Страница 7 из 12
– Ну конечно! Кто же еще, если не Ваня!
Охранник желал знать, где находится его драгоценная хозяйка и ее тело, которое ему поручено оберегать.
– Со мной все в порядке.
– Но где вы?
– Тут. В здании института.
– Я иду к вам!
– Не надо! – рассердилась на него Алена. – Разминемся еще! Сиди и жди меня в машине.
– Я напротив входа стою.
– Я сейчас сама к тебе выйду.
И хотя охранник пытался еще чего-то у нее выяснить, Алена не стала слушать дальше. Сунула смартфон обратно в карман и наконец смогла посвятить пару минут себе любимой. Так, поправить волосы, поправить макияж. И не забыть улыбнуться своему отражению в зеркале.
– Вот так, просто прекрасно выглядишь, дорогая!
Выходя из помещения студенческого туалета, Алена чувствовала себя совсем другим человеком – повеселевшим и готовым к новым свершениям. И уже отряхивая крошечные брызги со своих белоснежных брючек, Алена, не глядя по сторонам, неожиданно уткнулась во что-то мягкое, мохнатое, приятно пахнущее табаком, цитрусом и немножко коньяком.
Подняв голову, она с удивлением обнаружила, что врезалась в мужчину – обладателя круглого мягкого живота и густой пушистой бороды. Борода была длинной, какие теперь почти никто из мужчин не носит. Она доходила мужчине почти до пупка. И прикрывала всю его грудь мохнатым покрывалом, в которое и уперлась носом Алена.
– Ой, извините! – поспешно произнесла она.
Но к ее удивлению, мужчина отреагировал на происшествие несоразмерно его значимости. Он подпрыгнул на месте, а потом уставился на Алену так, словно она была по меньшей мере знаменитой кинодивой или известной балериной.
– Извините, – повторила Алена уже громче. – Я не хотела вас толкнуть.
Но мужчина и тут отчудил. Неожиданно он схватил Алену под руки и воскликнул:
– Аленушка! Ты ли это?
Голос показался Алене знакомым. Она повнимательней взглянула на мужчину и ахнула. Перед ней был тот самый Эвклид – ее давняя страсть. Тот самый женатый математик, отец взрослой дочери, очень интересный человек и собеседник. Он катал Алену по городу на своих видавших виды «Жигулях», которые тогда казались ей вершиной финансового благополучия, и рассказывал о пирамидах египетских и о пирамидах финансовых, которыми в США и Европе никого уже не удивишь, а у нас вот они отлично работают.
Впрочем, он мог бы говорить и о чем угодно другом. Язык у него был подвешен хорошо. А влюбленной в него Алене было вообще решительно все равно, что он там говорит. Ей было важно слышать сам его голос. И вот теперь, как и много лет назад, внутри ее все встрепенулось, а потом сладко замерло.
– Эвклид… это вы? – ахнула Алена. – Как же вы изменились! Я вас не узнала!
– Потолстел? – весело осведомился мужчина. – Постарел?
– Нет, не в этом дело. Эта ваша борода… Раньше у вас ее не было.
– Точно подмечено! – развеселился окончательно Эвклид. – Не было, а теперь вот отросла. Но какими судьбами, Аленушка? Как вы тут оказались?
– А вы?
– Я здесь работаю. Если вы не помните, я преподаю в этой альма-матер математику всяким юным оболтусам.
Еще бы не помнить! Эвклид всегда прекрасно жил, давая весьма дорогостоящие уроки желающим поступить в вуз, в котором он преподавал всю свою жизнь. Неоправданно завышенную цену за свои услуги Эвклид объяснял родителям своих учеников так: «Половину я получаю за свои знания, а половину – за то, что ваше дитя сумеет применить эти знания на экзамене». И надо сказать, что осечек у Эвклида почти не случалось. Он умел устроить так, чтобы все его ученики получили именно те вопросы и задачи, решить которые были в состоянии.
Алена повнимательнее оглядела Эвклида. За исключением бороды, он почти что не изменился. Ну, повзрослел, разумеется, но ведь сколько лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз! И кажется, он непритворно рад видеть ее снова.
– Аленушка, сокровище мое, – тут же подтвердил эту мысль Эвклид, – как же я рад! Надо отпраздновать нашу с вами встречу!
– Где? – испугалась Алена. – Тут? В институте?
Перед ее мысленным взором предстала студенческая столовка, где они с Эвклидом сидят на пластмассовых стульчиках, чокаются пластиковыми стаканчиками с компотом, а на десерт у них пирожки с повидлом. Это была страшная пошлость. И Эвклид это тоже понял.
– Предлагаю отметить нашу встречу сегодня вечером в кафе.
И прежде чем замужняя Алена успела сказать «нет», озорная девчонка, прячущаяся глубоко внутри, воскликнула:
– Я согласна.
– Вот и чудесно! – просиял Эвклид. – Значит, сегодня в семь у меня дома… Шучу, шучу! Не надо так пугаться! Моя жена ничего не должна знать о нашей с вами встрече. В последнее время она стала очень болезненно реагировать, когда я общаюсь с молодыми девушками. Представляете, мне даже пришлось отказаться от всех учениц. Оставил себе только учеников – мальчиков. Да она и к ним меня ревнует. Стоит мне начать занятия, как она то и дело заглядывает к нам. То чаю, то еще чего-нибудь предлагает. Но повод у нее один: проверить, тем ли я занимаюсь с учениками, чем должен. Старческий маразм, я бы сказал.
– Меня совершенно не интересует ваша жена, – холодно отозвалась Алена. – Но если спросить меня, то я вам так скажу: супруга вас и прежде ревновала ничуть не меньше.
Алена до сих пор хорошо помнила тот скандал, который учинила супруга Эвклида, обвиняя Алену черт знает в чем. Самое меньшее, что инкриминировалось ею Алене, был увод чужого мужа из семьи. А ведь у Алены и в мыслях-то ничего подобного не было. Да и возраст не позволял увести мужа из семьи. Алене ведь еще не исполнилось и шестнадцати.
– Так что? – поинтересовался у нее Евклид. – Договорились насчет вечера?
– Да, но где?
– А уж это предоставьте мне выбирать самому. Я считаю, что мужчина не должен озадачивать свою даму, так сказать, техническими моментами. От дамы требуется лишь само ее появление. Все остальное – задача мужчины.
Это было очень приятно слышать. И внезапно Алене страшно захотелось пойти на свидание. Ведь у них с Эвклидом никогда не было ничего в этом роде. Они встречались исключительно на семейных сборищах у Алениной тети. Так уж получилось, что ревнивая супруга Эвклида была подругой тети Алены. И поэтому на семейных праздниках неизменно присутствовала и она тоже. Охраняла и оберегала своего супруга от покушений других дам. К Эвклиду разрешалось приближаться лишь детям. Алена была в их числе. И так было вплоть до того момента, пока Алена не влюбилась в Эвклида, а его жена не просекла это. После они с супругом вежливо, но неизменно твердо отвечали на все приглашения Алениной тети отказом. Алена не сомневалась, это была целиком и полностью инициатива супруги Эвклида. Она стремилась сохранить верность своего мужа даже ценой отказа от общения с подругой.
Она продиктовала Эвклиду номер своего сотового и спросила еще раз:
– Значит, до вечера?
– До вечера.
Эвклид обнял Алену за плечи, чмокнул воздух где-то возле ее виска, а потом бодрой рысью ускакал на занятия, так как под потолком уже вовсю гремел оглушающий звонок.
Вернувшись в машину к нетерпеливо ожидающему ее охраннику, Алена заранее приготовилась получить от Вани втык. И не ошиблась.
– Что же вы, Алена Игоревна, без меня-то пошли на эту встречу? – тут же сделал ей Ваня замечание. – А потом и вовсе неизвестно куда от меня умотали с этой бабой!
– Почему же неизвестно куда? Очень даже известно. В институт, где учились обе ее пропавшие дочери.
– Но мне-то вы об этом не сказали.
– А должна была?
– Конечно! Я ведь за вас ответствен! Вы мне о каждом своем шаге должны отчитываться!
Причем вид у охранника был до того обиженный и расстроенный, что Алена не решилась сказать ему грубость.
– Ваня, ты же видел, там со мной была всего лишь несчастная женщина – мать двух пропавших дочерей.
– Вот то-то и оно!
– Что ты имеешь в виду?
– Люди с бухты-барахты не пропадают. Как хотите, а мне физиономия этой тетки совсем не понравилась.