Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 18

— Лично я нахожу наш разговор полезным, — сухо заметил Щербаков. — Я должен был принять решение. Знаете, какое? Как мне с вами быть: помочь вам или с безучастным видом наблюдать, как вы будете тонуть.

— И какое решение вы приняли, генерал? — бесцветным голосом поинтересовался журналист.

— Вы скоро об этом узнаете, мистер Брэдли.

Глава 8

Когда американец покинул конспиративную квартиру, Щербаков заглянул в смежную комнату. Здесь было трое мужчин, они сноровисто упаковывали аппаратуру. Для видеосъемки использовалось современное компактное оборудование, так что много места оно не заняло. Коробка с надписью «Philips» предназначалась для монитора. На улице был ясный день, но окно плотно зашторено, под потолком горела лампа дневного света.

— Ну как? — поинтересовался Щербаков у одного из техников.

— Тип-топ, — лаконично ответил тот.

— Добро, через пять минут вас не должно здесь быть. На Воровского заезжать не нужно, пленки с записью отвезете в Жуковку и передадите Захарову.

Хлопнула входная дверь, вернулся «привратник»:

— Передал американца нашим ребятам, они посадят его в такси. В округе пока спокойно.

— От «наружки» есть какие-нибудь сведения?

— Пока только предварительные, Сергей Алексеевич. Обещают через час обобщить материальчик… Но кое-какие выводы можно сделать уже сейчас. В здании, как мы и предполагали, его пасли двое, из службы внешнего наблюдения…

— Городские?

— Да, «контрики» из УФСБ. На Тверской приклеился «хвост», сначала одна машина, затем еще две подтянулись.

— А эти кто такие?

— Две машины установили — федералы из отдела внутренних расследований. Вы оказались правы. Урванцев вцепился в этого Брэдли клещами. У Белорусского отметились, кажется, все, включая американцев.

Щербаков задумчиво потеребил подбородок.

— Да, с этим Урванцевым не соскучишься. Далеко пойдет, если его вовремя не остановить. Ладно, вечером соберемся в Жуковке, пораскинем мозгами. Вадим Николаевич, пошлите кого-нибудь из своих людей на Лубянку, к Переверзеву. Пусть ему передадут мою просьбу приехать к восьми вечера в Жуковку. Другого пошлите в Балашиху, предупредить Дмитрия. Сами можете подъехать пораньше, как только соберете данные от внешнего наблюдения. У вас будет время обсудить ситуацию с Захаровым. Костя уже здесь?

— Ожидает вас во дворе с машиной.

— Добро. У меня есть еще дела на Воровского. Долго здесь не задерживайтесь, от силы четверть часа. Проследите, чтобы не осталось никаких следов. Нам неизвестно, какие замыслы роятся в голове Урванцева. Если они решат взять Брэдли в оборот, то уже через полчаса его люди будут здесь.

До автостоянки, расположенной рядом со спорткомплексом «Олимпийский», Брэдли добрался на такси. Таксист на этот раз оказался всамделишный, а не ряженый. Каким-то верхним чутьем он угадал в пассажире, подобранном им на Сретенке, иностранца и содрал с Брэдли безбожную плату за проезд. Американец спорить не стал, его мысли были сейчас заняты другим, вручил водителю две купюры по пятьдесят тысяч и вышел, в сердцах хлопнув дверцей.

Здесь его уже поджидали. Рядом с его «Опель Омегой» стоял вишневый «Вольво» с посольскими номерами. В машине сидели двое. Дверца со стороны водителя была открыта. Человек, который устроился боком в кресле водителя, свесив наружу ноги, обутые в черные лакированные туфли, был ему хорошо знаком. Джордж У. Гартнер, советник американского посольства, глава московской резидентуры ЦРУ. На лице дружелюбная улыбка, а глаза, как у гремучей змеи, холодные и безжалостные. Ему сорок три года, в Москве с сентября 94-го. Еще один давний «приятель», Эдвард Маклиллан, со скрещенными на груди руками подпирал спиной машину журналиста. В посольстве занимает пост начальника отдела безопасности. В Москве с января 1995 года.

Человек, сидевший в «Вольво», был скрыт от глаз журналиста широкой спиной Гартнера.

— Брэдли, нам нужно поговорить.

Гартнер выплюнул окурок на асфальт, тщательно затоптал его кончиком туфли. Перегнулся через сиденье, приоткрыл заднюю дверцу:





— Садитесь в машину, Майкл.

Брэдли перевел взгляд на Маклиллана. Тот продолжал изображать статую. Его крепкие челюсти ритмично двигались, пережевывая очередную порцию жевательной резинки. Пренеприятнейший тип. Глаза серые и какие-то студенистые, как у замороженной рыбы. Числит себя в посольстве главным человеком. Своими постоянными придирками и претензиями доводит до отчаяния не только сотрудников посольства, но и других сограждан, наведывающихся в Москву на день-другой по своим делам. Крайне подозрителен. В каждом русском видит потенциального террориста, готового подложить бомбу под здание американского посольства. Брэдли этого типа откровенно недолюбливал, но до поры терпел его нудные нотации. Ссориться с ним не хотелось, Маклиллан человек злопамятный и при случае всегда найдет возможность подставить ножку.

— Эд, отойди от моей машины.

В голосе журналиста отчетливо прозвучали нотки раздражения.

— Это моя личная собственность, и я не хочу, чтобы такие типы, как ты…

Он с трудом сдержался, чтобы не нахамить Маклиллану, и лишь раздраженно махнул рукой.

Маклиллан бросил на журналиста задумчивый взгляд, затем его челюсти вновь ритмично задвигались.

— Какого черта? — возмутился Брэдли. — Что вам от меня нужно?

— Не огорчайте нас, Брэдли, — устало вздохнул Гартнер. — Садитесь в машину.

Брэдли сокрушенно покачал головой, но спорить больше не стал, забрался на заднее сиденье «Вольво». Человек, занимавший место пассажира, медленно повернул голову и внимательно посмотрел на журналиста. Тот, в свою очередь, также получил возможность получше его рассмотреть. Возраст примерно шестьдесят пять, на голове сквозь коротко подстриженные седые волосы проглядывает загорелая кожа, глаза смотрят из-под кустистых бровей цепко и настороженно. Брэдли знал в лицо почти всех сотрудников посольства, но этого господина он никогда прежде не видел. Не похоже, чтобы этот человек был кадровым сотрудником ЦРУ или АНБ. Как метко заметил генерал Щербаков, стар он для такой работы, возраст не тот.

Гартнер захлопнул дверцу, опустил тонированное стекло, нажал на панели одну из кнопок. В дополнение он еще включил радио, на волнах которого передавали модный русский шлягер. Маклиллан остался снаружи, его поза оставалась неизменной.

— Познакомьтесь, — сказал церэушник, — мистер Эрвин Кук, советник по вопросам безопасности. А это мистер Брэдли, Майкл Брэдли, журналист.

Везет мне сегодня на советников, подумал про себя Брэдли, пожимая протянутую для рукопожатия руку. Мгновением позже он удивился той силе, которая была скрыта в этом немолодом человеке.

— Мистер Брэдли, мы планировали побеседовать с вами в посольстве, но вы почему-то не сочли нужным откликнуться на наше приглашение…

Кук выговаривал фразы медленно, со значением. Голос выдавал в нем человека, привычного отдавать приказы и распоряжаться судьбами людей.

— У нас имеются сведения, — продолжил после небольшой паузы Кук, — что в последнее время вы активно занимаетесь исследованием некоторых аспектов деятельности русских спецслужб. Это верно, мистер Брэдли?

Брэдли ожидал чего-то подобного, но не в такой откровенной форме. Похоже, этот Кук не любит терять время и предпочитает прямые пути.

— Нет, — также после небольшой паузы ответил Брэдли. — Российские спецслужбы не являются темой моего специального исследования.

Здесь пригодился урок дипломатии, который недавно преподал ему Щербаков. Советнику его слова явно пришлись не по душе.

— Ответ неверный, — сухо произнес он. — Надеюсь, вы не ставите перед собой задачу ввести нас в заблуждение?

Журналист притворно вздохнул:

— Жаль, что поблизости нет моего адвоката. Джо, может быть, вы мне замените его на время? Что вы посоветуете мне в данной ситуации, старина?

— Майкл, бросьте изображать из себя идиота, — неодобрительно сказал церэушник. — Отвечайте на заданный вопрос.