляд.
Мы живем в эпоху, когда женщинам открылись профессии, ранее недоступные. Хотя примеры пока немногочисленны, но дамы уже показали себя компетентными врачами, учеными, предпринимателями. Теперь, когда двери распахнулись, почему туда не рванулось больше женщин? Вместо этого они говорят себе: «Кому интересно получать Нобелевскую премию, как Мария Кюри? Куда важнее научиться правильно варить курицу». Да, каждый должен заниматься тем, что ему интересно, и я допускаю, что есть особы, которые искренне не желают изучать ничего, кроме варки кур или домашней экономики. И почему леди, которая занимается химией или геологией, менее подходит на роль спутника жизни, чем та, которая выбрала литературу? Я не суфражистка, однако, когда речь заходит о женщинах и образовании, неизменно горячусь.
Чикаго, Иллинойс, США
4 сентября 1913 года
Дорогая Сью!
Наконец-то, наконец-то я получил оплачиваемую работу! Меня приняли учителем биологии и химии в частную школу прямо здесь, в Чикаго. Лара говорит, что к концу семестра все девочки влюбятся в меня, а все мальчики будут стремиться подружиться со мной.
У меня нет четкого ответа на вопрос, почему некоторые предметы считаются в большей степени подходящими для женщин. Вы правы, мы движемся к более просвещенному обществу, но пока еще далеки от него. Появляется много университетов совместного обучения, и женщина может поступить в любой колледж и изучать все, что захочет. Она даже может пойти дальше и найти себе «радикальную» работу, став, например, ученым или преподавателем. Но до сих пор предполагается — даже ожидается, — что она откажется от всего этого, как только станет матерью. Педагогика и Равенство всегда уступают Материнству.
Должен заметить, что женщины в целом гораздо лучше воспитывают детей, чем мужчины. Взять, к примеру, моего отца: вот бы наломал он дров, если бы занялся этим. Но дети вырастают, покидают дом. Почему бы женщине не заняться карьерой на этом этапе жизни?
Но Вы указали на очень важный момент. Лично я надеюсь найти такую жену, которая сможет говорить о чем-то более интересном, чем варка кур. Такую, которая читает то же, что и я, задается теми же, что и я, вопросами. Или даже такую, у которой обо всем абсолютно противоположное моему мнение, но при этом она не боится жарких споров и любит меня, несмотря ни на что.
Остров Скай
30 сентября 1913 года
Дэвид!
Что, мой дорогой мальчик, заставляет Вас думать, будто женщины превосходят мужчин в воспитании детей? Насколько я понимаю, Ваша племянница обожает Вас, и значит, Вы правильно ведете себя с малышкой. Или Вы сомневаетесь в своей способности заниматься ребенком дольше пяти минут, которые требуются, чтобы рассказать одну сказку?
Чикаго, Иллинойс, США
17 октября 1913 года
Дорогая Сью!
А разве Вы не согласны с тем, что женщины от природы одарены чем-то таким, что делает из них матерей? Я не совсем уверен, правда, что это такое. Женщины куда более самоотверженны, чем мужчины. Они обладают терпением и щедрой душой. Женщина может получить все возможные степени в науке домашней экономики, но и без этого, даже не проведя в колледже и дня, она все равно способна прекрасно вести хозяйство и быть матерью.
Остров Скай
31 октября 1913 года
Дэвид!
Сначала Ваши письма просто вызывали раздражение, а теперь приводят меня в негодование. Никакие природные качества не делают нас женами, матерями или хозяйками. Или мы рождены с особенными свойствами, которые помогают нам готовить или штопать носки? Вы думаете, что Господь всемогущий предвидел, что потребуется от хозяйки двадцатого века, и зарезервировал часть женского мозга для выпечки пирогов? В качестве доказательства своей правоты привожу в пример саму себя: ничего этого я не умею. Ни готовить, ни печь пироги, и уж точно меня не заставишь заштопать хотя бы один носок. Может, я родилась только с половиной мозга и во мне не хватает чего-то существенного? Вы это предполагаете?
Вы говорите, что женщины, особенно матери, должны быть самоотверженны. Но они не рождены такими, этого от них ожидают. Никто не укорит мужчину за то, что он выпьет пинту после рабочего дня, или за то, что он вытянет ноги перед огнем, или за то, что по утрам он сидит и читает газету. Но если мать захочет погулять полчасика, выпить чашку чая в спокойной обстановке или (не дай бог!) сходить к подруге, все сразу возмутятся. Это недопустимо, чтобы матери хотели делать что-то, не имеющее отношение к детям. Считается, что они должны быть всегда и во всем самоотверженны. Хорошая мать никогда не съест последний кусок пирога.
Не уверена, хочу ли я заводить детей. Такая самоотверженность выше моих сил. Если за мою юбку будет цепляться ребенок, я не смогу отправиться на одну из своих прогулок по горам. Не смогу часами смотреть на волны, сочиняя стихи. Не смогу готовить только сосиски и рождественский пудинг, не смогу до самого утра наблюдать за движением звезд по небу, не смогу вставать до рассвета, чтобы взобраться на холм и поймать момент, когда над горизонтом взорвется солнце. Вы же не станете убеждать меня, будто возможно заниматься всем этим и одновременно растить детей. И я никогда и ни за что не откажусь от последнего куска пирога. Независимость делает женщин эгоистками.
Глава шестая
Маргарет
Эдинбург
Пятница, 19 июля 1940 года
Милый Пол!
Она уехала.
Наутро после бомбежки я вернулась в дом, желая помириться. Всю ночь не сомкнула глаз, думая о нашей ссоре и о том, как она оттолкнула меня, лишь я притронулась к тем рассыпавшимся письмам. У меня кошки скребли на душе.
Когда я пришла в квартиру, там было пусто. Панель в стене по-прежнему разворочена, но все листки, спрятанные за ней, исчезли, как и два моих чемодана.
Мама, которая никогда не покидала дом дольше чем на несколько часов, собрала вещи и ушла. И я не представляю куда.
Я сходила к соседям. Проверила в библиотеке. Трижды обошла Холируд-парк. Даже заглянула в собор Святой Марии, подумав, что могу найти маму с чемоданом писем на ее обычном месте. Никто ее не видел. Я поехала на вокзал Уэверли, уверенная, что на поезд она не сядет. Наверняка просто пристроилась на скамейке и набирается храбрости, чтобы подойти к вагону. Нет. Там ее не было.
И вот я сижу в пустом доме и не знаю, волноваться мне или нет. Если она решила устроить небольшой отпуск — это ее полное право. Она в состоянии о себе позаботиться. Однако, Пол, вчера мама вела себя так странно. Ее глаза… они были как мертвые. Она опустилась на пол словно обреченная. Пусть я не знаю, где она, но могу сказать точно: мама не уехала развлекаться на побережье. Она что-то ищет или догоняет. Воспоминания, сожаления, свое прошлое… Я не уверена.
Но зато я точно знаю, что ее исчезновение связано с письмом от американца какой-то женщине по имени Сью. Мне всегда нравилось разгадывать загадки. Может, стоит попробовать и сейчас?
С нежностью,
21 июля 1940 года
Милая Мэйзи!
Надеюсь, ты получишь это письмо до того, как отправишься на поиски приключений. Да, ты всегда хотела быть сыщиком. Помнишь тот раз, как мы в сумерках облазили весь парк Мидоуз, надеясь отыскать собаку Баскервилей? Какими же мы были тогда детьми.